№1.2026. Владимир Ощепков. Пастырь

Продолжение. Начало в № 10 (2025)

1. VI. «Предел человеческой жизни…»

1

В самом начале лета 1887 года до Уфы дошли известия о землетрясении в городе Верном (ныне Алма-Ате): в ночь на 28 мая здесь произошло несколько подземных толчков, самый сильный из которых – в девять-десять баллов – полностью разрушил город, в котором тридцать тысяч жителей. Не осталось ни одного каменного строения. Пострадали восемьсот человек, из них погибли от трёхсот тридцати до трёхсот шестидесяти. Землетрясение охватило весь Туркестан: на север по Капальскому тракту – до Аягуза; на юг и юго-запад – до Пишпека (ныне Бишкека), включая побережье озера Иссык-Куль; на восток, по долине реки Или, – до города Кульджи.

Его отголоски чувствовались и в Омске, где газета «Сибирский вестник» писала, что жители города не могут быть спокойными, у них над головой теперь висит меч, так как землетрясение не прекращается, оно продолжается днём и ночью, начиная с рокового 28 мая до сегодняшнего дня, через каждый час, два или три чувствуются колебания земли. От толчков в горах то и дело раздается гул, как следствие обвалов. Первого июня днём ощущались колебания и толчки. Катастрофа настолько потрясла всех, что даже возник вопрос о переносе города в другое место.

В Уфе, к счастью, ничего подобного не было. Но отдалённое эхо «Верненской катастрофы» докатилось и сюда в виде кампании по сбору добровольных пожертвований в пользу пострадавших от землетрясения жителей города Верного. По подписному листу, составленному епископом Дионисием, было собрано и отправлено в июле преосвященному Неофиту, епископу Туркестанскому и Ташкентскому, для употребления по назначению 1382 рубля. Первый большой взнос в 25 рублей сделал сам Дионисий, показав тем самым пример всему причту и пастве.

Меж тем другое пугающее событие, а именно солнечное затмение, надвигалось на Уфу и всю Уфимскую губернию. Что предвещало это загадочное явление, каковы будут его последствия, какими бедами ещё обернётся?.. И хотя учёные давно уже знали всё о физической природе затмения и могли с точностью до секунды рассчитать его начало и конец, но домыслам и предположениям в народе не было конца. Вот и в этот раз: газета «Уфимские губернские ведомости», а вслед за ними и журнал «Уфимские епархиальные ведомости» опубликовали подробные данные о предстоящем 7 августа солнечном затмении. Указано, что в разных городах губернии начало этого явления можно будет наблюдать в разное время: в Мензелинске в 6 часов 51 минуту утра, в Златоусте в 7 часов 19 минут. Разной, хотя и не намного, будет продолжительность: от 2 часов 9 минут до 2 часов 13 минут в тех же уездных городах, а также в Бирске, Белебее, Уфе и Стерлитамаке. Для наглядности даже приложен чертёж – изображение того, в какой степени будет закрыт солнечный диск.

Но чтобы народ понапрасну не волновался, в епархиальных ведомостях 1 августа перепечатали статью о солнечном затмении из «Московских церковных ведомостей», в которой авторитетно утверждалось, что оснований для тревоги и тем более паники нет. Не стоит суеверно опасаться солнечного затмения и принимать его за конец света или предвещание голода, мора, войны или неурожая. В статье подробно и доходчиво разъясняется физический смысл этого природного явления, хотя признаётся, что, может быть, и при этом затмении многие испугаются, хотя бояться совершенно нечего.

Автор статьи И. А. Клейбер, напомнив о том, что последний раз затмение в России наблюдалось тридцать шесть лет назад, рассказывает о случаях, тогда бывших. Одна хозяйка побила горшки с супом и щами, думая, что все помрут в один миг и некому будет есть. В другой деревне мужики, приняв приближающего к ним незнакомца с огромной головой за Антихриста, попрятались кто куда мог. Один присел в овсах и начал кричать перепелом, думая: «Авось, собака, хоть птицу-то пожалеет…» Оказалось, что Антихристом они посчитали своего же соседа, который купил в городе жбан да и надел его на голову.

