№6.2026. Юрий Татаренко. Язык зверей и птиц

мама-писатель – норма

– Мы беседуем в преддверии Международного дня защиты детей. Прежде чем стать детским писателем, нужно стать мамой, верно?

– Не обязательно. К примеру, я сначала стала писателем. Но вообще первое, во многом наивное решение быть писателем приняла в четыре года. Позже, в двадцать пять лет, я ушла из аспирантуры – когда поняла, что жизнь проходит, а я всё ещё не реализую свою мечту. Рискнула, ушла из аспирантуры и начала писать. А мамой я стала пять лет спустя.

– Материнство способствует писательским навыкам?

– Я думаю, да, потому что ты видишь, как нужно общаться с ребёнком. То есть ты уже не будешь писать взрослыми фразами, сложными выражениями, потому что ты знаешь, что ребёнку нужно с его точки зрения всё показывать. Как я всегда говорю, взрослые ориентируются на сложившиеся понятия, у них есть большой багаж. Это как будто тысячи ячеек – скажешь какую-то поговорку, и взрослый сразу вспомнит ситуацию из жизни. А у ребёнка эти ячейки только заполняются. Ему бесполезно давать просто сухие фразы, а нужно пытаться передать жизненный опыт старших. И тогда он поймёт. А просто представлять ему какие-то формулировки – это не сработает.

– Кто у вас первый слушатель? Супруг или сын?

– Муж всегда читал мои маленькие книги. Сейчас я пишу большие по объёму тексты, и он уже не всегда успевает ознакомиться первым. А вообще меня читает вся семья: мама, свекровь, тётя мужа, сестра.

Для Тимура, сына, то, что мама писатель – норма жизни. И полка подаренных ему лично книг от других писателей – тоже норма. Надо сказать, я довольно часто пишу про сына и племянника, не называя их имён – вот такие, получается, пасхалки вкладываю в книги.

– А вы не боялись обсуждать свои тексты на литсеминарах?

– Это было абсолютно нестрашно. Сначала я дважды обсудилась на уфимских литфестивалях «КоРифеи». Потом съездила на совещание молодых литераторов в Химках и в мастерскую Лукьяненко. Также участвовала в мастерских АСПИР и семинарах детской литературы, проводимых Фондом Филатова. И все они хорошо запомнились. Познакомилась с целым рядом интересных авторов – Ксенией Горбуновой, Юлией Весовой, Ксенией Жуковой…

Мне повезло, у меня не было ни одного особо грустного семинара – после первого московского, где меня разнесли просто в пух и прах! Мастером был Валерий Михайлович Воскобойников. Я приехала вся такая восторженная: как же, мы все писатели,  будем друг друга поддерживать. Но так вышло, что к началу обсуждения мою рукопись прочитали только те, кому она не понравилась. И сработал эффект толпы: если кто-то начинает ругать, дальше за ним все ругают. И вот я слушаю всё это, чуть не плача – и вдруг Воскобойников говорит: «Это было несправедливо!» И его слова удержали меня на плаву. Несмотря на то что я на семинаре полностью выгорела и полгода потом ничего не писала.

– А что сочли главным недостатком? Герои были не слишком живые?

– Я представила текст начинающего автора с кучей типичных ошибок. На них и указали молодые коллеги: непонятно время действия, не сразу ясно, кто главный герой, и так далее. Я учла замечания – и этот текст вошёл в шорт-лист премии имени Крапивина.

– В Уфе вашим семинаром руководили Денис Либстер и Игорь Фролов. Кто из них был добрым следователем?

– Оба были доброжелательными и  внимательными. Они и про неудачные места говорили всё, что думали, и сильные стороны подчёркивали. Помню, Игорь Фролов всё недоумевал: надо же, и как это вы мимо нас выросли? А я действительно довольно долго была не знакома с местной литературной тусовкой. Сидела дома и писала.

– Поэты, живущие в одном городе, практически все друг друга знают, даже если кучкуются в разных компаниях. А вот авторы, работающие в детской литературе, очень хорошо знакомы прежде всего с коллегами из других регионов. Почему так?

– Потому что нас меньше просто. И все мы, башкирские авторы, пишущие для детей, издающиеся не только в Уфе, знакомы между собой. В Стерлитамаке живёт  Гюльназ Лежнева. Она пишет и для взрослых, и для подростков. Диана Ибрагимова – из Кумертау. Она пишет фэнтези для читателей постарше, но у неё есть и серия книг middle grade. Уфимка Светлана Белл – автор интересной книги «Крылатый лев, или Тайна цветных облаков».

– А работа переводчиком с английского – уже в прошлом?

– Да, в прошлом. Моя специальность после БашГУ – филолог и преподаватель  английского языка. Потом я работала то в книжном магазине, то менеджером по туризму. Дольше всего работала в пресс-центре университета, мне там очень нравилось. Если бы не стала писателем, с удовольствием  работала бы и дальше. Там были замечательные и коллектив, и начальство.

– Я начинал как переводчик с французского. И вот спустя тридцать лет вернулся к переводам с самых разных языков – используя подстрочники.

– Может быть, и я когда-нибудь к этому приду, кто знает? Во всяком случае, английским я по-прежнему интересуюсь. И разговорный есть, и фильмы смотрю в оригинале.

эхо непонятного языка

– Вы из Учалинского района – также, как и поэты Мунир Иксанов и Фаниль Буляков, я их переводил. Получается, это очень отдалённый и при этом творческий район. Давно были на родине?

