Все новости
Круг чтения
5 Ноября 2019, 14:39

Алина ш... Субъективный обзор литтолстяков-2. Авторский взгляд

Новый мир №9 Владимир Козлов. Морская фигура, возьми. Евгений Мамонтов. Тополь дельво. Рассказы. Бельские просторы №10 Точка зрения. Елена Сафронова. Землетрясение в Антарктиде. Знамя №10 Игорь Шкляревский. Книга белых ночей и пустых горизонтов. Мария Степанова. Если воздух. Владимир Лидский. Отит. Рассказ. Крещатик №84 Владимир Алейников. Одинокий цветок. Валерий Скобло. К вопросу о паранормальных явлениях. Крещатик №85 Лиля Калаус. Аля в меловом периоде. Елена Островская. Три Игоря: третий, воин.Михаил Синельников. «И этот мальчик...»

Новый мир №9


1. Владимир Козлов. Морская фигура, возьми. Стихи: рядом только временно (стремно), дальше хуже муж с манией величия почему-то решил, что когда он помрет будет плач ярославны намбэ ту. И пытается свою музу-жену утешить, сознательный чел, видимо соседей опасается склочных, харакири — шум ночью, хотя колышется в студне, верит в жизнь после. Наивный, таких хромой Тимур мочил пачками, даже Хафизу досталось за родинку и Самарканд и Бухару, а то раскидался чужим имуществом, как советская власть. В итоге помиловал, поэтов мало, хороших еще меньше. Гробница Хафиза в Ширазе цела, пока, у Ирана атомной бомбы нет, вроде. Перевод на русский Плисецкого, лучше, чем скучный Фет.


Талант стоит с протянутой рукою,

Выпрашивая медную монету.


От нищеты и бед ища защиту,

Ученый муж скитается по свету.


Зато невежда нынче процветает:

Его не тронь — вмиг призовет к ответу!


И если кто-то сложит стих подобный

И черствой корки не дадут поэту.


2. Евгений Мамонтов. Тополь дельво. Рассказы. Предисловие Басинского: дальше можно не писать, как Юрию Олеше после первой фразы романа «Зависть». Мне тоже так показалась, бестактно, чаша весов на которую положить нечего — круто. Жестко по-мужски Паша Женю хвалил. Первый опус про косноязыкого прямиком из совка. Тогда бы… товарищи всем руководили и культурой в частности. Один такой Цыбуля директор музея Владивостока очень уважал тосты, начнет поздравлять, а закруглиться не может полчаса, практиканты потихоньку ржут и жрут, коллектив присоединяется. Ну нам в общагу, — через час. Тут он обижался: смеетесь, а есть люди любят, а я для них и меня и мое все. Злые эти интеллигенты, неа просто Цыбуля не затыкаясь бредил об эмпиреях и на гармошке, культуре себя посвятил, как Мамонтов прозе жизни, духовные братья прям.

…ect Вера Зубарева. Трактат об исходе. Видимо поэзия. Третья часть, облегченная сборка под «Бесплодную землю» Элиота, ту самую из 1922 года. Не без патетики: По обе стороны от нас мавзолеи, рефреном просится Некрасов: мертвые с косами стоят. Скакать задом наперед с Зубаревой было бы приятнее без ереси, обрящем и прочей библейщины, современный путеводитель в тартарары, погуще демократии, пожиже коммунизма, чего труп поминать, ошибся Маркс, пора простить старика. И про жилищный вопрос повторение, Воланд-гад опередил.


Бельские просторы №10


Точка зрения. Елена Сафронова. Землетрясение в Антарктиде.

Интересный обзор и главное своевременный. Текстура отреагировала первой, но потом удалила?.. Елене неизвестны процентов 10 из Длинного списка ПОЭЗИИ, мне наоборот столько известны))) Не то чтобы я их не читала, не запомнились, ранний склероз просто. Поэтому странно, что в списке нет Костюкова:


В суете простых скоротечных дел


я случайно куртку его надел


и пошел в ларек покупать муку


по размытой глине и по песку…


«Памяти тестя» читала нам — слушателям Филатовского литфестиваля Женя Коробкова, ее тоже нет странно.


153 страницы сплошной поэзии, удалю нафиг лишнее на конкурс затесавшееся, разложу по полочкам, как в азбуке на Комсомольском:


Аникина, Аркатова, Галина, Горалик, Горнов, Грицман, Делаланд, Курская, Лукьянова псих, не пугайтесь всего лишь психология.


Сальников, Рымбу, Ларионов, Куллэ, Кукулин, Котова, Кабанов, Гуголев реал.


Дельфинов, Дозморов, Медведев наив Михайлик еле дочитала, а Данишевского, Джаббарова, Емелина, Золотарева, Кенжеева, Коровина не смогла.


