№8.2026. Инна Начарова. Отель «Пальмира»

Бессмертным солнцем светит колоннада.
В блаженный мир ведут её врата.
Иван Бунин

Когда-то, ещё в начале прошлого столетия, «…высокая, с лицом камеи, гладко причёсанная блондинка с узлом волос, сползающих на шею, голубоглазая московская неяркая красавица…»[1] Вера Муромцева, пленив накануне Ивана Бунина, уговорила его поехать в Ливан. За ними увязался и пианист Давид Шор, для которого это путешествие стало судьбоносным. Именно вернувшись из этого путешествия, он стал активистом движения сионистов в молодой Советской республике. Их путешествие описано самим Буниным и Муромцевой. Это был восторг. Главной целью поездки Бунина по святым местам Востока было погружение в прошлое и постижение тайн развития мировых цивилизаций. Его привлекало в людях Востока, в исторических памятниках и руинах некогда великих городов ощущение древности, связь времен. Бунин хотел «увидеть весь Восток, “настоящий”», то есть не только места, доступные туристам, но и те скрытые сферы, где жили обычные люди, местности, которые ничем не привлекательны с первого взгляда, где не было каких-либо достопримечательностей для показа иностранцам. В Ливане взору писателя предстал почти полностью разрушенный древнейший город – Баальбек. И вот описание его впечатлений от Баальбека: «А впереди – Баальбек, “руины храма, превышающего размерами все сделанное рукою человека”… Баальбеку уступали не только финикийские, но даже египетские храмы».

Утром 5 (18) мая Бунин и Муромцева вместе с Давидом Соломоновичем Шором на поезде едут в Баальбек. Дорога описана в финале очерка Бунина «Иудея» (в издании 1931 г. эта часть стала самостоятельным очерком «Шеол»).

Первое посещение развалин храма, посвященного богу солнца и плодородия Ваалу, который был перестроен римлянами и обращен в храм Юпитера, прервала гроза. Бунин с Муромцевой и Шором едва успели добраться до отеля. И это отель «Пальмира». История этого отеля уникальна. В 1874 году его построил православный греческий предприниматель из Константинополя – Перикили Мимикакис. Идея пришла к нему после того, как он понаблюдал за караванами, проходившими через Баальбек по пути в Иерусалим. Путешественники часто останавливались в городе, чтобы полюбоваться впечатляющими римскими руинами, которые тогда ещё не были полностью раскопаны.  Отель задумывался как придорожный мотель высокого класса для паломников, стекающихся с Запада, которые могли бы отдохнуть, прежде чем возобновить своё путешествие в Иерусалим. При выборе места для строительства предприниматель обнаружил практически идеальную ровную площадку – фундамент старого римского театра.

Когда Мимикакису пришлось покинуть страну во время Первой мировой войны, отель перешел к Мишелю Алуфу, чья семья жила в нем и поддерживала его в рабочем состоянии. Степень их вмешательства заключалась в том, что его жена вручную штопала иголкой и нитками подушки и покрывала на кроватях, а также добавляла в комнаты диваны. Я обожаю ручные кружевные покрывала для кровати.

Бунин останавливался в отеле ещё при его создателе Перикили Мимикакисе. После обеда Шор играет гостям Бетховена, и они все вновь идут гулять и любоваться античными развалинами. В воспоминаниях Муромцевой её собственный восторг и восторг любимого Бунина, который читал стихи здесь на развалинах под волшебным светом полумесяца. Он читал все восточные свои стихи, и она уверяет нас, что он никогда раньше, да и позже тоже, так вдохновенно и не читал. Здесь рождается его стихотворение «Храм солнца». Это лирическое размышление, исполненное восторга от увиденного. Как уверяют филологи, идея стихотворения в том, что истинное бессмертие – не в грандиозных памятниках, а в гармонии, свете и красоте, которые человек способен создать в согласии с природой.