– Я постоянно жила там до поступления в филиал университета в Сибае. После учёбы переехала в Уфу. И приезжаю в Учалы довольно часто, раз в сезон как минимум. Когда была жива бабушка, я приезжала очень часто, старалась каждые два месяца навещать её. Она была учительницей. А дедушка – директором той же школы.

– Не просто так человек в четыре года собирается стать писателем. Видимо, оттого, что в детстве вам много читали. Или потому, что рано научились читать?

– Я думаю, сработали оба фактора. Хорошо помню свои ранние ощущения: если кто-то написал книгу – значит, я тоже смогу. Разные сюжеты я придумывала постоянно.

Выйдя на пенсию, бабушка научила меня читать и писать на русском и башкирском, параллельно. До сих пор помню, как выглядели башкирская азбука и букварь. Лет в пять-шесть обожала тоненькие советские книги, выходившие в «Просвещении» и «Детской литературе». Когда сама стала там издаваться, возникло ощущение, что в жизни кое-что закольцевалось.

В первом классе полюбила «Хроники Нарнии» и «Волшебника Изумрудного города». А лет в десять, помню, мы с мамой пришли в ЖЭК. Там стоял шикарный тёмный шкаф с завитушками. Я смотрела на него и думала: вот бы проверить, есть ли там «Хроники Нарнии»! А до этого я искала повсюду персонажей сказок Волкова – Тотошку, Кагги-Карр.

Чтение быстро стало любимым занятием. Когда приходила в гости, первым делом спрашивала: есть что почитать? Люди, у которых дома было много книжных полок, для меня были просто идеальными.

В детстве сочиняла стихи на башкирском языке. Думаю, они сохранились в большом бабушкином архиве. Я писала лирику на русском, а патриотические стихи – на башкирском. Бабушку это забавляло, она постоянно спрашивала меня: как же так?

– А сейчас стихи к вам приходят?

– Очень редко. Они довольно простенькие, как мне кажется. Однажды в конце октября увидела одуванчик, который зацвёл. И сразу написала небольшое детское стихотворение – и на русском, и на башкирском. В юности тоже в основном писала лирику – и, как многие творческие люди, нередко подражала великим предшественникам. В итоге перешла на прозу.

– Надо же, а я буквально вчера написал стишок со словом «одуванчик», он получился взрослым и грустным, как всегда. Я правильно понимаю, ваша специализация – проза для ребят школьного и дошкольного возраста?

– Да, у меня девяносто процентов текстов – детская и подростковая литература. Для взрослых пишу только невыдуманные рассказы о своей семье. Все они, а также небольшая повесть про бабушку были опубликованы в «Бельских просторах».

– Я прочитал в интервью, что вы ребёнком разговаривали с воронами и собаками, спрашивали, где найти Тотошку. А где же учатся языку зверей и птиц?

– Не знаю, я общалась каждый раз наугад! Все вороны и собаки смотрели на меня невероятно умными глазами – но ничего не отвечали человеческим языком.

Вообще, мне тогда постоянно хотелось дотянуться до сказки. А их было много вокруг. Я лепила снеговиков, передавала через них письма Деду Морозу, а какие-то послания засовывала в морозильник… Я верила и верю в магию. Смотрите, часть своего опыта ты записываешь – и текст становится книгой, которая влияет на людей. Разве это не магия?

– Удивительно, что вы в девять лет научились водить грузовые машины!

– У меня просто папа водитель КамАЗа, и я обожала с ним ездить. Это было весело. Папа по дороге покупал мороженое и устраивал привалы в поле – крупно резал помидоры, огурцы, колбасу, хлеб. Однажды он спросил: «Хочешь за руль?» Конечно, мне было очень интересно попробовать водить машину. И я поехала по полю – зигзагообразно. Затормозила только перед воротами дома бабушки и дедушки, вот ещё полметра – и реально бы их снесла! Много лет спустя научилась водить и легковую машину, но на права не сдавала.

– Вот и ещё одна перекличка с вами: я тоже ощутил себя водителем на полевой дороге, управлял микроавтобусом с коробкой-автоматом в пятнадцать лет. Продолжаем тему «из чего же сделаны писательницы». Вы работали экскурсоводом в пещере – было дело?

– Да, в студенчестве отработала два лета в пещере Шульган-Таш. Вроде бы недолгий срок, но это очень сильно повлияло на мою дальнейшую жизнь. Дружба, которая зародилась тогда, сохраняется до сих пор. Может быть, не только дружба, но и ненависть тоже.

– Дружба с пещерой?

– С людьми, которые работали в Бурзянском районе. И когда ты находишься там, это просто не может не повлиять. Мало того, что ты слышишь много легенд, ты ещё и сам становишься свидетелем очень странных явлений, порой просто необъяснимых. Начнём с того, что эхо какого-то непонятного языка слышали не только я. Его регулярно слышат все на верхних ярусах, куда туристов не водят.

Самый запоминающийся случай произошёл в пещере на верхней площадке на высоте пятиэтажного дома. Там есть закрытые полотном решётки, за которыми путь на следующий ярус. И вот я что-то рассказываю, а мне турист показывает: полотно поднимается и опускается, как будто на сквозняке. А там никакого ветра нет и быть не может. Как же мне захотелось тогда побыстрее наружу! Потом я пришла к нашей научной сотруднице – все странные явления записываются и далее с ними работают учёные. Спрашиваю: это вообще возможно физически? Мне говорят: нет, ветер в пещере отсутствует. Честно сказать, всё то, что не встраивается в твою картину мира, продолжает пугать даже спустя годы.