Каких-либо сведений о том, как воспринято было очередное затмение в народе, у нас нет. А епископ Дионисий в это время находился в дороге по пути в Санкт-Петербург, куда был вызван для участия в работе Святейшего синода. Тогда и состоялась его встреча с императором Александром III, о чём сообщалось в письме членам Уфимской консистории и с рассказа о которой и началось наше повествование^[1]. Что же касается участия в деятельности Синода, то сам Дионисий в одном из писем его секретарю Павлу Михайловичу Некрасову сообщал, что он недаром время проводит: поручают ему дела, требующие обдуманности. Продолжает работать над отчётом по обозрению церквей и причтов Уфимской епархии, покупает и отправляет в Уфу книги, интересуется, как там идут дела. Просит из его жалованья взять 25 рублей и употребить их для детей на ёлку в Святки. В одном из писем сообщает, что в Синоде состоится обряд наречения во епископа ректора Вологодской семинарии архимандрита Петра Лосева (родного дяди Запольского). Значит, жива в его сердце память о Никите Запольском, с которым вместе ехали они в далёкую Якутию, вместе служили священниками походных церквей…

В Петербурге Дионисий узнал о кончине елабужского 1-й гильдии купца и потомственного почётного гражданина Димитрия Ивановича Стахеева, который был истинным благодетелем для Уфимской епархии: его иждивением построено множество церквей, которые снабжены всеми принадлежностями, потребными для служения церковного. Епископ предложил консистории напечатать в «Уфимских епархиальных ведомостях» сообщение об этом печальном событии с тем, чтобы в облагодетельствованных им церквях имя его внесено было в синодик для всегдашнего поминовения за упокой души его.

А сверх того, много работает с корреспонденцией (сам ведёт входящие и исходящие, записывает в разносную книгу каждый пакет, на что уходит немало времени, каждый день по пять-шесть писем отправляет). Действительно, пока Дионисий находился в Санкт-Петербурге, обмен письмами с Уфой был как никогда интенсивен: почти каждую неделю по письму. Благодаря этому мы знаем, как проходили его дни:

«5 декабря служил Божественную литургию заупокойную в Петропавловском соборе по императору Николаю Первому и цесаревичу Николаю Александровичу. За обедней стояли три митрополита и два архиепископа. На панихиду вышли все шестеро. Тут почувствовал я в себе усталость и освежился холодной водой. Вчера (6 декабря) стоял обедню у Исаакия, на молебен выходили три митрополита, два архиепископа и три епископа. Никакого изнеможения я в себе не почувствовал»;

«28 февраля участвовал в хиротонии Нижегородского викария, 29 февраля присутствовал в Святейшем синоде, 1 марта служу панихиду по государю Александру II, 2 марта участвую на торжественном молебне – день восшествия государя на престол. Итак, дни мои не вотще текут (1 марта 1888 года)».

И почти в каждом письме – о состоянии здоровья, очень сдержанно, но достаточно, чтобы понять действительное положение дел:

«Здоровье моё с каждым днем укрепляется. 18 октября первый раз выезжал в люди, а сегодня собираюсь ехать в Святейший синод для присутствования. Молитесь о немощах моих. Погода здесь пасмурная и мокрая. При такой погоде и здоровому человеку на сердце не весело, а больному и подавно»;

         «После тяжкой болезни теперь совершенно здоров и даже как бы стал здоровее прежнего. Благодарю Бога, вразумляющего меня, наказующего и милующего»;

«Я, слава Богу, здоров и в церкви служу, но чувствую слабость и упадок сил. Но благодарение Богу, что остался в живых».

