№7.2026. Разиф Валеев. Охота: какой была, такой уж нет

В майском номере журнала в 2025 г. я описывал, где и как рыбачили мои современники, сегодня, прежде чем остановиться на теме охоты, хочу дополнить прежнюю тему. Да, рыбалка сегодняшняя сильно отличается от той, что была раньше, потому что тогда природа была несколько иная, люди тоже несколько другие, да и законы отличались – ограничений было меньше. Но самое главное – рыба в Белой и Уфимке была…

Случилось как-то в Бурзяне охотиться на глухаря, но была там и рыбалка: мне показывали тамошние технологии. Способов было много, но один из них меня поразил – острога! У нас, конечно, тоже острожили, но редко, а там это основная система. Острожили в основном два человека. И с лодки: один – на веслах, другой – с острогой. Но самое интересное – это своеобразное освещение, такого я больше нигде не встречал. В носовой части лодки крепили кольцо с металлической сеткой наподобие баскетбольной корзины, туда клали кусками нарубленные очень смолистые сосновые отходы, которые ярко и долго горели; результат – за ночь рыбы набиралась полная лодка.

Иногда приходилось участвовать в рыбалке на реке Сим в Улу-Теляке. Рыбачили в основном на двух лодках сетями, и тоже ночью. Предварительно ближе к вечеру обе команды грузили в грузовик лодки со снастями и отвозили километров за десять выше посёлка. Одна лодка с двумя рыбаками сплавлялась ниже по течению и перегораживала речку сетью, а другая лодка начинала ботать, то есть загонять рыбу в сети. Ботало – это жестяная коническая продолговатая воронка, обратной стороной (острым концом) закреплённая к небольшому шесту. Когда её резко втыкаешь в воду воронкой вниз, издается свистяще-шипящий звук, от которого рыба шарахается вниз по течению и попадает в сеть. За ночь тоже набиралась лодка рыбы, которую потом машиной отвозили сдавать. Через неделю процедуру повторяли, но рыбы в речке меньше не становилось.

Такие вот рыбалки были – а сейчас… Даже если норма на одного человека – 5 кг, то наловить такое количество можно только в мечтах…

Наконец, приступаю к описанию охоты на разных зверей из тех времён, когда мы были молодыми… Придётся начинать с лосей, хотя должен сознаться: это самая тяжёлая, самая неприятная для меня охота. Способов охоты много – и ходовая, и с собаками, и загоном, но в остальном охотишься по снегу на лыжах. Погода не всегда комфортная, но самое неприятное, что день короткий, а, как назло, лоси почему-то попадались ближе к вечеру, когда ты вымотался и еле таскаешь ноги. Так что уже в сумерках приходилось срочно разводить костёр и разделывать лося (а это далеко не пять минут), а на другой день надо было ещё и вытаскивать добычу из леса (на горбу). Туша делится на четыре части, и каждая часть весила очень прилично: пока вытащишь, пока «закроешь» лицензию, пока сдашь в заготконтору…

Как-то в Улу-Теляке – дело было ближе к Новому году – мы свою лицензию «закрыли» и лосиную охоту завершили, но к нам обратился за помощью товарищ из другой бригады, у которого лицензия «горела». Пришлось подключиться. Мы – четыре человека и моя собака Дунай – на внедорожнике отправились в лес в район Красного Восхода. Проехали поле, подъехали к лесу, машину оставили и двинулись в лес, прошли несколько километров; собака делала свою работу – описывала круги впереди нас, иногда мелькала то справа, то слева и, наконец, начала лаять, но вдруг резко замолчала. Мы подождали полчаса, надеясь, услышать её снова, но лая больше не было. Мы пошли по следу и когда дошли до места, то опешили: оказывается, она облаяла табунок лосей. Но с противоположной стороны их пасли волки – на снегу были видны лёжки. Волки решили наказать Дуная за беспокойство, но собака дала дёру, включив «форсаж», с перепугу метнулась куда глаза глядят, некогда ей было думать, куда бежать. Волки погнались за лосями, а один – за Дунаем, но догнать не сумел.

Следы вывели на поле и там потерялись, мы подумали, что Дунай убежал домой, но его там не было. Очень переживали, думали, собака пропала, но случилось чудо: на третий день Дунай нашёлся: оказывается, он с перепуга оказался в Красном Восходе, где его «прибрали». Наш товарищ на машине проезжал и увидел: Дуная ведут на поводке. Он остановился, «вежливо» его забрал и привёз. А вот лицензия, к сожалению, пропала.

Следующим летом я с семьёй переехал в Кабаково, Дуная оставил у друзей: забрать возможности не было. Зимой на охоте он погнался за подранком-лосем, и снова его перехватили волки. Второго чуда не произошло…

В моей книге «Бугры и кочки…» и в своих публикациях я останавливался на охотах на разных зверей и птиц (медведей, кабанов, лосей, тетеревов и глухаря), в которых сам участвовал. Особенно мне была близка охота на пернатых, в том числе самая яркая – на вальдшнепа, потому что это связано с весной, пробуждением самой природы, с говором ручьёв, запахами свежей листвы, многочисленными голосами птиц.