В общем, после работы экскурсоводом в пещере я не могла не написать книгу «Шкатулка Шульгана».

О БАЗОВЫХ ЦЕННОСТЯХ

– Расскажите, как вы стали представителем в Республике Башкортостан на апрельской ярмарке non/fiction№ в Москве?

– Просто моя новая книга «Башкирское фэнтези. Шкатулка Шульгана» вышла очень вовремя. Издательство провело презентацию на ярмарке. Книга вошла в топ-лист non/fiction№, на что я даже не надеялась.

На ярмарке я также стала участницей паблик-тока, говорили о башкирской мифологии. Запомнилась и автограф-сессия.

– И о чём же вас спрашивали юные московские читатели?

– Обычно все дети задают знакомые вопросы – типа, что вы ещё будете писать? А взрослые нередко задают заковыристые вопросы. «Что вы вкладываете в свои книги?» и так далее.

– А что вы вкладываете в свои книги? Гармонию и «чувства светлые»?

– Свои базовые ценности. Это семья, предназначение человека, искренность и честность с другими и самим собой, уважение к чужим и своим границам, смелость. А ещё я  недавно осознала, что у меня есть такая базовая ценность, как простота и ясность во всём.

– Прошу прощения, но можно всё это изложить тезисно в кодекс современного подростка – и больше ничего не писать, не мучиться над прозой!

– Нет, мне хочется рассказывать разные истории. Тем более они всё время рождаются. И закладывать в текст важные вещи.

– Кстати, о предназначении человека. На той же апрельской книжной ярмарке я познакомился и пообщался с Юрием Норштейном.

– Ух ты!

– Да, скоро выйдет интервью. Норштейн – автор фразы: «Чтобы найти своё, надо хотя бы начать с того, чтобы перестать прятаться». Сегодня она к вам имеет отношение?

– Да, это хорошо сказано. Но тут, наверное, имеется в виду вот ещё что: важно не только начать выходить к людям, но и развернуться лицом к самому себе, разглядеть свой внутренний свет и следовать ему.

Вообще, не прятаться мне, интроверту, непросто. Я очень стеснительная, часто боюсь сделать что-то не так. Мне помогает вот что: я понимаю, что пока ты не начнёшь себя транслировать, люди о тебе так ничего и не узнают. Сейчас вокруг столько информации, столько людей, а среди них столько авторов, что вести свой блог – это необходимый минимум. Надо стараться проявляться в пространстве.

– А вы интроверт с перфекционизмом? Переписываете текст по сто раз, сомневаетесь без конца, хорошо ли у меня получилось?

– Наверное, я могла бы работать как перфекционист, если бы у меня был на это ресурс. В итоге я просто, пока у меня есть силы, делаю, делаю, делаю книгу. Наконец читаешь и думаешь: ну, хорошо, больше я ничего уже сделать с этим не смогу, пускай будет так. Но вообще, свои изданные книги хочется редактировать постоянно – особенно первые. Видите ли, не стоит перекладывать всю работу на литературных редакторов в издательствах, потому что платят им мало, а объёмы работ очень большие. В идеале надо, чтобы ты сам сделал всё, что можешь, максимально хорошо, а редакторы потом просто пригладят. Если же отдать им недовинченный текст, они базовые ошибки уберут, а поверхностные все останутся.

– А позориться автору?

– Да-да-да!

– Знаете, почему мне нравится бывать на «Нонфике» и на других ярмарках? Потому что там не только встречаешь знакомых писателей и берёшь у них интервью. С каждого литфорума уезжаю с полным рюкзаком книг. Вы тоже вернулись из Москвы с набором книжных новинок?

– Я совершила очень большую ошибку, приехав на «Нонфик» всего на полдня. Это было полное безумие – не пройтись по стендам. На свои площадки я буквально прибегала – мероприятия шли одно за другим, встык. В издательстве «Детская литература», как оказалось, у меня есть авторская скидка – а я купила всего-то пару книг! Очень хочется купить всю серию народных сказок – и я это уже запланировала на следующую поездку в столицу.

– Удачной охоты в начале июня на фестивале «Красная площадь»!

три составляющих успеха

– Раскройте секрет, как стать автором столичного издательства?

– Я думаю, здесь всё решает только текст. Несколько лет назад я всерьёз задумалась о том, как книги становятся бестселлерами. Одной только рекламой, даже самой навязчивой, ничего не добьёшься. Твоя книга должна попасть в аудиторию.

Как найти своё издательство? Советую читать блоги редакторов. Я стала автором «Эксмо», когда прислала рукопись не на сайт издательства, а на личную электронную почту редактора направления «Литература для детей и подростков».

И ещё один совет – для совсем начинающих писателей: нужно уметь общаться в деловой среде, грамотно составлять письма. Это отнюдь не мелочи. Поток переписки по мейлу в издательствах очень большой. На то, чтобы оценить ваше послание, редактор потратит десять секунд. И, если вы рассказываете о своих предках на полписьма, он просто закроет его, не дочитав.

Итак, три важнейших составляющих успеха: качественный текст, наращивание связей и умение общаться.

– Следующий вопрос – про альтернативу. На той же ярмарке Non/fiction всегда очень много детских издательств. Вы на них обратили внимание? Или уже выбрали те, с кем хочется сотрудничать?

– У меня есть такая теория: ты подходишь идеально тому издательству, книги которого любишь. Когда я пыталась понять, почему меня не печатают, именно осознание этого и стало моментом прорыва. Как-то раз поняла: так, я почему-то не читаю книги детской литературы. Начала читать – и сразу получила несколько договоров.