         Но кроме здоровья есть и другие проблемы:

«Вчера чуть не постигла меня новая беда: ехал я из лавры к преосвященному Никанору, и вдруг у кареты подломилась передняя ось, и колесо отлетело на несколько саженей. Лошадей удержали, и я сел в простую извозчичью пролётку, на которой доехал благополучно домой»;

         «В рождественские праздники, кроме церкви, ездить никуда не буду, значит, здоровье моё останется при мне. Вот в Крещение доведётся выходить на реку, вот трудно будет. Одеваться легко – простудиться можно, а тепло одеться – задохнуться можно. Но спрошу опытных людей и воспользуюсь их советом»;

«Скучаете вы без меня, но в сто раз более скучаю я по Уфе. Николай Фёдорович Вознесенский^[2] пишет, что при воротах не видно ни входящего, ни выходящего, один только датский дог Цезарь уныло сидит, как сторож дворовый. Три с половиной месяца уже прошло, как выехал я из Уфы, надеюсь: через полгода буду свободен. Наскучило мне здесь житьё, так бы и летел восвояси. И если, Бог даст, доживу до Пасхи, то с первыми грачами прилечу в сад свой»;

         «…меж тем с каждым днём срок моего возвращения приближается, и утешаю себя упованием свидеться с вами в мае…»

2

Возвратившись в начале апреля в Уфу, Дионисий начинает готовиться к главному событию года – 900-летию крещения русского народа. Еще 17 февраля 1888 года Святейший синод принял определение о праздновании этого большого юбилея. Синод призвал всех верных чад российской церкви к торжественному принесению Господу Богу благодарственной молитвы и к прославлению святого и равноапостольного князя Владимира, заботами которого было впервые положено твёрдое основание христианскому просвещению русского народа по учению восточной православной церкви. Главным днём торжеств определено 15 июля – день чествования памяти просветителя русской земли. Синод установил, что этот день относится к числу средних церковных праздников.

В феврале Дионисий находился в Петербурге и наверняка принимал активное участие в разработке этого документа. А по возвращении в Уфу ему пришлось уже практически воплощать всё задуманное в жизнь. И программа празднования, утверждённая им же, была выполнена во всех частях с безукоризненной точностью.

Накануне, 14 июля, во всех городских церквях совершено всенощное богослужение. С особой торжественностью и благолепием – в кафедральном соборе при стечении многочисленного народа. Богослужение провёл сам архипастырь с половины шестого до половины девятого вечера.

15 июля богослужение начато преосвященным Дионисием в девять часов утра и продолжалось до полудня. От города Уфы была изготовлена к торжеству дорогая хоругвь, расшитая по красному сукну золотом. После богослужения духовенство общим крестным ходом направилось по Казанской улице на реку Белую при звоне колоколов, пении певчих и военной музыке местного батальона. Город украшен был флагами, а вечером иллюминирован. Во время водосвятия сделано несколько ружейных залпов и выстрелов из пушек.

На два часа назначено было юбилейное торжественное собрание в библиотечном зале духовной семинарии. Инспектор семинарии Е. Зефиров произнёс речь, в которой высказаны были и развиты следующие положения:

а) 900-летие крещения русского народа есть праздник сколько церковный, столько и гражданский, праздник всего русского народа, православной церкви и русского государства, а потому, естественно, в праздновании его должны принять участие все истинно русские люди как члены единой православной церкви и единой семьи русского государства;

б) что дала нам православная вера и к чему она нас обязывает;

в) 900-летие крещения русского народа есть вместе и праздник древней церковной школы, некогда единственной и славной просветительницы русского народа, и позднейшей школы нашего времени – церковно-приходской как истинной воспитательницы и хранительницы святости веры, чистоты нравов и созидательности людей истинно русских и православных во славу Божию, на пользу царю и Отечеству и в утешение родителям.