В тот первый день с грозой Бунин и Муромцева подписывают короткие восторженные отзывы на открытках для матери Веры Николаевны Муромцевой и для сестры Антона Чехова – Марии. Когда-то Иван Бунин писал ей: «Гуляй, гуляй, Маша, пока воля наша, – когда замуж отдадут, такой воли не дадут!» Но Мария Чехова так и не создала семьи, посвятив свою жизнь брату.

Постояльцами отеля «Пальмира» Бунин, Муромцева и Шор были наряду с другими известными всему миру историческими личностями, такими как Ататюрк, Шарль де Голль, Альберт Эйнштейн, Уинстон Черчилль, Пабло Пикассо, Агата Кристи, Жан Кокто, Файруз, Император Вильгельм II, Мохаммад Реза Пехлеви, Элла Фицджеральд, Херби Хэнкок, Рудольф Нуриев, Фанни Ардан, Нина Симон и Марсель Пруст, который в книге «В поисках утраченного времени» написал о Баальбеке, и это стало неофициальной философией отеля: «Именно так следует назвать всё, что побудило меня сохранить то, что было сохранено. Потому что сохранить Пальмиру – значит вечно находиться в поисках утраченного времени». Пыль в Пальмире – это не пренебрежение, а свидетельство. Напольные плитки в стиле энкаустики хранят следы полутора столетий. Ковёр-килим тёмно-красного цвета с геометрическими узорами свисает от потолка до пола над стеклянным шкафом, в котором хранятся римские керамические сосуды, найденные в руинах по соседству. Храмы Бахуса и Юпитера изображены на каждой стене в виде гравюр в рамках – и снова, во плоти, в каждом окне. «Но трещины что-то значат. Дело не в эстетике. Трещины становятся частью этого места. Это похоже на изящное старение. Вы не можете стереть время, вы не можете его остановить. Вы должны слиться с ним и снова сделать его красивым».[2] Проходя по длинному коридору, ведущему в полуразрушенную столовую, кажется, что вы сталкиваетесь с призраками исторических личностей, которые останавливались в одном из 25 номеров этого отеля.

Принц Германии Фридрих Карл писал в 1883 году: «Когда мы, наконец, приехали в отель “Пальмира”, проведя восемь штормовых ночей в палатках, мы оказались в раю».

Также невозможно, поднимаясь по деревянной лестнице, не увидеть острый след, оставленный Жаном Кокто после его двух посещений Пальмиры в 1956 и 1960 годах. Мы толкаем дверь комнаты 27 и обнаруживаем, что на стене, как звёздная пыль, отражается дружеское приветствие Кокто, набросок лица с мутными и тревожными глазами. На террасе этой же спальни, где перед сном цвета кажутся соединенными материей, напоминающей золото, тот же Кокто написал: «Разве таинственные террасы Баальбека, с которых, как предполагается, люди уходят к звёздам, не являются идеальным местом, чтобы в нем души поэтов летали туда и обратно?» В этом они созвучны с Буниным в его стихотворении «Храм солнца». У него тоже золото и золотая пыль, улетающая в вечность и вихрем парящая здесь и сейчас.

Писательница Агата Кристи много путешествовала по Ближнему Востоку, сопровождая своего второго мужа, археолога Макса Маллована, который участвовал в раскопках в Сирии и Ираке. Баальбек с его грандиозными древнеримскими руинами был для неё логичным пунктом маршрута. Отель «Пальмира», расположенный прямо напротив храмового комплекса, был естественным пунктом остановки для гостей. Мало кто знает, что королева детектива была ещё и королевой путешествий. Ровно сто лет назад, в 1922 году, она совершила кругосветку. За свою жизнь Агата Кристи успела переночевать в иракской тюрьме, встать на доску для серфинга и оказаться в гуще мятежа в Южной Африке. Неизведанное манило её, а жизненный девиз писательницы гласил: «Попробуй всё хоть раз». И, к слову сказать, она была старше своего второго мужа на четырнадцать лет. Так что всемирно известная автор детективов была та ещё штучка! Более 70 лет назад Агата Кристи написала о своем прибытии в Пальмиру: «После семи часов жары и однообразности пейзажа – Пальмира! В этом, я думаю, заключается обаяние Пальмиры – её грациозная красота вырастает как по волшебству из горячего песка. Она прекрасная и фантастическая, невероятная с её театральной неправдоподобностью, будто видишь её во сне. Все эти площади и храмы, разрушенные колонны...»