А ещё пришлось осознать, что рассылала рукописи не в те издательства. Ведь на моей книжной полке восемьдесят процентов книг из «Эксмодетства». Я обратилась к ним и стала их автором. Редакторы сказали, что я попала в свою нишу. Потому что пришла туда, откуда схлынули зарубежные авторы по большей части.

Сейчас я работаю в основном с тремя крупными издательствами: «Эксмо», «Азбукой», «Детской литературой». Физически не успеваю писать для остальных. Хотя очень хочется стать автором и АСТ, и РОСМЭН. У меня есть определённые обязательства по текстам, и дай бог, чтобы я освободилась к Новому году.

– Кем работают детские писатели? Воспитателями в садах детских?

– Кто кем, нет универсального рецепта. У меня есть знакомая, хорошая детская писательница из прокуратуры. Есть юристы, косметологи. Кто-то начал писать в декрете.

– А вы?

– Нет, я прозу ни с чем не совмещаю. В 2018 году ушла из университета. Год спустя родился ребёнок. И пока была в декрете, использовала это время, чтобы наращивать мастерство. Вот муж с сыном идут часок погулять, а я – за комп сразу!

– Так вы домашняя хозяйка, получается?

– Нет, я самозанятая. Зарабатываю литературой.

– В феврале вы стали автором месяца издательства «Эксмо». Это очередное достижение вам каких ощущений добавило?

– Испытываю благодарность ко многим причастным. Команда специалистов отдела маркетинга в «Эксмо» – очень душевные люди. У нас очень тёплые отношения.

Я привыкла работать, не ожидая наград. Когда они приходят – большая радость. Сегодня мне всё ещё трудно осознать, что я – автор бестселлеров. Когда посмотрела, кто был автором месяца раньше, первая мысль была: «Боже мой, как я вообще попала в эту компанию?!?»

– Во взрослой литературе довольно скромные тиражи. Даже в популярнейшей РЕШ – обычно две тысячи экземпляров. А десять-пятнадцать тысяч – только у суперзвёзд: Прилепина, Водолазкина. В детской литературе, мне кажется, тиражи на порядок выше?

– В издательстве «Детская литература» в среднем стартовый тираж – три тысячи экземпляров.

– А о каких мечтается? Триста тысяч – это реальные цифры?

– Ну, в серии «Четвёрка из трясины», где сейчас четыре книги, общий тираж – почти сто тысяч. «Шкатулка Шульгана» – это уже новая серия, её издали полуторатысячным тиражом. Вообще, каждая новая серия – огромный финансовый риск. На который издательство должно решиться. Знаю, что часть детских книг выходит тиражом всего тысячу экземпляров, и всех это устраивает.

– Как так? Да в одной только Уфе миллион жителей! Мне кажется, что половина из них – потенциальные читатели. Такие вот иллюзии, никак не могу от них избавиться…

– Для этого автору нужно дойти до своей аудитории. Когда я изучала, почему меня не печатают, поняла, что я, совершая ошибку многих авторов, продвигаюсь на литературную среду. Когда ты находишься в этой среде, кажется, что она огромная, кажется, что она – весь мир. А по факту – нет. Книги становятся бестселлерами, когда о них узнают заправщики, продавцы, учителя и, что особенно важно, библиотекари. То есть когда начинает работать сарафанное радио, тогда автору удаётся выход на новый уровень известности.

про замену людей котами

– А темы и сюжеты сами приходят? Надо ли попотеть, чтобы все концы с концами сошлись?

– Какая-то идея, тема приходит сама, но примерно на второй половине книги я сажусь и свожу все нити воедино. Особенно это важно в детективах.

Вообще, приходящие идеи, даже разрозненные – части цельной и ровной структуры. Это уже вопрос мастерства и, может быть, терпения, сумеешь ли ты понять, какая деталь куда должна встать.

Когда писала третью часть серии «Четвёрки из трясины», оказалось, что выпал такой важный персонаж, как ложный антагонист. Пришлось усиленно вводить. Но это сложно, когда книга почти готова.

Этот апрель стал для меня самым тяжёлым в писательском плане – так как нужно было быстро написать книгу, пребывая в выгоревшем состоянии…

– Одно из отличий поэзии от прозы, на мой взгляд, в том, что иногда приходит строчка, и ты понимаешь, что она последняя, далее уже крутишь текст к началу. А прозу, наверное, пишут всё-таки от начала до конца?

– По-разному бывает. Например, одна из моих самых любимых писательниц, Диана Уинн Джонс, всегда говорила, что знает только первую страницу будущей книги и ещё одну, кульминационную сцену.

Вот и я, приступив к «Шкатулке Шульгана», знала заранее, что кульминация – встреча героини со своей бабушкой. Почему именно так? Когда моей бабушки не стало, мне отчаянно захотелось создать мир, в котором она пропала, но куда непременно вернётся. И уже вот на эту центральную ниточку нанизывались все остальные бусинки.

– В детской литературе есть ограничения 6+, 12+. Признайтесь, для подростков труднее писать, чем для малышей?

– Мне – легче. Я, наверное, больше автор middle grade, и учащиеся средних классов – это вот прямо моя аудитория. Но есть сложность с тем, что у тебя читатели средней школы, а маркировка может стать 12+. Например, в финале первой части «Четвёрки из трясины» героиня выбивает пистолет из руки преступницы. И книга сразу становится 12+. Хотя её можно читать всем с восьми лет. Сейчас стараюсь отслеживать, чтобы возрастная маркировка и возраст читателя совпадали.

