№12.2023. Юрий Татаренко. Странные летающие штуки

БОЛТЛИВЫЙ И ПРИДИРЧИВЫЙ

– 17 ноября этого года в Уфе состоялось открытие научного клуба. Расскажите, что это – «дань» объявленному в стране десятилетию науки и технологий или «зов сердца»? Каковы его цели и задачи? Кто инициатор его создания? Каков состав его участников?

– Чтобы избежать путаницы, начну немного издалека. Последние годы я работаю над созданием дирижабля, работающего на солнечной энергии. Я перебрался в Уфу из Санкт-Петербурга, где жил после окончания учёбы и работал в СПБГУ. Собрал команду. Однако с самого начала ощущал, если можно так выразиться, нехватку профессионального общения. У нашего проекта много участников и болельщиков, но только малая часть из них имеет инженерное или научное образование. Так как долгое время мне нужно было как-то зарабатывать деньги на проект и на жизнь, я брался за выполнение разных наукоемких и технических задач на коммерческой основе, и постепенно у меня сформировалось понимание того, что не только я испытываю потребность в общении с себе подобными – «технари» в Уфе есть, но между ними не налажена коммуникация.

И вот зародилась идея создать что-то вроде клуба для таких же «желающих странного», как я. Сообщество, где можно будет общаться на темы, которые другим покажутся слишком сложными или скучными, обмениваться опытом, искать заказы и кадры, учиться. По удачному стечению обстоятельств оказалось, что с похожей инициативой уже выступил уфимский Центр содействия инновациям, они начали создавать свой «Клуб инноваторов» и пригласили меня на одну из встреч.

Несмотря на то что я болтливый и в то же время придирчивый человек, все время балансирующий на грани занудства, придя на встречу, я понял, что мне по пути с командой из ЦСИ. Их директор Руслан Шайхутдинов, а также его помощники Владислав и Гульназ действительно хотели сделать что-то достойное для города, а не очередную декорацию. Разумеется, с некоторыми нюансами я был не согласен, но в итоге мы решили делать «Клуб» вместе, объединив усилия. При этом даже название для нашего нового клуба так и не устоялось, мы еще не решили, будем ли мы продолжать называться «Клуб Инноваторов», все-таки это инициатива ЦСИ и имеет государственные корни, со всеми плюсами и минусами, или, быть может, мы создадим отдельное неофициальное сообщество и будем просто сотрудничать с «Клубом инноваторов», отсюда и путаница с названиями. Но главное мы определились с целью и средствами – мы хотим создать и развивать в Уфе техническое сообщество, путем налаживания доверительного общения между учеными, инженерами, студентами и стартаперами.

Вот, собственно, так 17 ноября и случилось открытие нашего «Клуба», для себя мы пока назвали его «Человек разумный», но название, скорее всего, поменяется. В любом случае на нас точно можно будет выйти через «Клуб Инноваторов», не потеряете.

Вроде я практически ответил на ваш первый вопрос. Еще пару слов о составе «Клуба». За несколько дней до открытия я просто начал обращаться к людям, которых посчитал заинтересованными в инициативе, рассказывал им суть идеи и приглашал присоединяться. Одним из первых откликнулся философ Илья Демичев, он привлек аудиторию из игровой индустрии; были люди, кто так же, как и я, интересуется робототехникой и программированием; были просто те, кто пришел посмотреть, что еще за клуб такой. Поэтому и программа первого мероприятия была пестрой. Иван Кононов из Астаны рассказал нам про свой стартап с электросамокатом и про искусственный интеллект, и в то же время мы послушали и посмотрели на молодых разработчиков компьютерных и настольных игр. В конце концов, главное, что нас объединяет – это желание создавать что-то новое и полезное.

Что будет дальше, покажет время. Пока что мы решили собираться раз в две недели – знакомиться, общаться, помогать друг другу и веселиться. Если это интервью заметит человек, который интересуется наукой и техникой, мечтает о совершениях и хочет найти себе сподвижников, – приходите в гости!

Летучий корабль

– Вы упомянули, что работаете над созданием дирижабля. Первый дирижабль взлетел в 1900 году. И вот «однажды, 120 лет спустя» в Уфе построен новый. Для чего? В чем его отличие от аппарата столетней давности?