Моё детство – это джаз. Папа был увлечённым джазменом, и Элла Фицджеральд пела мне колыбельные из динамика проигрывателя «Вега». Будучи маленькой девочкой, я понимала, что она удивительно-уникальная и, родившись в Гарлеме, подчинила своим голосом весь мир и… Элла Фицджеральд выступала в Ливане! Она давала концерты в рамках тура Jazz at the Philharmonic, который включал выступления в странах Ближнего Востока. В 1970-х годах певица участвовала в гастрольном туре, который охватывал Ближний Восток, в том числе выступления в Ливане. Это было частью её обширной концертной деятельности по продвижению джазовой музыки по всему миру. Первая леди джаза останавливалась во время этих гастролей в отеле «Пальмира», и она тоже любовалась древними руинами одноимённого города, и, кто знает, может, этот вид из окна отеля повлиял и на её творчество. Её корни были не только африканскими, но и имели ирландскую родословную. Она дружила с Мэрилин Монро и в детстве мечтала стать балериной. Но она выросла крупной и статной женщиной, заставляющей весь мир восхищаться её голосом.

Особое место в списке знаменитых постояльцев отеля «Пальмира» занимает ливанская певица Файруз. Она из мусульманской религии перешла в православие, чтобы выйти замуж за ливанского композитора Асси Рахбани. Именно её возлюбленный написал для неё первую песню. Асси Рахбани был православным христианином. Он родился в ливанской семье, исповедовавшей православие. Культ творчества Файруз в Ливане настолько уникален, что о нём невозможно не упомянуть.

Ливанцы почтительно называют Нухад Хаддад – это настоящее имя Файруз – «матерью ливанской нации» и «седьмой колонной Баальбека». Пик творчества Файруз приходился на 1970-е, однако её песни ливанцы слушают и сегодня: практически в каждой семье утро начинается с чашки кофе и песен Файруз. Он всегда считалась «голосом Ливана». 17 сентября 1994 года на площади Мучеников, в самом сердце Бейрута, проходит её первый концерт после 15-летнего молчания. Он становится символом возрождения Ливана, опустошенного войной. Считается, что в тот день Файруз выступала для «50 000 живых, собравшихся у её ног, и 200 000 призраков войны»[3]. Место для проведения концерта было выбрано не случайно: через район, в котором расположена площадь Мучеников, проходила так называемая «зелёная линия» – демилитаризованная зона, отделявшая мусульманский Западный Бейрут от христианского Восточного Бейрута.

В одном из номеров отеля «Пальмира» менеджер Рудольфа Нуриева, в прошлом модель и журналистка Джоан Тринг, запирала своего подопечного, чтобы он не ходил гулять поздно вечером в одиночку по набережной соседнего Бейрута, где стояли в гавани советские корабли. Тринг так беспокоилась, чтобы его не похитили, что старалась запирать Рудольфа в номере. Она позднее вспоминала, что она и Марго Фонтейн – балерина, которая стала постоянной партнёршей Рудольфа Нуреева после его «бегства» из СССР: их сценический дуэт просуществовал более 15 лет и считается одним из величайших в истории танца, – стали как бы его тюремщиками и по очереди запирали его, а он жутко злился. Джоан Тринг «ему говорила: “Только того тебе не хватало, чтобы один какой-нибудь араб схватил тебя и перепродал русским”. А он говорил: “Ох, они этого не сделают, не сделают”, – но всегда несколько раздражался по этому поводу»[4].