– Ваше «Дело сумеречных котов» – это детектив?

– Да, я написала про семью полупризраков по фамилии Бабак. Всё время спрашивают, почему такая фамилия. А у меня очень много бывает пасхалок на Башкортостан, башкирский и татарский языки. Бабак – это привидение по-башкирски. А читатели уточняют: может, лучше, когда фамилия Бабайка? А вот Гульназ Фаритовна Кульсарина, директор телеканала «Тамыр», сразу всё поняла правильно.

– А у котов в книге были какие-то прототипы?

– Да, были. 28 мая на книжной ярмарке «Китап-байрам» проведу творческую встречу именно по своей тетралогии. Для неё уже сделала отдельный слайд – про посёлок Гудвилл Парк в деревне Шмидтово, в котором я живу. Я там очень люблю вечером гулять одна. Это прямо идеальный момент дня. И заметила, что примерно в девятнадцать часов люди с улиц исчезают, видимо, ужинать расходятся – а коты, наоборот, выходят. Однажды иду по моей Первоцветной улице – и вот он, кот. Сразу стала думать, какую историю можно сочинить про замену людей котами. С этого книга и закрутилась в итоге.

– Наверное, кто-то их подкармливает?

– Или гладит тот, кого ты не видишь.

– О, это ещё интереснее!

РебЁнок вырастает очень быстро

– Сказка на ночь для кого важнее – для ребёнка или взрослого?

– Хочется сказать: для взрослого. Когда родитель читает ребёнку перед сном, идёт выстраивание тёплых взаимоотношений. Ребёнок вырастает быстро, очень быстро. Подросток никакие сказки-приключения слушать уже не будет. Поэтому взрослым важно не упустить время, которое можно проводить вместе с детьми.

– Как выбираете, что читать Тимуру перед сном – про Элли или Гарри Поттера? Или он это озвучивает?

– Я постаралась создать большую библиотеку для ребёнка. И он сам может выбрать, что читать в тот или иной момент. Но я ещё стараюсь читать вслух книги, которые были бы интересны и мне. Когда же вижу в тексте кучу редакторских ошибок, начинаю мысленно их исправлять. Лучше читать ребёнку то, что сам обожаешь – «Петсон и Фидус», «Единорог Маргариты» и так далее.

– Запомнилась реклама 90-х: «Хлеб и “Рама” – созданы друг для друга». Нынче её текст можно перефразировать так: «Ребёнок и гаджет созданы друг для друга». Согласны?

– Ну, гаджеты мы уже изъять не сможем, поэтому наша задача не ограничивать, а оздоравливать взаимоотношения ребёнка с гаджетом. И здесь есть очень сложный момент для родителя. Если ты хочешь, чтобы ребёнок меньше сидел в гаджете, ты должен больше заниматься с ребёнком. Причём не в тот момент, когда он уже разучился общаться с родителями, а когда он маленький, когда он в тебе нуждается. Мальчику шесть лет? Возьми его с собой на рыбалку!

У нас Тимур может играть на планшете неделю, потом месяца два вообще не вспоминать про него. Я даже порой говорю: поиграй, пожалуйста, дай мне пять минут тишины. А он в ответ: не хочу, давай лучше лепить из пластилина.

– А то, что современные дети не читают – это миф или нет?

– Всегда были, есть и будут дети, которым читать нравится. Также есть дети, которых читать не заставишь никогда, даже если их посадить в пустую комнату, где одни книжки. А есть ещё очень большая прослойка ребят, которых можно переманить – либо туда, либо сюда. И вот с этой аудиторией нужно работать. Поддерживать их интерес к чтению. Проводить встречи с писателями, чтобы ребёнок знал: авторы книг – живы, они среди нас.

Важный момент: какие книги родители покупают своим детям? Я за то, чтобы ребёнок знакомился с хорошими современными произведениями. Ведь зацепить ребёнка чтением можно тогда, когда в тексте он будет узнавать реалии своей жизни.

Наш сын научился читать самостоятельно. Однажды я увидела, что он заинтересовался буквами. Купили кубики. Оплатили приложение «Смешарики» для чтения – очень классное для обучения. А потом муж говорит: надо же, Тимур уже читает – в пять лет. Я не поверила, попросила сына прочесть названия книг, стоящих на полке. Он прочёл. Я была уверена, что он их просто запомнил. Но там были и новые книги! Открываю одну из них – он читает. И у меня был шок, потому что мне всегда казалось, что учиться читать по складам – это долго, муторно, нужно садиться и заниматься.

А надо было просто поощрить его интерес к книгам и предоставить доступ к ним. И он стал читать – вот как будто вдруг стал и пошёл.

– А писать детям – надо учиться? Или текст на клавиатуре достаточно уметь набирать?

– Конечно, нужно. Письмо развивает и мозг, и мелкую моторику. Тимур писал печатными буквами, сейчас уже пишет прописными. Печатать он тоже учится.

– Есть ли у вас какая-то система поощрения – конфетки, мультики, прогулки?

– Ну, поощрения нужны, если ребёнок не хочет этим заниматься. А когда хочет – просто выберите для занятий подходящее, всем удобное время. Недавно сын попросил скачать и распечатать японский алфавит. Сидел потом тихо, изучал.

– Мои родители до школы научили нас с братом играть в шахматы. И в квартире была тишина, и дети были пристроены.

– Это вообще идеально. Отличный вариант.

– Ну, и голову шахматы тоже развивают. Играете с сыном?