Речь была закончена следующим благопожеланием:

«Иди, православный русский народ, стезёю, указанной нашим предкам самим Божественным Провидением чрез мудрую руку святого равноапостольного князя Владимира; стой твёрдо и незыблемо в православной вере своих отцов и монарху пребывай верным до гроба; в том залог твоей силы, могущества и земного благополучия, чем ты особенно страшен для врагов своих, которые не раз уже разбивались в продолжении 900-летия об эту несокрушимую твердыню твоей веры, преданности и нравственной силы. А в годину бедствий и каких-либо нравственных потрясений крепись, мужайся и, осенив себя знамением креста, твёрдо уповай на Бога наказующего, испытующего и милующего, помня, что только один Высший владеет судьбой народов, царств и жизнью отдельного человека, и пред ним одним, по примеру своих предков-россов, всегда “колена преклоняй, а мысль и ум на небо вперяй…”».

Произнесены были речи о князе Владимире. Публика осталась очень довольна и благодарила его преосвященство, семинарское начальство и лекторов за доставленное поистине духовное наслаждение в сей приснопамятный для нашего отечества день.

Биограф Дионисия, на которого мы не раз уже ссылались и неоднократно сошлемся ещё, – священник Евграф Еварестов – утверждает, что владыка освящал молитвой и благословлял открытие постоянного движения поездов по вновь построенному участку от станции Кинель до станции Уфа 8 сентября 1888 года протяжённостью четыреста пятьдесят две версты, как двумя годами ранее – начало этого строительства. Однако в «Уфимских епархиальных ведомостях» этот факт никак не отражён, не говоря уже о публикации его речи (тот же Евграф Еварестов по другому поводу заметил, что читающая Русь почти не знает проповедей преосвященного Дионисия, потому что он, убегая мирской славы и громкой известности, не имеет обыкновения отдавать их в печать. И делает это только по неотступным и усердным прошениям высокопоставленных лиц, благодаря чему несколько проповедей было всё-таки напечатано). Следовательно, в данном случае никто из высокопоставленных почитателей ораторского таланта архипастыря не проявил настойчивости…

         В октябре Дионисию исполнилось семьдесят лет. Никакого празднования юбилея не было: не принято, да и скромность не позволяет. А тут ещё и тревожные вести приходят из Петербурга: 19 октября получена телеграмма министра двора: императорский поезд, вышедший из ст. Тарановка, в полдень 17 октября потерпел крушение на 277-й версте, между станциями Тарановка и Борки, на насыпи, пролегающей чрез довольно глубокую балку; во время крушения их величества со всем августейшим семейством и лица свиты находились за завтраком в вагоне-столовой. При сходе с рельсов первого вагона произошла страшная качка, следующие вагоны слетали на обе стороны; вагон-столовая хотя и остался на полотне, но в неузнаваемом виде. Всё основание с колесами выбросило, стенки сплюснулись, и только крыша, свернувшись на одну сторону, прикрыла находившихся в вагоне; невозможно было представить, чтобы кто-либо мог уцелеть при таком разрушении; но Господь Бог сохранил царя и его семью. Спаслись и все находившиеся в этом вагоне, получив лишь лёгкие ушибы и царапины, кроме флигель-адъютанта Шереметева, которому раздробило палец руки.

Ещё в телеграмме сообщалось, что государь изволил лично распоряжаться организацией помощи раненым. Несмотря на крайне дурную погоду, при пронизывавшем дожде и сильной грязи он несколько раз спускался под откос к убитым и раненым и поместился в прибывшем к месту крушения свитском поезде только тогда, когда последний раненый был перенесён в санитарный поезд, а раненые отправлены в Харьков в сопровождении генерал-майора Мартынова.