– Воздухоплавание появилось задолго до ХХ века – вспомним хотя бы братьев Монгольфьер, родившихся без малого триста лет назад, их шар взлетел в небо в 1783 году. Дирижабль – управляемый аэростат. И с точки зрения физических основ к сегодняшнему дню практически ничего не изменилось. Есть архимедова сила, выталкивающая аппарат на поверхность – за счет того, что он заполнен газом, который легче воздуха. Что принципиально нового? Повысился уровень технической оснащенности – в целом на планете. Первые дирижабли имели деревянный каркас, обшитый в некоторых случаях кожей или материалом, взятым с внутренней поверхности желудков коров, под названием бодрюш, у него очень низкая пропускаемость водорода и гелия. Парусина и прорезиненная ткань появились позже. Управление происходило при помощи хвостовых рулей – как у кораблей, у первых самолетов. В эксплуатации было много сложностей – для гелия оболочки часто не обладали должной герметичностью, вместо гелия часто применялся взрывоопасный водород, использовались двигатели внутреннего сгорания с искрами в выхлопе, что создавало постоянную угрозу взрыва. Дирижабли выглядели абсурдно огромными летательными аппаратами с тысячами кубометров горючего газа. Печален итог полета «Гинденбурга», когда на дирижабле размером с «Титаник» из двухсот пассажиров восемьдесят погибло.

А сегодня в нашем распоряжении новейшие материалы – к примеру, тончайший термополиуретан, почти не пропускающий ни гелий, ни водород, а также композитные материалы – карбон, углепластик. Все комплектующие стали с одной стороны легче, а с другой – прочнее, надежнее и проще в производстве. Появились умные устройства – микроконтроллеры. Маленькая дешёвая электроника способствовала изобретению квадрокоптера. Что мешало при изобретении вертолета следом сразу сделать бензиновый квадрокоптер? Сегодня за положением аппарата в пространстве следят компьютеры. Еще один важный признак прогресса – использование солнечной энергии, дармовой по сути. Поэтому поверхность нашего дирижабля покрыта солнечными панелями.

– Как вам вообще пришла в голову мысль о создании такого аппарата?

– Сначала, лет семь назад, возникла идея мобильного дома. Ведь в чём прелесть дирижабля? Для того чтобы летать, ему не нужно тратить энергию. Она тратится, чтобы перемещаться по заданному курсу, маневрировать: вправо-влево, вперед – сорок процентов энергии топлива, вертолет – еще больше. Дирижабль – ничего. Преимущество очевидное. Далее – аэростат точно не упадет, даже если энергии будет мало – он просто станет менее маневренным.

Энтузиастов, создающих современные дирижабли, очень мало – думаю, во всем мире их около сотни. Первоначально я рассматривал аэростаты как транспортное средство. Но готовых решений не нашел. Придумать и сделать все самому – слишком хлопотно и затратно. Поэтому мы с командой пришли к варианту беспилотника. Стали делать летающую игрушку, чтобы отработать на практике концепцию. И в ходе расчетов поняли, что у нас может получиться ценный экземпляр. Поскольку это занимает условную нишу между очень маленькими квадрокоптерами с крайне небольшим временем полета – и обычной большой авиацией. Наш аппарат может находиться на высоте неделю – пока из оболочки не начнет выветриваться газ, полностью герметичную оболочку создать пока не удается. Гелия требуется 60 кубометров. За неделю теряется 15 %, требуется дозаправка. При этом ему не нужны ни взлетно-посадочная полоса, ни экипаж. Грузоподъемность – до 15 кг.

– Возможно ли в перспективе поднять человека?

– Сразу возникает множество сложностей с различными согласованиями пассажирских перевозок. Небольшое лирическое отступление на тему грузоподъемности. Наш аппарат 7,5 метров в длину и 5 метров в ширину. Объем газа – 60 кубометров. Выталкивающая сила, действующая на аппарат, – примерно 600 ньютонов. Но при увеличении габаритов дирижабля в два раза его грузоподъемность увеличится в восемь раз! Вес оболочки вырастет в четыре раза. Таким образом, чтобы возить людей, дирижабль должен быть в длину 15–30 метров. Это будет уже совсем другая история.

– Если нет экипажа, кто выступает в роли дирижера дирижабля?

– В нашем случае – микрокомпьютер. Он связан с нервной системой аппарата при помощи интернета 3G. Чтобы отвязаться от вышек, в дальнейшем возможно перейти на спутниковую связь. То есть управлять дирижаблем можно будет из любой точки планеты!