Но весна быстро проходит, и с надеждой начинаешь готовиться к осенней охоте. Естественно, в осенней охоте фигурируют всё те же звери и птицы, но охота на них уже совсем другая. Глухари, тетерева и вальдшнепы уже не летают в поисках пар себе, они уже вывели птенцов, вырастили их, научили их летать, добывать себе пищу и жить самостоятельно, правда, некоторые ещё продолжают жить в небольших табунках. А болотные птицы начинают готовиться к перелёту на юг.

Хочу остановиться на другом семействе куликов (помимо вальдшнепа) – это бекас. Ареал проживания этих птиц – тоже болотистые поймы рек и озёр с богатой растительностью. Весной на бекасов охоты практически не бывает, если только не попадут под случайный выстрел. На земле ты их видишь редко, но зато все, кто бывает весной на природе, слышат звеняще-вибрирующий звук (наподобие блеяния козы). Бекасы, порхая то резко взмывая вверх, то камнем падая вниз, издают своими крыльями вибрирующие звуки. Всё это происходит опять на фоне пробуждающейся природы, хоров и музыки на разные голоса, а бекасы, должен признаться, добавляют оркестру весны дополнительные ноты. Что интересно, если ты услышал вибрирующие звуки, то про охоту просто забываешь: тебе хочется повыше задрать голову и увидеть этот загадочный источник звука. Но вычислить его практически невозможно, потому что в это время в небе птиц великое множество. Зато в комплексе с окружающей природой такое занятие создаёт некую приятную эйфорию…

Ну вот, обещал описать охоту на бекаса, а самого куда-то занесло… Итак, охота на бекаса. Я писал, что все перечисленные птицы, в том числе и бекас, осенью оказываются на земле: они прячутся в густой растительности лугов и водоёмов, и обнаружить их трудно. Часто они резко взлетают у тебя из-под ног, и ты не успеваешь выстрелить. Для того чтобы охота была успешной, нередко используют приспособленных для этого различных собак, в том числе и лаек – умных, физически сильных универсальных собак. Но к охоте на бекаса больше приспособлены спаниели, особенно они популярны у городских охотников. Собаки эти некрупные, очень умные и дружелюбные, хорошо вписываются в городские квартиры.

Собравшись на охоту, охотник вместе со своей собакой садится в машину, автобус или электричку и оказывается в местах, где обитает эта птица. Собачка (мохнатый комочек) весело крутится (бегает кругами) впереди охотника на расстоянии выстрела, вынюхивая спрятавшуюся в траве птицу, и, обнаружив, замирает в стойке, указывая местонахождение её. Приготовившись стрелять, даёт собачке тихонько команду, и она делает рывок, и птица испуганно вылетает под выстрел. Естественно, попасть в неё очень сложно: нужны сноровка и опыт, а это не каждому дано, и вот тут-то охотники, которые поудачливее, зарабатывают себе титул «снайпер», который возник от названия птицы: на английском языке название бекаса – snipe.

Так вышло, что от названия этой мирной птицы пошли ассоциации, совершенно не связанные с природой и охотой. Да и вообще в мире людей произошли неприятные изменения: охота на птиц ушла на задний план, теперь уже на самих людей охотятся «птички» под названием «беспилотники». Обойти эту тему не мог, она существует…

Постараюсь вернуться к основной моей теме – охоте, но не к самой охоте, а к сопутствующим ей участникам и принадлежностям. Прежде всего, немного продлю собачью тему «байками» о деятельности охотничьих собак, со многими из которых имел дело. Самые распространённые в нашей молодости были несколько пород – лайки и гончие, затем борзые, а потом спаниели, и хочу закончить фокстерьерами. Впрочем, самому мне не пришлось держать спаниелей, борзых и фокстерьеров. Я всё больше имел дело с лайками, есть что вспомнить, но и гончих тоже держал. Лайки – самые распространённые собаки: европейские лайки и западно-сибирские, но они тоже делятся на «профессии», смотря для чего воспитываешь и на что в данный момент охотишься. Натасканных на крупного зверя стараешься использовать по назначению. Конечно, самые приятные лайки – универсальные: с ними очень интересно работать и по птице, и по норкам и куницам, по барсуку и даже по лисице, если она «понорилась» (т. е. скрылась в норе, спасаясь от погони). По белке уже перестали охотиться – ее почему-то не стало.