Нацентов, Кузнецова, Крюков, Караулов, Ивкин, Жегалин символ.


Барскова, Риц мод. Филимонов пост.


Завьялов Сталин в мордовской деревне.


Владимир Коркунов бес, удалить хотела рука не поднялась.


Зернов памфлет, Костылева быт.


Фанайлова война, сократить лучше была.


Андрей Полонский, Айгерим Тажи — прочла, запомнила, 2 раза. наверно попали под настроение, а возможно это правда прекрасно.


Елена сокрушается: книжки поэтические микроскопическим тиражом купить невозможно. А меня «сокрушило» другое: многие из этого списка опубликованы в толстых журналах неизвестно какого дивизиона Урал, там Крещатик, на порталах литературных левых или вообще в Фейсбуке. Ну ладно с прозой возня берут готовый продукт отредактированный у родственников и проверенных знакомых. Самотек привычно сдают в макулатура, еще с советских времен толстяки-апельсины принимают исключительно распечатки, и лохи эти распечатки шлют, маются. Но стихи-то короткие, фамилии известные. Елена говорит о широкой аудитории, откуда ей взяться, читателя сознательно кормят г…ном и до прошлого года на государственные деньги. Обрезали финансирования и оказывается правильно сделали, хотя я против госрегулирования в искусстве. Забудем о грустном маленький разбор-вербилибр конкурсного стиха.


Евгения Риц


* * *


Он увидит сквозь дырку в заборе


Вечереющий сад и в саду


Механический сад, и всё горе


Сладкой взвесью осядет во рту.


Эта дырка — не память. На память


Только светлая дырка, и в ней


Пять минут собираются падать


Много листьев с ветвистых теней.


Он увидит сквозь дымку в просторе


Отцветающий глаз и в глазу


Электрический лес из историй,


Отвечающих звуком на звук.


Молоточек ударит, и эхо


Из коленки по локтю пойдёт,


Это связан скелет человека,


Точно сад и оставленный плод,


Или лес и грибы в перелеске,


сухая рука грибника,
Прижимаясь к колючей железке,
Ничего не снимает пока.


много листьев с ветвистых теней


пять минут собираются падать


откат из века XXI


обратный отсчет 3,2,1, старт


* * *


тридцатые XIX-го камера обскура усовершенствованная


между этими двумя точками Эдисон обокрал и разорил Теслу


и многих еще


жирное многоточие истории «Война токов» окончилась


спустя 120 лет.


* * *


фотография сегодня искусство


как вчера кино


пауза замедленная съемка


картинка без звука


звук мотор кадр


нервная система просто измерительный прибор уровня листопада


палочки и колбочки


нервус оптикус


головного мозга гипофиз


доза эндорфинов


кровь мед и молоко


библейское счастье


а мне мороженое фисташковое


А при чем вы спросите фото, Риц по-модернистки затейливо написала, а я на понятный перевела.


Знамя №10


1. Игорь Шкляревский. Книга белых ночей и пустых горизонтов. Проза: «комильфо» клевали капли и жевал телёнок, — вкусное в самом начале, заметки, дневник пережившего зомбиапокалипсис, нет к сожалению, вот так ровно без надрыва велюровая шляпа, cкорый «Арктика», природа, царапины ледохода, березы, белые ночи — про Карелию красиво — добавлю иву тоже вертикаль; на Сямозере в 2016-м 14 подростков утонули, 33 сами спаслись, а четверо сопровождавших инструкторов живы-здоровы; хлеб со сгоревшей шкурой, голод, африканское глюки-сафари — копипаст, огороды, столбы, тополя; финские концлагеря вторая мировая война, начальник ИК-9 Гаврилов фашист, ИК-7 электрошок, спасибо не водонагреватель включенный в жопу, ИК-1 на мороз в белье, надзиратели-садисты, опять береза, под стройной белоствольной березой, где-то упокоилась современная русская проза.

Наверно у меня от рупро протек квинке отек извилин, с классиками проще худшие «вымерли», хотя на поиск лучшего иногда уходят годы. Платонову повезло сразу «Котлован», Довлатов не попался, «Чемодан» аж через 5 лет со второй попытки, после «Васьки, похитителя свиней», не пропустила ни одной Шаламовской строчки. В предисловии к «Средней Азии» Зальцмана есть определение модернизма: Миф — это истина и постмодернизма: Истина — это миф. Шаламов мифологизировал свой лагерный опыт, «достоверность протокола, очерка, подведенная к высшей степени художественности», правдоподобие в абсолюте. Горизонты Шкляревского пустота.


