№7.2026. Валентин Сорокин. Круг завершён

*  *  *

В эти дни приливы и отливы

Серебрили

Накипью пески.

И вставали ивы торопливо

Над волной весёлой

На носки.

Над планетой падали кометы,

И звенели

Гуси по лугам.

И бросало лето в час рассвета

Голубое озеро

К ногам.

И устало тело трепетало,

Открывались медленно

Глаза.

И летела в ветках краснотала

Синяя, как ветер,

Стрекоза...

*  *  *

Дождь оросил поля,

Травы и тополя.

Всюду земля чиста,

Вон до того куста.

А от того куста –

До моего креста!..

Дождь освежил реку,

Дом наш на берегу;

Скифские синь-холмы,

Где затерялись мы;

Где по курганам лет

Меркнет славянский след…

Дождь проплясал и смолк.

Месяц, голодный волк,

Между небесных круч

Скачет за стадом туч.

К жертвам живым привык

Огненно-острый клык.

Я слышал

Я слышал, из ночи, из чёрной печали

Знакомые лебеди громко кричали.

Куда же так рано они полетели,

Быть может, вспугнули их вихри метели?

Но лето ведь рядом – и ты за рекою

Срываешь ромашки счастливой рукою.

Глазами счастливыми

               смотришь в просторы:

Там – наша рябина!

               Там – небо и горы!

Ещё далеко до морозной метели,

Куда же так рано они полетели?

В седом краю

Там, где рыси и орлиный клёкот,

Где медведь малину ест с утра,

Затерялись в мареве далёком

И в горах пропали хутора.

Отцвели гармошки на коленках.

Ленты отшумели у невест.

               Ивашла,

                        Успенка

                                и Павленка –

На холме обуглившийся крест.

Словно дед сутулый ищет внука

Или бабка с посохом бредёт.

«Мир усопшим!» – вот и вся наука,

Жаль, её не знал я наперёд.

Я не знал, что вечен запах ила,

Что скала, как мать моя, грустит.

Я не знал, что ни одна могила

Сорок лет разлуки не простит.

Я не знал, что не сулил успеха

Мне, мальчишке, звёздный сеновал:

Жизнь проехал, шар земной объехал,

Ну, а этот крест не миновал.

В Индии другие реют птицы,

В Риме – серебрятся родники,

А у ваших речек, зилаирцы,

Завздыхали те же тальники...

И не зря с любого перевала

Вновь я слышу: в дорогом краю

Седина гранитного Урала

Овевает голову мою!

Возвращение к себе

Вся жизнь – как череда порабощений,

И ты идёшь к начертанной судьбе.

Из всех, плохих и добрых, возвращений

Есть возвращенье главное – к себе.

И ничему уже не удивится

Душа твоя... А молодости нет...

И только рожь звенит и серебрится,

И сквозь берёзы льётся лунный свет.

А за туманом гнутся те же дали.

Кого окликнуть? Ворогу на страх

Друзья, прижавшись к гривам, ускакали

И канули в погибельных ветрах.

И тот же холм, и те же избы рядом,

И вечная висит над ними пыль,

Но под твоим высокодумным взглядом

Не расцветёт красавицею быль.

Круг завершён, но опыт – не мерило,

И новый день не легче понимать,

Не зря меня терпеньем одарила

И в грозный путь благословила мать!

Ночь такая

Туча – большая рыба,

Месяц над ней – весло,

Снег серебристый выпал,

Так на дворе светло.

Дремлет берёза будто

В сетке застывших слёз,

Или её окутал

Выдохом синь-мороз.

Плакать или смеяться,

Если и в гололедь

Хочется ей подняться

И на звезду взлететь.

Это нам вызов брошен

Высшею красотой,

Вот и звенит пороша

Тихо во мгле густой.

Лунной тоски погода

Мучит нас до утра,

Вроде и жить охота,

И умереть пора.

Нету на небе рая,

Если и здесь не рай,

Ночь пролилась такая:

Здравствуй,

мой белый край!