На следующий же день в Уфимском кафедральном соборе проведён молебен в присутствии господина губернатора, служащих всех ведомств и большом стечении народа по случаю дивного избавления драгоценной жизни государя императора и его августейшей семьи от угрожавшей им величайшей опасности вследствие произошедшего на Курско-Харьковско-Азовской железной дороге крушения императорского поезда. Так что какой уж тут день рождения…

Многие гадали, по какой причине произошло крушение царского поезда. Была ли тому виной какая-либо техническая неисправность, или это снова бомбисты начали свою охоту на царя, как несколько лет назад – на его отца… Откуда-то стало известно (об этом в телеграмме не сообщалось), что у императрицы помята левая рука, ушиблена спина у шестилетней великой княжны Ольги, которую выбросило в окно на крутую насыпь. Сам император пострадал от ушиба спины. Тайком передавали друг другу, что Александр III, обладавший недюжинной силой, якобы держал на плечах крышу вагона, пока семья и другие пострадавшие выбирались из-под обломков.

Дионисию было и не до этих разговоров. 4 ноября 1888 года он пишет брату Григорию:

«…я три недели уже лежу на болезненном одре без рук и без ног и только теперь начинаю ощупью ходить около стен и стульев. …Исполнилось и мне семьдесят лет: предел человеческой жизни. Остаётся ждать и молить у Господа христианския кончины не постыдны и мирны…»

3

Но, видимо, рано ещё было подводить окончательный итог. Поправившись от болезни, Дионисий весь в делах и заботах. 13 ноября проводит в кафедральном соборе Божественную литургию и после оной, по случаю чудесного избавления от угрожавшей опасности их императорским величествам с августейшей семьей при крушении царского поезда – благодарственное Господу Богу молебствие. 14 ноября – литургия и благодарственное молебствие в день рождения императрицы Марии Фёдоровны. 21-го – Божественная литургия в день введения в храм Пресвятой Богородицы, 23-го – в день благоверного великого князя Александра Невского совершено освящение Александровской богадельни и сказано поучение о сострадании к ближним и пользе благотворительности.

В последний месяц 1888 года: 4-го, 6-го, 11-го и 18-го – литургии, а в день святителя и чудотворца Николая, а также тезоименства наследника-цесаревича и великого князя Николая Александровича, и храмового праздника Никольской церкви в ней – ещё и молебствие святому Николаю.

С начала 1889 года архиерейские богослужения идут с завидной регулярностью. В январе литургии проведены в Крестовой церкви города Уфы 5-го (также великое освящение воды), 6-го, 15-го (также благодарственное молебствие), 22-го (также молебен святой преподобной Ксении), 29-го. В феврале проведено 12 богослужений, в марте – 11, в апреле – 18, причём в Пасху – ежедневно.

11 мая 1889 года Дионисий пишет письмо брату Григорию:

«В конце мая отправляюсь для обозрения епархии и пробуду в походе не менее двух месяцев. Помолитесь, чтобы Господь послал мне ангела-хранителя и помог мне совершить предлежащий многотрудный путь среди язычников. Здоровье моё в настоящее время весьма удовлетворительно; служу неопустительно каждый воскресный и праздничный день и усталости не чувствую. Весна у нас началась хорошо, но с 6 мая наступил холод и даже порхал снежок. Сады мои расцвели, и в них поют соловьи, но совсем не так, каких слышал в Хитрове. Здесь какие-то слабоголосые. Зато в келье моей две канарейки такие голосистые, что с третьего часа утра спать не дают мне. А скворцы при самом окне гнездятся и уже кормят детей своих. Всё это радует и утешает меня, напоминая мне раннее детство в дому родителей моих».

И действительно 30 мая в половине пятого утра епископ со своей свитой выехал из Уфы^[3]. Утро было холодное и дождливое, так что пришлось надеть предусмотрительно захваченную с собой тёплую одежду. И уже на переправе через Белую у одного совершенно нового экипажа, первый раз выехавшего в путь, одна спица изломалась на мелкие части. Пока переправлялись через реку по очереди на лодках (мост был разведён для пропуска плотов с лесом) и разбирались с поломкой, прошло часа два. Часу в седьмом тронулись в путь по-настоящему. Шёл сильный дождь, дорога была невыносимо дурная, и только в девять часов утра добрались до села Берёзовка в семнадцати вёрстах от Уфы.

