-14 °С
Снег
Все новости
Театр
1 Августа 2019, 19:18

№7.2019. Пётр Фёдоров. Исповедь «шершавого животного». О природе конфликта в драме Наталии Мошиной «Розовое платье с зелёным пояском»

Пётр Ильич Фёдоров родился в Уфе 22 мая 1956 г. Окончил Уфимский библиотечный техникум (1975) и филологический факультет БашГУ (1984). Сотрудник библиотеки БГПУ им. М. Акмуллы; автор статей по истории литературы и краеведению; составитель библиографических пособий по евразийству, культуре народов Башкортостана, семье Аксаковых, писателю М.А. Осоргину; редактор и составитель сборников «Проза и публицистика писателей Башкортостана о Великой Отечественной войне» и «Семейные хроники ХХ века» Это обидное прозвище – «шершавое животное» дал своей молодой жене Наташе Андрей Прозоров в пьесе А.П. Чехова «Три сестры». Конечно, говорил он это любя, но с намёком на её не всегда достойные поступки. Но поскольку у Чехова не бывает случайных имён, возникает вопрос о том, какой подтекст вкладывал наш великий драматург в эти слова? Думается, что «шершавое животное» означает неприятного человека, лишённого, как дикие звери, человеческой морали. В доме Прозоровых Наташа ведёт себя подобным образом, добиваясь своих целей любыми средствами, не считаясь ни с чьими интересами. Образ Наташи в русской культуре ХХ века стал символом пошлости и агрессивного мещанства, попирающего традиционные нравственные устои. Недавно к этому образу обратилась уфимский драматург Наталия Мошина в своей монопьесе «Розовое платье с зелёным пояском» (Современная драматургия. Москва, 2019. № 1).

Пётр Ильич Фёдоров родился в Уфе 22 мая 1956 г. Окончил Уфимский библиотечный техникум (1975) и филологический факультет БашГУ (1984). Сотрудник библиотеки БГПУ им. М. Акмуллы; автор статей по истории литературы и краеведению; составитель библиографических пособий по евразийству, культуре народов Башкортостана, семье Аксаковых, писателю М.А. Осоргину; редактор и составитель сборников «Проза и публицистика писателей Башкортостана о Великой Отечественной войне» и «Семейные хроники ХХ века».
Пётр Фёдоров
Исповедь «шершавого животного»
О природе конфликта в драме Наталии Мошиной
«Розовое платье с зелёным пояском»
Это обидное прозвище – «шершавое животное» дал своей молодой жене Наташе Андрей Прозоров в пьесе А.П. Чехова «Три сестры». Конечно, говорил он это любя, но с намёком на её не всегда достойные поступки. Но поскольку у Чехова не бывает случайных имён, возникает вопрос о том, какой подтекст вкладывал наш великий драматург в эти слова? Думается, что «шершавое животное» означает неприятного человека, лишённого, как дикие звери, человеческой морали. В доме Прозоровых Наташа ведёт себя подобным образом, добиваясь своих целей любыми средствами, не считаясь ни с чьими интересами. Образ Наташи в русской культуре ХХ века стал символом пошлости и агрессивного мещанства, попирающего традиционные нравственные устои. Недавно к этому образу обратилась уфимский драматург Наталия Мошина в своей монопьесе «Розовое платье с зелёным пояском» (Современная драматургия. Москва, 2019. № 1).