– Тимур с племянником, живущим через стенку, знают базовые движения, играют регулярно. Мы с мужем всё мечтаем, чтобы у нас было время сесть и спокойно поиграть самим в шахматы. Ребёнок обязательно придёт, вмешается, что-нибудь по-своему сделает.

– Ребёнок 70-х – это знания и умения. Современные дети – это развлечения. За полвека произошли необратимые изменения, вы не находите?

– Возможно, так и есть. Раньше воспитывали по-другому, у родителей меньше было возможностей заниматься только ребёнком. Вообще, задачи родителей сильно усложнились сейчас. Если в 70-е достаточно было, что у тебя ребёнок чистый, сытый, здоровый, ходит сам на бесплатные кружки, то сейчас ты должен слышать его, понимать его потребности. У меня почему-то есть ощущение, что постепенно наш мир будет становиться лучше – просто потому, что родители к детям относятся всё лучше, лучше, лучше.

– Я помню, в шесть лет чистил картошку, а в семь – гладил рубашки и школьную форму. Что думаете о самостоятельности и трудотерапии?

– Стараюсь приобщать ребёнка к домашнему труду. Потому что он меня периодически спрашивает: «Мама, ты говоришь, что ты не служанка – а почему ты не служанка?» А я действительно не собираюсь посвятить свою жизнь тому, чтобы обеспечивать круглосуточный уют и порядок. Мужчине положено быть самостоятельным, и учиться этому нужно с самого раннего детства.

В то же время я далека от мнения, что мужчина не должен мыть пол и посуду. И Тимур это знает. Сейчас он очень активно готовит. И моральная поддержка мамы у него есть.

Год назад в одиннадцать вечера слышу: гремит посуда на кухне. Думаю: о, господи, готовить начал – сколько же убирать потом придётся! И говорю себе: «Спокойно, Гульшат, сиди, просто сиди, никак не реагируй». Сын прибегает: «Мама, где мука?» Я сказала. Потом спрашиваю: «Тебе помочь?» – «Нет», – отвечает. А это он кекс решил испечь. В духовку десерт поставили вместе, утром с удовольствием позавтракали. Похвалила ребёнка несколько раз. А грязную посуду я помыла, конечно, но незаметно для него. 

Любимые книги

– Советская детская литература – это национальное достояние. А чей вклад весомее, по-вашему? Маршака? Михалкова? Чуковского?

– Каждый из вами названных – настоящая глыба! И мне трудно сказать: вот эта глыба побольше, а эта глыба поменьше. Маршак – моя любовь. В первом классе я его обожала, прочла всё у него. Выступала с его стихами на конкурсах чтецов. Правда, второклассницей я читала на конкурсе Пушкина, «Письмо Татьяны» – несмотря на то что все отговаривали. А я никого не слушала, очень уж хотелось поделиться сильными чувствами героини «Евгения Онегина». Ещё с детства и на всю жизнь полюбила книги Владислава Крапивина.

– А я-то думал, что детская литература – это то, что взрослые не перечитывают!

– Мне кажется, перечитывают. Любимые книги – уж точно. Потому что они, как телепорт, возвращают тебя в прошлое.

Есть книги, которые нравятся и детям, и взрослым – про того же «Гарри Поттера», к примеру.

– У меня был зелёный четырёхтомник Гайдара, любил читать его с любого места. Сейчас совсем другие реалии за окном – и Гайдар, по сути, всеми забыт.

– Я обожаю Гайдара! Дома есть его сборник. Гайдар – это же довоенный, очень романтический период нашей страны. Читаешь и думаешь: каким же мог стать Советский Союз? Для меня «Голубая чашка» – кусочек идеального мира.

– Сейчас экранизируют разные сказки. В кино ходите?

– «Чебурашку» смотрела, первую часть, мне понравилось. В финале вообще от неожиданности рассмеялась, когда там анекдот воплотили советский: «Снимите этого с руля».

Очень сильно ждала экранизацию «Евгения Онегина». А там актёры совсем не совпадают по возрасту своих героев! Трудно поверить, что взрослые люди ведут себя, как двадцатилетние. И я не смогла себя заставить посмотреть этот фильм. Несмотря на то, что я обожаю «Евгения Онегина».

– Все ли знаменитые сказочники для вас равноценны – братья Гримм, Шарль Перро, Ханс Кристиан Андерсен?

– Я думаю, да. Вообще, в детстве я читала запоем всё, что находила из сказок. Обожала и обожаю до сих пор норвежские народные сказки, очень необычные. Помнится, после них я искала домовых в подполе и на чердаке, саламандр в печке…

– В чём отличие успешного писателя от популярного?

– Успешный писатель, как мне кажется, тот, кто умеет писать. Потому что популярным можно стать, не умея писать вообще, а просто будучи дико активным или попав на волну читательского интереса к какой-то теме.

А ещё для меня успешный писатель – это тот, кто реализовался, кто пишет о важных для него вещах, и при этом издательствам и читателям эти важные вещи интересно читать. То есть когда происходит такое совпадение: ты даешь миру то, что миру в этот момент нужно.

– Так кого же можно назвать успешным? Эдуарда Успенского, Сергея Лукьяненко, Андрея Усачёва?

– Ну, это все такие мастодонты! Я бы назвала успешной ещё и Ксению Горбунову, очень люблю её книги – и детские, и подростковые, и взрослые. Катя Земляничкина – очень хороший писатель, пользуется большим успехом. Интересные ужастики пишет Влад Райбер, дети его обожают.

счастливый цветок

– На чём основана писательская дружба? С кем из уфимских коллег по литцеху общаетесь?