– Вышеупомянутые суперматериалы вряд ли купишь в магазине. Как выходили из ситуации?

– Да уж, это была эпопея… Гелий мы закупали в Уфе у торговцев воздушными шариками, взяли сразу 11 баллонов. А 30 килограммов ткани заказывал в Китае. Посылка шла очень долго – почему-то через Москву и Питер. И ткань нам не подошла – китайцы не поняли наших требований! Пришлось шить оболочку дирижабля из южнокорейской ткани. Эту работу на аппарате ультразвуковой сварки выполнил Александр Бекишев из Подмосковья, классик воздухоплавания.

– Испытания заканчиваются. Что осталось сделать?

– Мне просто нужно немного времени, от пара месяцев, может полгода – чтобы собрать дирижабль полностью и устроить чистовой репетиционный полет. Нужно перестать брать другие заказы. Деньги, необходимые на создание дирижабля, я уже заработал. Проект на финишной стадии – и находится там уже год. Все комплектующие мы добыли. А что-то даже пришлось чинить после падений.

– Сколько человек в вашей команде?

– Давайте считать. Инженер Ирек Исламгазин внес огромный вклад в механику – в работе над каркасом и шасси. Даже когда брались материалы из обычного строительного магазина, наш дирижабль летал! Правда, периодически отваливались болты и гайки – зато всем было очень весело. А Ирек привнес профессиональный подход к делу. Уфимский художник и артист «Профессор Знайкин» Стас Кацапов всегда протягивал руку помощи, помогал всё привезти-увезти и так далее. Камиль Чураев выступил в роли идеолога и дизайнера. Его жена Катя выручила с расчетами финансов. Итого – пять человек. Сейчас к нам присоединились ещё два молодых разработчика, Костя Крылов и Никита Высоцкий, они вдохнули в проект новый заряд энергии.

Я взялся за него сразу после университета, и больших проектов за плечами не было. Работал в науке, мне казалось, что для создания дирижабля нужны только ученые и инженеры. Но, как выяснилось, не только они – множество стартапов развалилось именно из-за нехватки кадров. Крайне необходим продюсер проекта. Инженеру нужны деньги. Но когда он их зарабатывает, он не включен в свой проект. Надо либо выиграть грант, либо брать кредит. Будет мало денег – ты просто не закончишь проект, а кредит же еще отдавать нужно! В наукоемком проекте нужны люди с управленческими, экономическими, организационными знаниями и навыками.

– Какова цена вопроса. Предположим, кто-то рискнет повторить ваш маленький подвиг?

– Мне довольно часто задают вопрос на эту тему. Наш проект примерно оцениваю в полтора миллиона рублей – цена не пафосной легковушки. Но это без компенсации трудо-человеческих затрат в полном объеме. А еще сложно включить в стоимость проекта цену ошибок и рисков. Их может быть бесконечно много. При этом каких-то легко избежать – при разумном подходе. Учёт возможных рисков – один из важнейших уроков, полученных мной на проекте. Самое худшее, что может случиться, – повреждение оболочки ураганом. И мы заложили в бюджет стоимость новой оболочки. Самое удивительное, что после этого ураган действительно случился!

– В прессе сообщалось, что уфимский дирижабль будет способен развивать скорость до 100 км/ч. Возможно ли перемещаться быстрее?

– Вообще, да – «Гинденбург» летал по ветру до двухсот. Скорость зависит от типа оболочки и корпуса. У нас мягкая оболочка. Она держит форму за счет избыточного давления воздуха – как лодка. Чтобы летать быстрее, нужно усилить носовую часть. Иначе встречный ветер будет проминать оболочку, изменится аэродинамика. На мой взгляд, нет необходимости делать дирижабль сверхскоростным. Главное – лететь долго, а не быстро. Конкурировать с самолетами мы не будем!

– В чём предназначение вашего дирижабля?

– Отвечаю по порядку. Идея нашего дирижабля – приземленная, не сочтите за шутку. Цель беспилотника – апробирование концепции автономного летательного аппарата. Основная задача беспилотника известна – мониторинг окружающей среды: это может быть информация о лесных пожарах, морских тайфунах, поисковые задачи и так далее. Доставка пиццы в небоскреб или видеосъемка под мостом – не наши игры. На дирижабль могут быть установлены видеокамеры, тепловизоры, датчики газа, угольной пыли, дозиметры и другие приборы. Кроме того, в малонаселенных местах зависнувший аппарат с ретранслятором может обеспечить сотовую связь и интернет.