Русская драматургия в Башкирии – явление достаточно новое и практически малоизученное. В силу разных причин русскоязычный уфимский театр, берущий своё начало в ХIХ веке, до недавних пор обходился без пьес местных авторов, формируя свой репертуар из произведений русских и советских классических и зарубежных драматургов. Лишь в годы перестройки стали появляться русскоязычные пьесы преимущественно башкирских и татарских писателей, поднимавших в своих произведениях либо общечеловеческие, либо свои национальные проблемы. И лишь на рубеже ХХ–ХХI веков наиболее ярко заявили о себе Владимир Жеребцов из Стерлитамака и Наталия Мошина из Уфы, чьи произведения покорили российские и зарубежные сцены. Но если о Жеребцове уже немало написано местными и московскими театральными критиками, то творчество Мошиной до сих пор остаётся малоизвестным широкой читательской и зрительской аудитории.А между тем, в её пьесах есть многое из того, что заставляет людей отвлечься от своих сиюминутных забот и задуматься если не о смысле жизни, то хотя бы о глубинных причинах целого ряда современных проблем. Не исключением явилась и её новая пьеса, представляющая собой девятистраничный монолог-комментарий Наталии Ивановны Прозоровой по мотивам пьесы А.П. Чехова «Три сестры» (1901). За сто с лишним лет после своего появления эту пьесу не обошёл вниманием ни один заметный отечественный театр или режиссёр. Первую постановку осуществил сам К. Станиславский на сцене Московского художественного театра (1901). Незадолго до Великой Отечественной войны новую редакцию лирической трагедии представил его соратник В. Немирович-Данченко в уже известном на весь мир МХАТе (1940). В годы «оттепели» большой резонанс вызвал спектакль Г. Товстоногова в ленинградском БДТ (1964). 80-летие пьесы было отмечено её постановкой в Театре на Таганке режиссёром Ю. Любимовым (1981). А в 1997 году свою версию «Трёх сестёр» представил О. Ефремов на сцене МХТ им. А.П. Чехова. В ХХI веке успех у столичной публики снискали спектакль в мастерской П. Фоменко (2004) и реставрация Т. Дорониной постановки 1940 года на сцене МХАТ им. А.М. Горького (2010). В том же 2010 году Л. Додин осуществил свою постановку на сцене МДТ в Санкт-Петербурге. Особое место в этом ряду занимает легендарный спектакль А. Эфроса в Театре на Малой Бронной в 1967–68 годах. Спектакль был снят с репертуара из-за того, что публика увидела в нём отголоски духовного тупика, в который попало советское общество в годы застоя. Однако это чеховское произведение, не смотря на многочисленные экранизации и постановки, до сих пор остаётся одним из самых загадочных и непонятых в его творческом наследии. Одной из таких загадок может служить природа конфликта между сёстрами Прозоровыми и женой их брата Андрея – Наташей. И хотя этот конфликт происходит на бытовом семейном уровне, с первых же постановок этой пьесы в него стали вкладывать социальные и философские мотивы.
Что же нашла в этой пьесе в наши дни Н. Мошина? Она пробует переосмыслить устоявшиеся представления о розовом платье с зелёным пояском. Конечно, главной героиней остаётся Наталия Ивановна, которой это платье принадлежит. Но вся фабула её монолога вертится вокруг этого предмета. Сёстры Прозоровы и большая часть критики заклеймили его как образец пошлости и мещанства. А для самой героини оно стало символом её молодости. Если же отвлечься от предметного мира и выйти на более широкие обобщения, то усталость сестёр и Андрея от буксующего российского просвещения побеждается эстетикой красивой жизни в лице Наташи с её розовым платьем.
Думается, что мошинская монопьеса явилась своеобразным откликом на фильм Ю. Грымова по мотивам «Трёх сестёр» (2017, сценарий О. Михайловой), состарившего чеховских героинь до пенсионного возраста и перенёсшего действие в лихие 90-е годы ХХ века. В фильме Наташа остаётся юной, олицетворяя собой хамство и бездуховность нового поколения. Мошина в своей пьесе оставила одну Наташу и перенесла её в Советскую Россию 30-х годов.
В монологе постаревшей Наталии Ивановны нет ни угрызений совести, ни раскаяния за сломанные ею судьбы близких ей людей. Её по-прежнему обуревают страсти: зависть к красивой жизни, обида на своего возлюбленного, ненависть к Ирине Прозоровой, толкнувшей её к поспешному браку с братом Андреем, презрение к отвлечённым идеям, одержимость настоять на своём и так далее. Драматург тонко рисует образ своей героини, не делая из неё примитивную мещанку. Даже пресловутое «розовое платье с зелёным пояском», ставшее в нашей стране символом безвкусицы, она обыгрывает мнением Наталии Ивановны о том, что обедневшие сёстры просто не знали современной в те годы моды и плохо разбирались в цветовых оттенках. А уж в нравственном аспекте она предъявляет в своём монологе целый список обвинений окружавшим её людям.
Фактически пьеса Н. Мошиной – это размышления об отношении к жизни со всеми её соблазнами и несовершенствами. И в этом смысле все герои, о которых вспоминает Наталия Ивановна, делятся на две группы: тех, кто принимает её такой, какая она есть и живёт настоящим (Наташа и её родители, Михаил Протопопов), и тех, кто прозябает и мечтает о светлом будущем (сёстры Прозоровы, Андрей, Тузенбах). Такой расклад практически совпадает с извечным русским архетипом: Хорь и Калиныч в «Записках охотника» Тургенева, Наташа Ростова и Пьер Безухов в «Войне и мире» Л. Толстого, Максим Максимыч и Печорин в «Герое нашего времени» Лермонтова, Татьяна и Онегин у Пушкина и т. д.