Раньше распространённой когортой охотников были «гончатники», которые другой охоты не признавали. Они были элитой… На рассвете охотник выходил со своими гончими, и те по свежим следам поднимали зайца с лежки. И начиналось священнодействие: охотники как музыку слушали голоса своих питомцев. Такая охота делилась на два вида. Первая – в лесных районах на зайца-беляка – беляк далеко не бегает, а путает следы на небольшой площади, чтобы заморочить и собаку, и охотника. Другой заяц – русак (он живёт в степных районах и равнинной местности с перелесками), делает большие круги, но всегда возвращается на свою территорию и часто старается пробежать по лежке другого зайца, чтобы «сбросить» с себя собаку.

Про борзую много не скажу – не моя стихия, охота с борзой – это королевская охота: борзые без выстрела загоняют зайца, лису и даже волка; они очень крупные, худые и жилистые. Зато расскажу забавный случай: отец моего товарища как-то приехал в Омск (там как раз распространена охота с борзыми) и, встретив охотника с двумя собаками, предъявил ему претензию, что тот собак не кормит, довёл до измождённого состояния. Хозяин возразил, что это такая порода и т. п. Но с удивлением услышал в ответ, что «порода есть порода, а собаку всё же надо кормить».

Теперь про фокстерьеров. Это некрупные, покрытые густой грубой шерстью, очень сильные собаки. В щенячьем возрасте им купируют (укорачивают) хвост. Заходя в нору с барсуком или лисой, в схватке они душат зверя, а потом вытаскивают его наружу. И охотник, схватив за обрубок хвоста, помогает собаке вытащить зверя.

Мои «евролайки» работали по барсуку тоже: они их не вытаскивали, а дразнили, заходя в нору. Барсуки вынуждены были их изгонять из своего дома на улицу и попадали под выстрел. Но с барсучьими норами я старался не связываться, потому что, уходя в нору, собаки на несколько часов пропадали и часто выходили ни с чем, а потом их очень трудно было отмыть. Я применял по барсуку ходовую охоту по ночам – когда звери перед зимовкой надолго выходили жировать, и собаки перехватывали их и тормозили, мне нужно было лишь подойти и «прибрать» его…

Теперь остановлюсь на принадлежностях охотника и на главной из них – на ружье. В основном у нас были отечественные ружья, произведённые в Туле (тулки) и Ижевске (ижевки). Они были курковые и бескурковки, одностволки и двустволки разных калибров. Ружья в те времена висели дома на стене почти у каждого мужика, никаких разрешений и документов не требовалось, но к ним относились с большим уважением, ими дорожили, я из тех времён не припомню ни одного случая, чтобы кто-то применил их не по назначению… Это были послевоенные годы, и многие владельцы ружей привезли после войны из Европы разные трофейные предметы – опасные бритвы «Золинген», зажигалки, армейские медные котелки, фонарики «Даймон» – мечта всей нашей пацанвы, и ружья. Самыми значимыми, конечно, были марки «Зауэр» и «Зимсон», владелец такого ружья был авторитетом у охотников…

Напоследок несколько слов о людях тех времён, которые часто на энтузиазме выполняли не самую простую работу. Начну с председателя Республиканского общества охотников А. А. Юруткина, который жил темой охоты, был организатором и исполнителем многих мероприятий. Одно из них хочу отметить отдельно; ежегодно в парке имени Гафури проходили выставки охотничьих собак. В те дни можно было видеть большое количество движущихся в сторону парка людей, ведущих на поводке интересных собак. А в парке уже собрались в кучки люди со своими питомцами. Когда же начиналась сама выставка, народу там было не меньше, чем на сабантуях, формировались круги (ринги), где выставлялись разные охотничьи собаки. Разговаривать друг с другом было трудно – такой стоял собачий гвалт. Особенно интересно становилось, когда у кого-то срывалась с привязи собака, если крупная, то начинался «цирк».

Экспертов-«собачатников» было несколько человек, но сначала остановлюсь на главном: «личностью» в этом деле был человек с большой буквы – Ф. И. Трофимов. Он жил, не жалея ни себя, ни денег, ни времени. Уникальный человек! В. Г. Тычинин в годы войны был лётчиком-истребителем, а в мирное время стал экспертом и заводчиком собак, но главное – охотником. Прекрасный человек, я его очень уважал. Заводчиком был и Ф. А. Пиксайкин, но я хочу остановиться на нём как на охотнике: будучи пенсионером со стажем, он меня очень удивлял тем, что он с небольшим рюкзаком с принадлежностями и скромной провизией (в то время у охотников ни спальных мешков, ни портативных газовых плиток, ни палаток не было) уходил поздней осенью «норковать» на 3–4 дня по Уфимке… Ночевал у костра. Как это ему удавалось, для меня до сих пор остаётся загадкой.

Мир не стоит на месте, в нем происходят какие-то изменения, иногда хорошие, иногда не очень. В охотничьих делах тоже что-то меняется, цивилизация и развитие техники не всегда положительны. Охот, которых я перечислял, почти не существует, какие-то виды их почти исчезли, а какие-то перестали быть интересными: компьютер и интернет вытесняют и их – такова жизнь…