2. Мария Степанова. Если воздух. Поэзия. грязь к ноге/печать к лапе/ пластилин к кошке/девушки до самых прозрачных трусов…

Сокращение полезная штука, ампутировать лишнее:

иероглиф ливня метелит двумя мечами/сквозь туманную эту восьмёрку я вижу твое лицо/одинокую ель в Липячах и слышу, как шумит/на дне разбитого русла беглянка Мста/я пишу тебе в Иокогаму, вспоминая твои слова/живая корова, не видела никогда.

Автору конечно же не понравилось))) симпатичный остаток целой книжки.

Степанову еще раз?! грязь трусов.

… ect Владимир Лидский. Отит. Рассказ.

Лидского я даже знаю. Очень Тоскливый ужас объял. В Бишкеке был один интересный прозаик Ащеулов, Хармса напоминал, и в «Знамя» пихали в 2013-м, но не пришелся, а сейчас его прорвало на фэнтези про Египет. Айтматова забыла. Последние надцать романов безвылазно послом в Люксембурге, поэтому становились они хуже и хуже. А что, говорят творец должен прозябать на помойке, поэты «Общества мертвых» подтверждают своей убого-краткой жизнью, эпитафия Тихомирова: И потихоньку стала пухом/На сельском кладбище земля. Все будем.

Кошка с птицей В. Яковлев


Крещатик №84


1. Владимир Алейников. Одинокий цветок. Володе Яковлеву эпиграфом слащавый стишок про полуслепого художника стукнутого. Было 52, сегодня 55 лет, сколько раз пропечатают, столько и цифири будут меняться, зачем? Чтобы свежести придать. «Кошка с птицей», хороша не пестра, цвет, пластика, касание, как трепыхается жалко. И раз уж сравнили с Поллоком, то его от жены только редкие спецы отличат, повезло картины известные с автографом. Натаскал, писала один в один, а объяснения «энергетика» к чеку не пришьешь. А вот стихи Яковлева 68-го года слишком многих еще живых напоминают:


А солнце светило светило светило

Дороги светило и ямы согрело

Кресты позолоты и ямы светило

Кресты позолоты и ямы могилы

Светило светило могилы светило


2. Валерий Скобло. К вопросу о паранормальных явлениях. История случилась, в конце шестидесятых, прошлого или позапрошлого века, тарелочку впору крутить и духов призывать, у Скобло богема телепатией занялась. И больше рассказывать нечего. Сорри — этот текст заблудился в прозе, нон-фикшн?

… на закуску поэзия Валентин Нервин. Раз и навсегда. Сижу на нарах, как король на именинах, — Горбовский ух, а тут продавленный диван типа лафа, с какого перепугу сто лет назад диваны были прочные с пружинами, а если уж продавишь без синяков не встанешь. Я на таком сидеть пыталась пять минут, сдохнуть легче, куда уж спать. Этот номер Крещатика родом из застоя, без хрущевской оттепели и горбачевской косячной.


Крещатик №85


1. Лиля Калаус. Аля в меловом периоде. Ужастик про школу, лишенный намека на правдоподобие:

классухи всегда нормальные — математики, физики, русский-литра, ин-яз, им насрать глубоко на умение шить, сами интеллигенция швейную машинку от миксера слабо отличают.

1 Буксир? Крутые условия существования для отличников. Колышника сдаешь, двоешник на очереди сдувать контрольные&домашки, таскать портфель и сменку, мамаша Антонова тоже не в теме, мне тортики пекли и умоляли мазэ: пусть дружит с моим балбесом, — поскольку успеваемость росла, а значит влияю айс.

Мож из-за французкой стрижки под «0», отец-военный забывал, что не в казарме. Офигевший Буксир обозвал ее сукой и ударил в живот. С точки зрения психологии понятно: виктимная жертва, на терапию и беречься мелкими перебежками, а лучше вообще затариться в желтом доме с мягкими белыми стенами. Муж, о чем вы, вокруг маньяки толпами. Второй со шваброй, такой риск, реально грибы довели.


2. Елена Островская. Три Игоря: третий, воин. Автора волнуют проблемы жизни и смерти на уровне моей 5-летней племянницы. Ну да вундер, говорить начала в полтора и на мортальную тему подсела рановато. Юность, старение клеток на фоне рака — инфантилизм в квадрате.

— Мы уйдем, они останутся там навсегда. Вдумайся, они в прижизненном аду, — лучше бы молчал и мычал, разжижение мозга последней стадии. «Клинику» или «Доктора Хауса» для достоверности автору посмотреть не мешает. И страшная история умирающего Морэ, скатилась в разнузданную оперетку. Очередная золушка, стреножила очередного принца.

…ect Михаил Синельников. «И этот мальчик...» Выбегая из памяти давней, он Лиговку перебежать не смог, в Воркуту торопился болезный, блин переехал его трамвай.

ЗЫ: не каждый мусор антиквариат и через век не каждая мумия Тутанхамон.
Читайте нас в