Главная идея, как я уже упомянул, – создать летающий дом. Моим родным и близким очень нравится путешествовать. Помните мультик «Летучий корабль»? Мне он тоже нравится. Скоро яхты и фольксвагенские автофургончики останутся в прошлом. На дирижабле ты и дома, и все время в пути. Мне эта идея до сих пор кажется очень привлекательной. Очень хочу реализовать свою мечту.

– Опасно ли в XXI веке летать на дирижаблях? На высоте 2000 метров за облако не схватишься…

– Давайте снова вспомним знаменитое крушение дирижабля «Гинденбург». Когда погибло 80 из 200 пассажиров. Они летели на 170-тонной конструкции. Водород загорелся…

Много ли вы знаете случаев, когда в разбившемся самолете выжила половина пассажиров? По статистике, самый опасный транспорт – автомобиль. Только в России в авариях и под колесами ежегодно гибнет больше десятка тысяч человек. Машина – колесница смерти, я считаю. Предпочитаю велосипед.

Предположим, продырявлена оболочка. Гелий выходит, дирижабль снижается. Допустим, оболочка цела – но повредились двигатели. Ты не падаешь, а просто висишь в воздухе.

Современный аэростат «Аэрлендер-10» упал лет шесть назад. Есть видео, как 80 тонн падает с неба. Очень долго. В итоге с высоты 400 метров аппарат стукается о землю носом – и подпрыгивает, как слабо надутый мяч. Пара членов экипажа получила ушибы, больше никто не пострадал.

Вдогонку к вопросу об отличиях. У нас другая система руления. Она ближе к квадрокоптеру и конвертоплану. Рулевой тягой можно управлять. Дирижабль может кружиться на месте или сделать бочку, если надо!

– Я правильно понимаю: сделать дирижабль сложнее, чем велосипед?

– Ненамного. Многие необходимые чертежи и методики я нашел в интернете. У нас не совсем классическая форма дирижабля. Слегка «покреативил» – решил увеличить лобовое сопротивление воздуха для большей маневренности. Свои разработки я пока не обнародовал и в Сеть не выкладывал. Подобный аппарат сделали китайцы, для компании AliExpress. Но многие технические решения у них выполнены, скажем так, посредственно.

 огромный заповедник

– А вы ведь уже имели опыт общения с китайцами, верно?

– Да. Я учился в СПбГУ. Поступил на кафедру физики твердого тела, изучал свойства кремния, германия, их взаимодействие с электролитами. Потом перешел на кафедру оптики в лабораторию физики плазмы. Руководители мои отличались кардинальным образом – как главные герои в романе Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Но это так, к слову. Заказчиками в лаборатории выступали китайцы. Они изучали плазму внутри спутниковых двигателей. Ионные двигатели – плазмотрастеры, необходимые не для взлета-посадки, а для подруливания на орбите. Энергию движения в космосе использовать сложнее – не от чего отталкиваться. Двигаться можно только реактивным способом. Газ в этих двигателях не только ионизировали, но и замагничивали. Чтобы газ вылетал под силой электрических полей. Это эффективно и экономично. Эту разработку реализовали еще в бородатые советские времена. А нас было шесть человек под руководством Анатолия Анатольевича Кудрявцева. Я занимался моделированием протопроцессов плазмы. И объяснял китайцам, что, собственно, происходит в собранных ими двигателях. Приезжал несколько раз с 2015 по 2018 годы в Харбин – на две недели в среднем. Общались только на английском, написали совместную научную статью. Летал в связи с этим проектом в Пекин и Сингапур.

Китайская культура очень отличается от нашей, и знакомиться с ней безумно интересно. Китайская еда – одно из лучших, сильнейших впечатлений от Поднебесной. Как известно, Харбин был русским городом. Сегодня это небольшой по китайским меркам железнодорожный центр, город субпровинциального значения с 10-миллионным населением. Типа нашего Стерлитамака. Колоссальных размеров вокзал был построен на моих глазах – всего за три года, на месте большого старого, который разобрали. Для сравнения – в Уфе за три года построили половину не очень большого вокзала. За эти же три года значительно выросло харбинское метро – с одной ветки до трех. Город развивается необычайно быстро – моментально строятся небоскребы и так далее. Вывески, конечно, забавные: «Заведение хорошее, у Палыча есть блины» – что-то в таком роде! Главная достопримечательность Харбина – огромный заповедник амурских тигров, единственный в мире, мы даже несколько раз проехались по нему на машинах, устроили условное сафари. Полярный музей тоже произвел сильное впечатление.