Главной коллизией пьесы, приводящей к конфликту, стало неудачное замужество Наталии Ивановны. Из-за своих капризов и ревности она отвергла близкого ей по духу богатого и оборотистого жениха Михаила Протопопова, выйдя замуж по воле случая за неудачника Андрея Прозорова. Из этой вполне заурядной житейской истории возникает субстанциональный конфликт, выходящий далеко за рамки частной жизни семьи Прозоровых. Ещё задолго до революции и связанных с нею подселений и уплотнений Чехов предрёк поражение дворянства и всей либеральной интеллигенции в силу потери ими веры и смысла жизни. В пьесе Мошиной Наталия Ивановна искренне недоумевает, вспоминая поведение сестёр Прозоровых. Ей кажется, что они никогда не понимали жизни, отравляя окружающим настроение вечным нытьём. А для сестёр, лишённых будущего и влачащих жалкое существование в настоящем, оставалась единственная отдушина – их счастливое детство в Москве, когда ещё были живы родители. Поэтому проходящая рефреном через всю пьесу Чехова реплика «В Москву! В Москву!» выражала их несбыточное желание, поскольку в прошлое дороги нет. В отличие от них Наталия Ивановна всегда жила настоящим. И благодаря этому она постепенно, как прожорливый кукушонок, вытеснила сестёр из их родного гнезда и прежнего уклада жизни.Почему же умные и образованные сёстры не смогли дать отпор воинствующей мещанке, эстетически слепой, нравственно глухой и неспособной к вере в Бога? Вероятно, в силу всё той же потери смысла жизни, заключавшегося для них в способности любить и быть любимыми. Автор «Розового платья…» с позиций современной интеллигенции реабилитирует в своей монопьесе «шершавое животное», одарив свою героиню и вкусом, и способностью к любви, и материнской заботой о детях. В монологе Наталии Ивановны есть важные слова о том, что «шершавым животным» её сделал муж Андрей. Благодаря его нелюбви Принцесса Грёза превратилась в чудовище, пройдя обратный путь одного из героев сказки С.Т. Аксакова «Аленький цветочек». Именно безволие, равнодушие и слабость характера Андрея Прозорова лишает его сестёр надежды на счастье и лучшее будущее и превращает Наташу в домашнего деспота. Это безволие и нелюбовь в свою очередь стали результатом казарменных порядков в доме Прозоровых, заведённых их отцом-генералом. Этот чёрствый и сухой человек, «сухостой», как метко припечатала его образ Наталия Ивановна, превратил свою семью из очага любви в обитель тоски и страданий. Пришедшая после его смерти в эту семью Наташа оказалась единственно свободным человеком, не искалеченным его гнётом. Для неё важны правила внешнего приличия, воспитанные в семье. До свадьбы она избегает визитов в неподобающие девушкам места и неприличных офицерских шуточек. В её речи французские слова перемежаются с грубыми просторечиями. Но в минуты тяжёлых душевных переживаний она «держит лицо», не позволяя чувствам вырваться наружу. Однако невысокий уровень культуры мешает ей достойно воспользоваться своей свободой, превращая её сильную волю в новый деспотизм. Экзистенциальный конфликт между сёстрами и Наташей разрешается в пользу последней. Это происходит за счёт ярких лирических сцен – «В театре», «Знакомство с Андреем», «На катке», «В гостях у Прозоровых», рисующих Наташу тонкой и думающей натурой, способной на искренние чувства. Эти лирические сцены напоминают лучшие традиции русской прозы от «Дворянского гнезда» И.С. Тургенева до рассказов И.А. Бунина и К.Г. Паустовского. И одновременно героиня монопьесы ведёт очень живой монолог с тонким ироничным подтекстом, способный при хорошей актёрской игре привлечь на свою сторону весь зрительный зал.Все основные герои пьесы Чехова представляют собой сниженные образы русской классической литературы ХIХ века. Солёный, постоянно подчёркивающий своё сходство с Лермонтовым, представляет собой жалкую пародию на романтического героя. Даже сама его фамилия – лишь соль из высохших водоёмов Онежского озера и реки Печоры, от которых образованы фамилии лишних героев русской литературы – Онегина и Печорина. Барон Тузенбах – бледная и карикатурная тень князя Мышкина. Деятельная Ольга слабо напоминает Веру Павловну из романа Чернышевского «Что делать?». Одержимая страстями Маша – жалкая копия Анны Карениной, соответственно Вершинин – постаревший Вронский, а Кулыгин – поглупевший Каренин. Романтичная Ирина – собирательный тип тургеневских девушек. Андрей Прозоров в своих лучших чертах претендует на образ князя Андрея Балконского, а его жена Наташа – на его возлюбленную Наташу Ростову. Михаил Протопопов у Чехова играет роль соблазнителя Анатоля Курагина, а у Мошиной своей участливостью к судьбе Наташи – ближе к Пьеру Безухову. Эти литературные прототипы чеховских героев указывают на крушение идеалов русского общества в эпоху капитализма, приведшего его значительную часть к духовному застою.