В 2014 году французская актриса театра и кино Фанни Ардан выступала в ливанском Баальбеке. Она участвовала в спектакле La Musica Deuxième  по произведению Маргерит Дюрас. Это выступление состоялось 31 августа 2014 года в рамках Баальбекского фестиваля. Вместе с Фанни Ардан в спектакле участвовал Жерар Депардье, и я думаю, что он тоже останавливался в «Пальмире». А где ещё?  

В Ливане в ходу французское приветствие bonjour. Вы тоже подумали, что на это повлиял визит Шарля де Голля? И здесь есть улица его имени. В общем, этакий Париж Востока. Сам де Голль приезжал в Баальбек в рамках широкого ближневосточного турне. Историки отмечают, что это было частью его попыток укрепить связи Франции с государствами Ближнего Востока в противовес влиянию США и Великобритании.

Во время Первой мировой войны Мимикакис передал ключи от Пальмиры Мишелю Алуфу, который, в свою очередь, передал их своему внуку Мишелю. В 1985 году управление, осложненное гражданской войной, которая в то время сотрясала Ливан и Баальбек, подвигло Мишеля Алуфа к решению избавиться от этого места. Али Эль-Хусейни, уроженец этого района, видит в этом целую область памяти о Баальбеке, которой угрожает исчезновение. «Никто не имеет права прикасаться к этим камням, кроме времени», – писал французский философ и востоковед Константин Франсуа де Вольней (1757–1820). Поэтому не случайно эта цитата находится в самом начале личной записной книжки Али Эль-Хусейни, где он собирает фрагменты изображений и воспоминаний об учреждении, которое он приобрел в 1985 году. Можно было бы даже поверить в эту фразу Вольни, посвященную «Пальмире», поскольку хранители этого места – Али, его жена Рима и с недавних пор их сын Хусейн – изо всех сил пытались заставить его выжить, ничего в нем не меняя. Владелица отеля Рима Эль-Хусейни, уроженка Бейрута, унаследовала любовь к городу, которую она никогда не могла объяснить иначе, чем «чистым чувством». «Я – продолжение Баальбека», – добавляет она. Эта любовь становилась основой для каждого решения, которое она принимала в отношении отеля «Пальмира»: что сохранить, что починить, что оставить в точности таким, как было. Душа Баальбека, отель «Пальмира» пережил империи, войны и 150 лет, не потеряв себя. Остановиться здесь – значит понять, что роскошь – это не новизна.  «Это капсула времени, – говорит Эль-Хусейни. – Вот почему было так важно оставить отель таким, каким мы его нашли; рассказать его историю – значит открыть его окна на город».

Основанный в 1874 году, отель «Пальмира» с исторической точки зрения является первым отелем на Ближнем Востоке. Тем не менее нужно знать Ливан, хрупкий рай, брошенный на раскаленный лик мира, и, в частности, древний город Баальбек, где зародилась Пальмира, чтобы понять его статус национального достояния. Географическое положение Пальмиры было в этом смысле его величайшим благословением и худшим проклятием. С одной стороны, он относится к пейзажу, близкому к мечте, с видом на руины храма Вакха, одного из самых грандиозных и хорошо сохранившихся римских сооружений в мире; и храм Юпитера, самый большой памятник, когда-либо воздвигнутый в честь этого божества в истории Римской империи. С другой стороны, он находится в самом сердце района, который на протяжении последних пятидесяти лет почти не знал покоя. Действительно, с началом гражданской войны в Ливане в 1975 году Баальбек был захвачен «Хезболлой» (проиранским ополчением) и семейными племенами, которые при малейшем споре превращали этот район в поле военных действий. С тех пор, по мере того как новый город анархически разрастался среди пережитков прошлого, Пальмира стала похожа на забытую семейную драгоценность среди новых построек. Стоимость двухместного номера в то время, когда мы уезжали, составляла 85 долларов США.