из этого вытекает следующее

– И как же вы после Питера и Харбина оказались в родной Уфе?

– Очень просто. Я приехал сюда реализовать «дирижабельный» проект. А научная деятельность в Питере к этому времени осточертела: мы были вынуждены заниматься не тем, чем хотелось и что имело бы прямое отношение к науке. Остановился в шаге от защиты диссертации. Не сложились отношения с научным руководителем. И я ушел в никуда. То есть вернулся домой. Занимался беспилотником, немного репетиторствовал. На третий год этой жизни подумал: странно, что я даже ни разу не зашел в УГАТУ. Встретился с проректором, тот прочел мое резюме и с ходу предложил должность старшего преподавателя. Я решил, что опыт сотрудничества с УГАТУ может быть полезен. Захотелось познакомиться поближе со студентами – это же потенциальные кадры моего проекта. И защитить кандидатскую по инженерному делу. Отчитал курс лекций по компьютерному моделированию – все довольны. Написал две статьи, впереди еще две. Думаю, что не имею морального права становиться кандидатом наук, пока не завершены все испытания нашего дирижабля. Работать на бумажки, а не на науку – это не мое. Но диссертация нужна – это своего рода социальный пропуск. Чтобы не превратиться в городского сумасшедшего, который делает странные летающие штуки.

– Ну и как, нынешние студенты сильно отличаются от героев анекдота, в котором доцент им все должен объяснить по три раза: «Уже сам все понял, а до них никак не дойдет»?

– Расскажу анекдот в ответ. Профессор ведет лекцию, написал на доске сложную формулу. Говорит: «Очевидно, что из этого вытекает следующее… – и вдруг замолкает, уходит в лаборантскую на полчаса, возвращается и продолжает: – Да, действительно очевидно, что из этого вытекает следующее». Технические науки действительно сложны. Но при этом заниматься ими – очень увлекательное дело. Мне достались пятикурсники, грызть гранит науки им уже изрядно поднадоело. Но все же нашлось несколько ребят, проявивших не дежурный интерес.

В целом выяснил странную вещь: современные студенты не всегда умеют читать учебники.

Вспомнился забавный случай. Когда я сам изучал компьютерное моделирование, проштудировал многое. В том числе и прекрасную монографию некоего Суржикова. Поехал на конференцию в Звенигород, и всю неделю в столовой за наш стол подсаживался скромный ученый в летах. И только в самом конце выяснилось, что это был тот самый Суржиков! Я так расстроился, что мы толком и не пообщались с живым классиком… Наверстывал потом в разговорах с другими корифеями науки.

ДОГОВАРИВАТЬСЯ СО СТИХИЕЙ

– Где используются знания по аэродинамике?

– К примеру, при разработке эргономичной модели автомобиля, расчетах лобового сопротивления воздуха. Хотя многое на автозаводе уже используется – ведь ничего лучше каплевидной формы объекта для перемещения с высокой скоростью человечество не придумало! Были даже попытки разработать особое седло для гоночного велосипеда. А гонщикам приклеивали на спину специальный хвост, чтобы тело больше походило на каплю, и они заметно улучшали свои результаты.

В Москве есть целый парк аттракционов «Аэродинамика». Было бы здорово, если нечто подобное появилось и у нас в Уфе.

– Аэродинамика изучает ураганы, торнадо, другие катаклизмы, связанные с быстрым перемещением воздушных масс. А можно ли развернуть ураган, чтобы он прошел стороной и не разрушал дома?

– Здания нужно строить прочные, вот и все! И проектировать их с учетом предельно допустимой ветровой нагрузки. Бороться с ураганами лично я не советую. Очень велик шанс напакостить природе. Тысячи тонн воздуха многие тысячелетия двигаются одними и теми же маршрутами. Наверное, это не просто так. ХХ век – да, был про подчинение стихии. Сейчас с ней нужно договариваться.

– Что, по-вашему, сегодня представляет собой передний край науки?

– Для начала важно разделять: есть фундаментальная наука, есть прикладная. Это два разных фронта. Идет уточнение теории, изучаются так называемые квантовые компьютеры, в физике твердого тела и в физике конденсированных сред много интересного происходит. Фронт физики сейчас там. Есть адронный коллайдер, изучающий фундаментальные взаимодействия. Возможно, скоро понадобится еще один. В целом фундаментальная наука сейчас ушла далеко вперед от инженерных разработок.