Вообще-то первоначально планировалось доехать до Белебея по недавно построенной железной дороге, однако от этого пришлось отказаться по двум причинам. Во-первых, многие церкви остались бы не посещёнными. Во-вторых, провоз экипажей по железной дороге дороже, чем их прогон по просёлочным дорогам. А то, что архиерею в его возрасте и при его здоровье это не совсем под силу, никак не учитывалось. И вновь перед путниками предстают одно за другим села Енгалыш, Дурасово, Новоалександровка, Верово, Знаменка и соседние с ними деревни…

Как и прежде, епископа тревожило прежде всего то, что много людей остаётся в язычестве, а некоторые принявшие веру православную тем не менее оказываются под влиянием сектантов разного толка. Во многих сёлах по пять-шесть мечетей, а церквей даже в редких уездных городах всего 2–3. Ещё после первой поездки по епархии в 1884 году Дионисий поставил перед Святейшим синодом вопрос об открытии двадцати восьми новых приходов, и Синод его просьбу поддержал, было выделено государственное финансирование, а епископу предоставлено право ходатайствовать перед местным гражданским начальством о наделении причтов землей. Но и этого недостаточно, нужно ещё больше строить церквей, открывать приходов и увеличивать число священнослужителей в них. Вот и в эту поездку он ставит целью разрушать козни поклонников лжепророка и укреплять силой креста верующих во Христа.

Как и всегда, в поездке Дионисий собирается не просто проводить формальную ревизию документов и церковных предметов, но и вникать во все стороны церковно-приходской жизни. Он оценивает состояние религиозно-нравственного просвещения паствы и обучения подрастающего поколения. Требует открывать школы там, где их нет. Где замечает какие-либо недостатки или отступления от церковных правил, делает строгие внушения. Находит всё благообразным – выражает свою архипастырскую благодарность и признательность. А ещё проводит архипастырские богослужения и поучения, хотя после двенадцатичасовой езды по тряской и худой дороге да под сильным дождем бывает, по его же признанию, «изнемогши телом и духом» и чувствует «нужду в отдохновении».

1 июня богослужение проведено в Белебеевском соборе, затем в уезде: 4-го в селе Городецком, 5-го и 6-го в селе Воздвиженка, где во второй день проведено освящение храма. В Мензелинском уезде: 10-го и 11-го в селе Мелькень и в Мензелинском Николаевском соборе, 12-го и 13-го в Мензелинском женском монастыре и селе Боровецком, 14-го на Святом Ключе, 17-го в селе Верхний Багряш, 18-го в селе Заинск, 21-го и 22-го в селе Драгун-Бахметево. 25-го совершена литургия в селе Топорнино Уфимского уезда, 29-го – в градо-Уфимской тюремной церкви и проведён водосвятный молебен во вновь устроенном колокольном заводе.

С каждым днём накапливаются новые впечатления. Что-то радует, а что-то и огорчает. Сравнил два прихода: в первом прихожане исконно русские, во втором – недавно крещёная мордва. Но в первом прихожане холодно относятся к исполнению христианских обязанностей, а школа грамотности на нуле; во втором же и прихожане благочестивы, и дети их успевают в науках похвально. Всё по русской пословице: «Каков поп, таков и приход».

С первой поездки запомнилась просьба построить церковь в одном из сёл. Дионисий не находил тогда слов, чтобы поблагодарить попечителя, во всём пошёл ему навстречу. Но оказалось: вместо церкви тот выстроил кабаки… 

В Белебеевском тюремном замке заключённые из числа раскольников рассказали такую историю: в 1887 году здесь шли проливные дожди и мешали дозреванию и уборке хлебов. Раскольники суеверно посчитали причиной их то, что они одного односельчанина, умершего от вина, похоронили на своём кладбище. Недолго думая, его достали из могилы и зарыли в каком-то болоте, хотя православный священник отговаривал не делать этого. И что же? Дождь пошел ещё сильнее! Теперь заключённые себя называют безумцами, а семьи их слёзно умоляют епископа походатайствовать за них, но как он может помочь их горю?..