Али, старый охранник отеля, персонаж романа, вырвавшийся из другой эпохи, со своей старомодной элегантностью и медленными жестами, похожими на стихи. Кошки, отдыхающие на античных скульптурах, расставленных по всему вестибюлю, и уютный бар, оба погружены в свои воспоминания. Мебель, которая осталась прежней и свидетельствует о славном прошлом отеля. Кружевные занавески и москитные сетки над кроватями, которые раздувает ветер. Старые ставни, облупившиеся от смены времён года и солнца. Те же блюда, которые раскладывают на льняных скатертях в тени глициний. Например, на завтраки здесь всегда гостям предлагали набор холодных закусок, вчерашнюю питу и чайник чая. При этом в отзывах гостей отеля встречаются упоминания здешних ужинов. Судя по этим отзывам, меню было довольно атмосферным и отражало местный колорит. Гости отмечали, что ужин в саду или на террасе получался особенно приятным. В числе блюд и дополнений упоминали, например, свежий сыр, лаваши, а также травяной чай, который подавали по запросу. Также упоминается арак – традиционный ливанский напиток, сродни самогону, который гости могли пить во время ужина. На Ближнем Востоке местный самогон делают из винограда и семян аниса. 

Мужчины лет 60–70 приводят в порядок номера, работают официантами. Мне даже рассказали историю о том, что этих официантов трудно сфотографировать, потому что на самом деле они призраки. Чтобы проверить, я тоже фотографирую кого-то. Как и говорили, кадр получается размытым.

В 2021 году в отеле запустили проект  «Куадернос де Баальбек»: в центре его – арабские стихи, переведенные на испанский язык. Были организованы чтения в Баальбеке, на которых читали арабскую и испанскую версии стихов соответственно.

За свою историю отель менял владельцев только дважды: сначала от Мимикакиса к Мишелю Алуфу, писателю, опубликовавшему в 1905 году труд по истории Баальбека, а затем к Риме и её мужу Али Аль-Хусейни. Супруги познакомилась во время учёбы в американском университете. Али происходит из семьи политиков: его отец Хусейн Аль-Хусейни был избран в парламент Ливана в возрасте двадцати лет и был одним из основателей движения «Амаль» в 1974 году вместе с имамом Мусой аль-Садром. Когда Али узнал, что владелец планирует продать отель, он пришел в ужас. Золотые времена для семьи Алуф прошли, но супруги Аль-Хусейн увидели очарование отеля и решили заняться бизнесом – в разгар гражданской войны, в 1985 году. Они решили продолжить традицию. Традиция нынешнего названия отеля такова: однажды гость принес бюст Зенобии, царицы Пальмиры, которая в III веке защищала римлян. С тех пор она стоит на каминной полке отеля и стала его тёзкой. Один из «Авторов жизнеописаний Августов», некий Требеллий Поллион, сообщает, что сама царица Зенобия считала себя потомком Птолемеев и даже самой Клеопатры. Известно, что она являлась поклонницей египетской культуры. Согласно другим сведениям, её мать была египтянкой. В Ливане её называют Зейнеб.

В 1920 году в стенах отеля была подписана Декларация Великого Ливана, которая установила границы современного Ливана. 

6 ноября 2024 года стало известно, что ВВС Израиля уничтожили гостиницу «Пальмира» в результате бомбардировок Баальбека. Жизнь превратила Храм Солнца в зеркало, и теперь руины разных эпох смотрят друг на друга.

[1] По словам писателя Катаева.

[2] Слова владелицы отеля Римы Эль-Хусейни.

[3] Французская газета L’Express.

[4] Солуэй Диана. Рудольф Нуреев на сцене и в жизни. Превратности судьбы.