– Считаю, писательская дружба основана на том, что зрелые люди относятся друг к другу с уважением. А лучше всего дружба складывается с теми, с кем вы пишете примерно на одну аудиторию, поэтому вы говорите на общие темы.

У меня довольно обширный круг знакомых писателей. Но близко общаюсь с немногими. Среди них – мои подруги Ольга Клушина, Галина Звездилина. В какой-то момент я повыходила из всяких чатов – потому что поняла, что много времени провожу там, а своё писать не успеваю.

С уфимскими детскими авторами только начинаю знакомиться. Была очень рада узнать, что в Уфу не так давно переехала моя северная подруга Катя Николаева, она пишет стихи и прозу. Хорошие, позитивные, дружеские отношения сложились и с редакцией журнала «Бельские просторы». Но регулярно видеться с коллегами пока не очень получается, у всех свои дела.

– 1 июня, День защиты детей – для детского писателя горячая пора? Какой у вас самый любимый праздник?

– Больше всего люблю дни, связанные с природными ритмами. Например, у меня день рождения в день весеннего равноденствия, 21 марта. Очень люблю и 1 сентября и начало осени. У древних славян сентябрь считался началом года. Наш традиционный Новый год тоже прекрасен.

– Дед Мороз по-прежнему приходит к вашему ребёнку?

– В этом году он забрался через окно, оставил снежные следы, приготовил подарок – и был таков. В нашей семье есть традиции, связанные с Новым годом. Например, каждое 31 декабря мы с мужем пишем сами себе письма: чего ждём от наступающего года. И читаем то, что напророчили себе год назад. Это очень интересно, потому что многие вещи за это время уже забываются.

Однажды перед новогодними праздниками я написала всем родственникам, за что я им благодарна. Считаю, это как раз то, что нужно почаще озвучивать своим близким людям.

– А ёлку вы втроём украшаете или как?

– В этом году я никого особо не подпускала, потому что сын украсит так, что будет сам как ёлка! И докупила наконец игрушек – в связи с тем, что несколько лет назад исполнила свою мечту и купила огромную ёлку. Господи, чтобы всю её нарядить, пяти часов не хватит!

– Гульшат, что означает ваше имя?

– В дословном переводе с башкирского – «счастливый цветок». А если по смыслу – «королева цветов».

– А это как-то сказывается по внутреннему ощущению?

– Вообще-то меня должны были назвать Лилией. Но папа в последний момент захотел назвать меня в честь своей любимой первой учительницы…

Как мне кажется, на человека больше влияет не смысл имени, а его звучание. Очевидно, что твёрдые согласные закладывают твёрдый характер. С детства возникает желание добиваться своего и быть более собранной. Так что сейчас даже не знаю, какой я была бы Лилией.

Я очень долго принимала своё имя Гульшат. До четырёх лет вообще думала, что я русская – поскольку жила в русской книжной культуре. А сейчас поставила перед собой цель – сделать свой бренд: Гульшат Абдеева – писательница. И хочу, чтобы это стало казаться всему миру классным.

– Ещё один вопрос на тему литучёбы. Когда писатели делятся опытом, они растят себе конкурентов?

– Нет. Если честно, я не верю, что существует конкуренция. Потому что мы все уникальны, говорим и пишем уникальные вещи и к тому же находимся на разных этапах личностного и писательского развития.

Мне дико нравится делиться опытом! А также делиться контактами. Ко мне постоянно обращаются из издательств: не хотите ли для нас написать? Отвечаю: не могу, но у меня есть коллеги, которые вам подойдут. Считаю, чем будет больше детских книг, тем будет лучше для всех.

Я вела собственные литкурсы, а также работала с авторами индивидуально. Но эта работа требует много сил. А мне бы хотелось продолжать писать. По некоторым молодым писателям бывает видно, что человек ещё совсем начинающий, но скоро станет очень мощным автором. Быстрее всех начинают издаваться те, кто пришёл в детлит из разного рода журналистики. У людей из СМИ, особенно телевизионных, выработаны лаконичность и чувство стиля. Это хорошие стартовые возможности. За два года, если не лениться, можно очень неплохо спрогрессировать.

Писательские мечты

– Интересно, ваши соседи знают, что вы известная писательница?

– Если честно, в посёлке это особо никому не интересно, каждый живёт своей жизнью. Но в местную библиотеку я свои книжки отнесла.

– Плюсы и минусы загородной жизни?

– Минусы в том, что выбираюсь в Уфу редко – с учётом того, что я не за рулём. К тому же ребёнок подрос и отказался ходить в садик. Так что я не слишком мобильная.

Но свой дом – это ещё и очевидные плюсы для писателя. Минимум соседей, тишина, простор. Для меня это очень важно.

– Неужели письменная работа у вас ежедневно?

– Да.

– А кто же полет сорняки в огороде?

– Вообще-то мы с мужем всё делаем вместе. К примеру, я работаю – он с ребёнком. Потом наоборот. И готовим, и убираем в тесной связке.

– Какая площадка в Уфе вам наиболее интересна для выступлений? Нацбиблиотека?

–  Как раз недавно у меня была презентация в Национальной библиотеке. Провела её с большой радостью. Хотелось бы выступить также в наших крутых книжных магазинах – «Китапе», «Знании». А ещё – в Доме писателей.

– Писательские мечты – это понятие что в себя включает? Написать какую-то новую книгу, прочитать какую-то новую книгу, поехать куда-то?

– Важно, чтобы писательство тебя обеспечивало – так, чтобы не нужно было пахать, пахать и ещё раз пахать. Вот у меня есть такие знакомые, которые получают за книгу полтора миллиона рублей. Это круто – получается, ты весь ближайший год просто не думаешь о доходах и спокойно работаешь.