В гражданском училище ученики давали хорошие ответы, но затруднились с ответом на такой вопрос:

– Можно ли из Белебея проехать по воде в Оренбург?

– Нельзя! – ответили после долгого раздумья.

– А какая река в Белебее? Откуда она течёт? И куда впадает?

– А, так получается, что можно!

Экзаменатор остался доволен: мальчики знают географию хорошо. И молитвы читали, и евангельские события рассказывали весьма удовлетворительно…

В сельце Кош-Елга порадовала только что построенная церковь. Причём её прихожане (все из крещёных чувашей) доставляли лес из Стерлитамакского уезда за сто тридцать вёрст на своих лошадях. И поставили храм на том месте, где у их предков было языческое капище. Дионисий сердечно благодарил прихожан, а священника Андрея Васильева за примерную заботливость о сооружении храма и усердное обучение детей наградил набедренником. Такой же награды позже был удостоен и священник села Матов Конон Добрынин.

В селе Надеждино понравилась забота прихожан об устройстве нового иконостаса и покраске церкви, на что собрано более 400 рублей. Усердно здесь посещаются внебогослужебные собеседования, открытые в начале 1888 года. А с начала этого года решено не допускать более в селе продажи вина в течение трёх лет. Положительно оценена постановка всего дела в церквях сёл Ильинское-Рябаш, Боровецкое, Семёно-Макарово, Сулли, Елизаветино. Но в селе Верхнетроицком храм, прежде бывший благолепным, ветшает и требует ремонта; он очень редко посещается прихожанами. Здесь много непримиримых раскольников.

В селе Воздвиженка состоялось освящение церкви во имя Воздвижения Креста Господня и Благовещения Божией Матери. Постройка началась ещё в 1884 году, но за неимением средств на приобретение икон, иконостаса и прочих принадлежностей дело затянулось. И вновь выручил известный в этом крае благотворитель, елабужский купец Димитрий Иванович Стахеев: за один месяц до кончины завещал своим наследникам довести дело до конца. Вновь Дионисий вспомнил его многочисленные заслуги, сказав после завершения литургии «приличное обстоятельствам слово»…

В сельце Гусевка епископа встретили с хлебом-солью. Он не первый раз здесь: в 1886 году проезжал и видел, как переселенцы, семей до сорока, только начали обживать новое место. Они рубили дома и попросили Дионисия указать им место для молитвенного дома. Но лишь только постройка была закончена, пожар всё истребил. Пережив это страшное несчастье, люди начали вновь отстраивать свою деревню. Более того, они ходатайствуют теперь о строительстве храма и назначении священника. «Народ вообще хороший», – делает немногословный вывод архиерей, сказав слова утешения и благословив всех.

4

Дорога продолжала испытывать путников на стойкость. В начале июня на одном из перегонов шёл проливной дождь с градом и постоянно гремел гром. Повозка со свитой направилась по другой дороге, попала в болото, из которого не сразу удалось выбраться. В другой раз у экипажа епископа вдребезги разлетелось колесо, и он был вынужден пересесть в коляску к становому приставу. По пороге пристав рассказал случай, бывший в прошлом году в его стане. В деревне, населённой крещёными татарами, умерла женщина. Нужно было удостовериться, что смерть наступила не от убийства, и пристав велел умершую анатомировать. Меж тем односельчане, среди которых было немало негласных отступников, хотели похоронить её по мусульманскому обряду. Но, узнав об анатомировании, все отвернулись от умершей, так что приставу самому пришлось заниматься похоронами, одеть бедняжку за свой счёт и похоронить её на христианском кладбище. Это особенно сильно подействовало на молодых женщин: они готовы были снова вернуться в христианство, чем по смерти быть изрезанными…

В селе Мелькень (это уже Мензелинский уезд) в первую поездку епископ освятил только место для построения храма, а теперь с радостью увидел, что церковь уже вчерне построена, а при ней и здание для школы, дома для священника и псаломщика.