В целом, Наталия Ивановна в монопьесе – обыкновенная земная женщина, не лишённая недостатков, на которой держится семейная жизнь. В её глазах сёстры Прозоровы – «инфантильные, эгоистичные, злые пустоцветы». Но её мечты о счастье здесь и сейчас оборвала революция, убившая и раскидавшая её детей и любившего её Михаила Протопопова. В суровом 1921 году, когда пришлось почти всё продать, чтобы не умереть с голоду, она достала то самое розовое платье с зелёным пояском, в котором она когда-то ездила к Прозоровым для объяснения с Мишей, и на неё нахлынули чувства двадцатилетней давности. Из своего печального настоящего героиня монопьесы бросает упрёк Чехову, придумавшего и бросившего их на произвол судьбы.
Мошина в своей пьесе рисует будущее чеховских героев. Несчастная в семейной жизни Маша покончила с собой. Ирина Прозорова нашла себя в революционной борьбе и вернулась в Москву партийной начальницей, уведя с собой дочь Наталии Ивановны Софочку, примкнувшую к большевикам. Андрей Прозоров скончался незадолго до революции от удара, а его сестра Ольга умерла в годы Гражданской войны. Михаил Протопопов попытался уехать из страны с остатками армии Врангеля и пропал без вести. Сын Бобик стал белогвардейским офицером и погиб в феврале 1920 года во время трагического перехода войск Колчака через озеро Байкал. Основным прототипом этого образа стала биография уроженца Уфы Бориса Тромпетта, в реальной жизни ушедшего в Китай и скончавшегося в 1969 году в Бразилии. О судьбе сына Наталии Ивановне сообщил реально существовавший уральский писатель-эмигрант Павел фон Ольбрих, известный под псевдонимом Павел Северный. Этот постскриптум требуется автору пьесы для того, чтобы продемонстрировать очищение героини от своего эгоизма, поскольку хотя бы на словах она проявляет заботу о сохранении жизни своего возлюбленного Михаила Протопопова и страдает от гибели сына Бориса. Память о юности не даёт ей покоя. И в финале своего монолога она возвращает последнюю фразу из чеховских «Трёх сестёр»: «Знать бы, как всё обернётся».
Концовка монопьесы носит сатирический характер: Наталия Ивановна оказывается советской уборщицей, моющей сцену в том самом оперном театре, в котором впервые увидела сестёр Прозоровых. Прекраснодушные мечты Тузенбаха о всеобщем труде обернулись советской мобилизационной принудиловкой.
В характере Наталии Ивановны после потерь близких произошли положительные изменения. Её несокрушимый эгоизм потихоньку эволюционировал в заботу о тех, кто её покинул, но остался в её сердце и памяти.
Но даже это чудесное перевоплощение героини не приводит к разрешению вечного субстанционального конфликта, заложенного Чеховым в его «Трёх сёстрах». Все герои пьесы несчастны и одиноки, и между ними редко вспыхивает чувство любви, кажется, лишь для того, чтобы скоро погаснуть. Они не способны на сочувствие и бескорыстную помощь. Наталия Ивановна упрекает сестёр за то, что они ни разу не предложили ей свою помощь в заботе о маленьких детях. Андрей Прозоров с горечью говорит о том, что в городе, которому двести лет и в котором сто тысяч жителей, не было и нет ни одного праведника, учёного или художника. Все похожи друг на друга своей ограниченностью и пошлостью. И этот конфликт между высокими мечтами о разумной и красивой жизни в счастливом будущем и безрадостной действительностью в пьесе Мошиной не разрешился, а лишь усугубился после революции и гражданской войны. В наши дни этот конфликт ещё более усилился, благодаря техническому прогрессу и дальнейшему распространению рыночных отношений по всему миру. В современной версии «Трёх сестёр», как и у Чехова, потеря веры приводит к гибели эпохи, а та в свою очередь тянет за собой в реальную или духовную смерть всех мыслящих и тонко чувствующих героев. Остаются только Ирина, обретшая новую веру в большевизме и вернувшаяся с ней в Москву, и Наталия Ивановна, живущая сиюминутными заботами, подобно траве, цепко цепляющейся за жизнь при любых условиях. Назвать их судьбы разумными и счастливыми довольно трудно. Можно лишь признать, что конфликт дозрел до своего логического завершения, и на руинах прежней жизни появились ростки тех же вечных противоречий.Дописывать и переписывать чеховские пьесы в современной российской литературе занятие не новое. В 2000 году Б. Акунин дописал четвёртое действие к чеховской «Чайке» и в постмодернистских традициях превратил её в детектив и одновременно в пародию на этот жанр. В 2003 году Л. Улицкая перенесла действие «Вишнёвого сада» в наши дни и учинила в своей пьесе «Русское варенье» суд над современной русской интеллигенцией, ничему не научившейся, по её мнению, за прошедшие сто лет. Н. Мошина в своей монопьесе более человечна, сохраняя за своей героиней добрые начала и по-чеховски сострадая ей.