Ещё хочется, чтобы мои книги переводили, чтобы они продавались по всему миру. Возможно, это связано с какими-то травмами, но я очень близко воспринимаю проблемы детей, живущих в разных концах света, не только в России. Мне очень хочется, чтобы они все жили в безопасности, в комфорте хотя бы как минимум, а максимум – в любви. И в какой-то момент я поняла, что единственный способ дотянуться максимально до всех несчастных детей – написать книгу, которую переведут на множество языков. Ведь тот же «Гарри Поттер» для многих стал настоящим утешением. Но популярности Роулинг мне не надо, подобный успех кардинально меняет образ жизни. А хочется просто написать книжку, которая вселяет уверенность в ребёнка, утешает его, развлекает и так далее – и чтобы она была представлена по всему миру.

– Там, видимо, главные герои будут всё-таки люди, а не коты, да?

– Скорее всего. Хотя есть же известная серия про котов-воителей.

– Как вам кажется, какого памятника не хватает Уфе?

– Ну, это вопрос со звёздочкой, над которым нужно подумать, потому что я не сильно в памятниках разбираюсь, кому есть, кому нет. Хорошо бы поставить памятник бабушкам-дедушкам. Думаю, он бы очень активно привлекал людей всех возрастов. Представьте: скамейка, бабушка, корзинка с клубками, а рядом дедушка – в одной руке газета, в другой кораблик самодельный.

– Ну, газета, мне кажется, это уже «уходящая натура»!

– Ну, тогда пусть будет хотя бы кораблик. Когда была маленькой, дедушка делал очень много корабликов, я любила играть с ними.

– В России очень мало памятников Карлсону, а у него фотографировались бы все подряд!

– Пожалуй, вы правы.

– Агния Барто много лет на радио отвечала на письма читателей. А вы от кого хотели бы получить письмо?

– В юности мне очень хотелось получить письмо от Елизаветы Второй. А ещё раньше – от Крапивина, моего самого любимого автора. После его смерти написала фэнтези «Наоборотный мир», книга вышла в «Эксмо». Я туда целенаправленно вписала второстепенного персонажа Командора, имея в виду как раз Крапивина.

Очень приятно получать письма от маленьких читателей. Пишут мне в блог. И почему-то всегда начинают так: «Здравствуйте, Гульшат Абдеева». Они, видимо, ещё не знают, что можно написать «Гульшат Гаязовна», Гульшат» или просто «Здравствуйте». Самый распространённый детский вопрос такой: «Скажите, пожалуйста, когда выйдет продолжение такой-то книги?»

Особо ценю признания взрослых: «Ребёнок отвлёкся от гаджетов и читает вашу серию».

– А что же такого вам могла бы написать английская королева? Откуда вообще она взялась в вашей жизни?

– Когда я училась в университете, мы были довольно глубоко погружены в историю и культуру  Великобритании. Я изучила биографию Елизаветы Второй, и очень захотелось пообщаться. Королева – человек интересной судьбы, в её планах не было взойти на престол. Все думали, что она разрушит монархию, не справится, а всё вышло наоборот. Нельзя не отметить и великолепное чувство юмора Елизаветы… 

– А ваш Тимур уже знаком с английским?

– Знает базовые слова. Изначально я думала, что он будет одновременно изучать русский, башкирский и английский. Но он начал говорить сильно позже обычного. Так что в первую очередь мы с ним осваиваем русский язык. А он всё чаще спрашивает: «Как это слово будет по-английски? А на башкирском?»

– Англоязычных стран очень много – куда махнули бы, не глядя?

– Пока мы с мужем  отдыхали только в Башкортостане. Мне дико не хватает поездок за рубеж. В июне полетим в Стамбул – город моей мечты. Но вообще хочется объездить весь мир.

У меня есть огромная мечта: хотя бы один месяц в году жить так, как хочу. Пожить в Америке, ходить в их типичном пригороде на языковые курсы. Потом поехать в Бразилию, окунуться в атмосферу карнавала. Ещё месяц провести на Севере, будучи смотрителем маяка. Также очень хочется и в любимую Италию, и в Северную Ирландию, и в Австралию, и в какую-нибудь безопасную африканскую страну. Я была волонтёром в Польше. Потом съездила в Чехию. Великобританию, Италию, Турцию. Лондон образца 2013 года – незабываем. В то время я была очень большой поклонницей «Гарри Поттера», съездила на места съёмок.

Конечно, есть большое желание побывать в самых разных точках России – начиная с Дальнего Востока, где термальные источники, крабы…

– Каких авторов читали на английском?

– Например, Роулинг – прочла первую часть эпопеи о Гарри Поттере в оригинале. Сонеты Шекспира. Автобиографию Дианы Уинн Джонс – потому что на русский не перевели, а я её обожаю, я обожаю её книги, они мне максимально близки. Удивилась, узнав, что у неё были проблемы со школьными встречами.

– Последний вопрос – о двух оксюморонах сразу. Вы начали собирать не собственный, а коллективный новогодний сборник прозы. Весной – про зиму! О чём именно написали для этой книги?

– Я написала сказку про ситцевую лисицу. Надо сказать, мой муж, кандидат технических наук, постоянно придумывает разные фразочки, словосочетания, неологизмы. Шебуршарик, капучино из пучины, ситцевая лисица – это всё его находки, которые просто грех не использовать.

– Успехов, Гульшат! Благодарю за искренний разговор.