№7.2026. Михаил Ясенев. По следам Урала-батыра

В воду клинок Азраки упал –

Кажется, весь мир задрожал;

Азрака бездыханным пал.

Огромное страшное тело его

Надвое водный простор рассекло;

На том месте поднялась гора… –

так повествует о происхождении высочайшей вершины Южного Урала (1640 м) горы Ямантау в Белорецком районе башкирский эпос «Урал-батыр». Многие сотни и тысячи людей видели гору, составленную «из телес Азраки, что называется Яман-тау», некоторые счастливчики даже побывали на её вершинах, но, кажется, никому не приходило в голову, что стоит поискать в горах Урала и другие отзвуки эпоса. А что таковые на карте республики имеются, сомнений вроде бы нет: помимо имени самого Урала, на карте Республики Башкортостан – имена его сыновей: Иделя, Нугуша и Яика, а также ставшего его соратником сына брата Шульгена – Сакмара. На всякий случай поясню, что Яик – это первоначальное название реки Урал, а Идель, несомненно, ассоциируется с Агиделью: когда людям стала нужна чистая вода (после устроенного злыми силами потопа пить воду из озер Урал-батыр запретил, т. к. она была «заражена» нечистью):

Гору своим мечом он сечёт;

Воды, белые, как серебро,

Заструились, звеня с горы,

Прозрачные понесли дары…

Вся эта история и начиналась на берегах Агидели…

В один прекрасный день в группе путешествующих по Белорецкому району туристов-водников появилась у легендарной пещеры Шульган-Таш (Каповой) любопытная молодая женщина Зухра. Ей, как и остальным, было интересно всё, но почему-то только она обратила внимание на нависшую над входом скалу: она вдруг увидела на ней глаз, рот… Фотоаппарат сделал своё дело, и в дальнейшем в домашней фототеке появился снимок, который Зухра назвала Заркумом. Что и неудивительно:

Увидел он в пади луговой

Змея величины такой,

Что исчез за ним лев с головой.

Сто шагов будет змей длиной, –

так описана в «Урал-батыре» первая встреча главного героя с коварным змеем, сыном злого демона Кахкахи. А дальше изображения на скалах – персонажи из эпоса – пошли не то чтобы один за другим, но довольно последовательно. На той же реке Агидели-Белой она вдруг увидела довольно реалистично изображённую природой голову Янбирде – отца Урала и Шульгена:

В старину, а когда – неизвестно,

Было, говорят, такое место,

Куда ничья нога не ступала

(И душа ни одна не знала,

Что там суша была одна);

С четырёх сторон окружала

Эту сушу морская вода.

И проживал там в старину

Старик по имени Янбирде

С Янбикою, старухой своей…

После каждой поездки оставались десятки фотографий, сначала в бумажном виде, позже – в цифровом.

А дальше было не просто продолжение, а как бы преломление, причём немножко с таинственными оттенками. Когда однажды все её отсканированные снимки «погибли» вместе с компьютером, шокированная потерей многолетних данных, она безо всякой цели стала водить ручкой по листу бумаги. И неожиданно поняла, что получается какое-то изображение – рука как бы сама выводила давно уже ставшие частью мира Зухры Сулеймановны Зайцевой лики героев «Урал-батыра». Любопытные фотографии с тех пор стали параллелиться любопытными рисунками. Со временем их накопилось очень много…

Однажды Зухра Сулеймановна увидела изображением Хумай (жены Урала) на обычном камне на берегу Агидели:

Красоты безмерной полна:

Необъятная, как водопад,

Расплетёшь – упадёт до пят ,

Лентой украшенная с конца,

Ниспадающая коса.

Зухра Сулеймановна рассказывает об особенностях созданных солнцем и ветром изображений, что в зависимости от освещения они могут меняться, даже появляться или исчезать буквально на глазах. И удивляется, что не все видят то, что замечает она.

Я спрашиваю, сколько вариантов перевода «Урал-батыра» она читала. Отвечает очень коротко: «Должно быть все». И (в качестве ликбеза?) начинает рассказывать о трёх жёнах Урала – дочери царя птиц Хумай, дочери злодея Катила (в эпосе эта мудрая и преданная женщина так и осталась безымянной) и бывшей рабыне Кахкахи Гулистан. Добавлю, что о героях (и антигероях) эпоса она говорит так, будто сама с ними общалась.

Профильное изображение царя птиц Самрау чем-то у неё напоминает древнеегипетский рисунок, на который наложены картинки Солнца и Луны – царских жён. Его дочерей, Хумай и Айхылу, Зайцева изобразила в виде сказочных синих птиц. Кроме того, на изображении семьи Урал-батыра Хумай показана в виде лебёдушки, какой она первоначально и предстала перед будущим мужем.

А сам Урал-батыр верхом на льве в исполнении Зухры Сулеймановны становится едва ли не сфинксом. У кого-то это вызовет недоумение, да и остальные, пожалуй, тоже согласятся не сразу. Но автор имеет право на свой взгляд. Тем более что «как ни странно, в эпосе нет целостного описания портрета Урал-батыра. Величественный образ героя создаётся через действия, славные дела», – пишет доктор филологических наук Фануза Надршина.

Зато изобразить Катила в человеческом облике рука у автора рисунков не поднялась – вышло уродливое чудище:

Затылок – жирного кабана,

Ноги – в точности как у слона;

С отвратительным животом,

Подобным бурдюку с кумысом.

Разительно несхожие характеры брата Урала Шульгена и его жены Айхылу вполне «читаются» и на их парном портрете. Шульген полностью соответствует часто повторяемым словам эпоса: «постоянно зол», «насупленный весь и злой», «сердито надувался, чёрной кровью весь наливался». Айхылу же совершенно иная:

Красавица – тонких бровей размах,

Мягкие ямочки на щеках.

А на левой щеке темнеет

Родинка – нету которой нежнее.

Туго заплетённые в косы

Вдоль её щек, горевших, как розы.

Словно чёрные ручейки,

Ниспадают, тонки и легки,

Волосы, украшенные тесьмой.

Сквозь ресниц редкой длины

Глаза сверкающие видны;

Тают ямочки на щеках,

Блещет улыбка на губах…

Да и на портрете Шульгена то ли представлена многоголовая гидра, то ли даны изображения его пособников по злым делам и намерениям:

Чёрный путь он выбрал себе,

Много крови людской пролил,

Врагом добродетели прослыл…

Жена же Шульгена и выбравший праведный путь его сын изображены как бы в стороне.

…Вместе с Зухрой Сулеймановной мы рассматриваем её работы, вывешенные в детской библиотеке № 10 г. Уфы на улице Пушкина. Я обращаю внимание автора на то, что некоторые фотографии уже выцвели от времени, а она невозмутимо отвечает, что их всегда можно отснять снова. И предлагает мне с фотоаппаратом присоединиться к очередному сплаву. Вот только для меня, как человека, привыкшего к городскому комфорту, это приглашение прозвучало словно «Приезжайте к нам на Колыму» в фильме «Бриллиантовая рука». Для неё же это давно стало просто нормой: даже ради фотографии своих любимых каменных «идолов» она готова в любой момент сорваться из города и ехать на десятки километров в места, где следов людей пока крайне мало, но зато есть пещеры, ущелья, водопады и девственно чистые реки. Есть та вечная красота природы, которую умирающий Урал-батыр наделил бессмертием.

Стихотворные строки представлены в переводе Газима Шафикова по книге «Урал-батыр. Башкирский народный эпос».