ВЫТАПТЫВАТЕЛИ ПОЛЕЙ

– А в каком изобретении или инженерной разработке срочно нуждается человечество? Которое, собственно, уже в шаге от ядерной катастрофы, верно?

– Ох… Начну отвечать на вторую половину вопроса. Практическое решение избежать ядерной зимы есть – надо только научиться им пользоваться. Речь о Всемирной сети Интернет. Средство глобального общения у нас уже есть. Осталось договориться об отсутствии геополитических и экономических конфликтов.

Если же говорить о чем-то еще в отрыве от военных действий… Нужно бороться с таким крайне неприятным феноменом, как лесные пожары. Хорошо бы научиться превращать пустыни в поля, цветущие сады. Растущее человечество нужно прокормить. Нужны сверхъемкие аккумуляторы. Впереди космические путешествия. Достигнуты колоссальные успехи в борьбе с онкологией – что не может не радовать.

Но вообще, необходимые человечеству научно-практические достижения находятся в области гуманитарных наук. Вспомним Жюля Верна: он придумал подводную лодку – ее построили какое-то время спустя. А сегодня, наоборот, научно-технический прогресс обгоняет жизнь, наши реальные запросы. Будущее, о котором мое поколение грезило в детстве, лет десять как наступило! Есть проблема мусора – но есть и ее решение. Норвежские заводы ТБО уже простаивают и предлагают соседней Дании, Великобритании, Италии поставлять им свои отходы. То есть огромные ужасные российские свалки – это проблема не техническая, а гуманитарно-социальная.

Другой пример. Придуманы продукты с ГМО. Но никуда не делся страх, что, если их съесть, вырастет хвост. Рассуждать так могут только тотальные профаны. Но в результате этого мракобесия голодающие африканцы вытаптывают посевы пшеницы с ГМО, которая может расти на дикой жаре! Какие роботы удержат людей от совершения очевидной глупости?

Волшебная палочка была бы вредна. Ведь все должно базироваться на сочетании труда и науки. Резюмирую: придумать необходимое техническое решение и реализовать его человечество умеет, интеллект позволяет. А вот договариваться людям сложнее, как мы видим.

– Не все решения находятся быстро. Недавно мир серьезно страдал от коронакризиса…

– Заметьте, больше всего пострадали страны, где проблемы не технического, а социального характера. Людям просто плохо объяснили новые правила предосторожности. Вспомните, как в начале ХХ века бушевала «испанка» – сегодня несопоставимые потери. Потому что всего за год разработали и произвели сразу несколько вакцин против коронавируса. Хотя и тут не обошлось без «вытаптывателей полей»…

позитивный взгляд

– Любопытно, что мы начали разговор со времен столетней давности – и вернулись к той эпохе. Что ж, будем считать это сигналом к завершению беседы. Еще совсем немного о личном. Есть ли у вас хобби?

– Люблю читать. Мне очень нравится Курт Воннегут. Его последняя книга «Времятрясение» – замечательная, всем горячо рекомендую. Он написал ее в семьдесят с лишним лет, и ему уже было неважно, продастся она или нет. Ему просто хотелось общения с читателем. И даже позволил себе такую наглость, как отказ от сюжета, использование фрагментов из других своих книг!

А еще я давний поклонник мультсериала «Симпсоны». Там позитивный взгляд на мир, потрясающий юмор. И удивительные персонажи – живые и одновременно не скованные реальностью. У них те же проблемы, что и у нас, но решения находятся в рамках мультика в течение одной серии.

Как я уже сказал, люблю ездить на велосипеде…

– Прошу прощения, вы отдаете себе отчет, что это парадокс: строитель дирижабля обожает велосипед?

– Не вижу ничего странного. Парадокс – когда врач-пульмонолог является курильщиком со стажем. Уверен, и такие люди есть!

На велике приятно кататься по Уфе, но долго ехать до Казани или Самары. Поэтому дирижабль и велосипед не взаимоисключающие вещи. А еще в наших планах запустить курсирующий дирижабль между Москвой и Питером и назвать его «Федор Достоевский». Он обязательно будет оборудован библиотекой. Лететь в удобном кресле в полной тишине и читать Воннегута – разве это не прекрасно?