Снова вспомнил Дионисий купца Димитрия Ивановича Стахеева при посещении Мензелинского Николаевского собора, где его благотворительность, а также Ивана Григорьевича Стахеева, Сергея Петровича Петрова и Павла Васильевича Щетинкина наглядно видна в том, что внутренний вид и благолепие собора с каждым годом улучшаются. Благодаря их денежным пожертвованиям удалось ликвидировать многие последствия случившегося несколько лет назад пожара, однако церковная библиотека, также пострадавшая при пожаре, всё ещё в неудовлетворительном состоянии. 

И в селе Боровецком храм тоже сооружён приснопамятным Д. И. Стахеевым, а сейчас поддерживается его сыном Николаем Димитриевичем, ныне московским купцом. Епископ обратил внимание и на то, что в селе два кладбища: новое в порядке, а старое даже не огорожено. В селе Сидоровка храм в зимнее время нередко не в состоянии вместить всех желающих, а летом прихожан мало, да и те в основном женщины. Причину видят в том, что мужское население занято работами на пристани, в том числе и по выходным дням. Впрочем, Дионисий увидел причину и бедности населения, и невыполнения долга христианина в другом, а именно: в безобразном обычае, по которому никакая артельная работа не обходится без вина. От этого страдают материально семьи, за пьянством следуют сквернословие и другие пороки.

Отрадно было узнать, что жители Бережных Челнов жертвуют на украшение храма доход от принадлежащей им базарной площади. Немало и людей, которые жертвуют из личных средств. Интересная встреча состоялась здесь у епископа Дионисия с протоиереем Вечтомовым, недавно вернувшимся из Сан-Франциско. После миссионерского служения в Америке он поступил на смиренную должность соборного протоиерея в городе Елабуге. Письменно они давно уже были знакомы, но увиделись впервые. Слушая его рассказы о чудесах того света, владыка мысленно переносился в другой мир, о котором знал кое-что из книг. Он был рад тому, что отец протоиерей пожелал участвовать в дальнейшей поездке: можно было вдоволь наслушаться его повествований о тамошних морских и железнодорожных странствиях.

В селе Бальчиклы священник Виктор Василенский был награждён епископом набедренником – за успехи по школе и за заботливость по церкви. В селе Борок Дионисий осмотрел недавно построенную церковь. В мае 1888 года, когда он возвращался из Санкт-Петербурга, на пристани в Елабуге к нему обратились купцы Земляновы с просьбой дать разрешение на постройку в Бороке церкви. И уже осенью того же года перенесённая сюда готовая церковь из соседнего села Вятской епархии была освящена во имя апостола Андрея Первозванного. Открыта здесь и школа грамотности. В селе Аты вчерне готова великолепная церковь. Дионисий вспомнил, как он ходатайствовал о выделении леса для неё через министерство государственных имуществ, а строительством церкви занимался благотворитель И. Г. Стахеев. Глядя на новое здание, владыка от радости не мог сдержать слёз...

Иван Григорьевич немало поспособствовал и строительству других ранее осмотренных храмов, которые все просто нет возможности упомянуть. В селе Большой Багряш 17 июня проведено освящение Троицкой церкви, сооружённой им же.

И снова пошёл дождь, затруднивший поездку. Дорога шла или густым лесом, или глинистой местностью, экипажи вязли в грязи по самые ступицы. Но всё же удалось к 6 часам вечера прибыть в пригород Заинска и тут же отправиться в церковь для слушания всенощного бдения. Здесь Дионисий отметил общий порядок во всём и весьма удовлетворительное религиозно-нравственное состояние прихожан, но особенно понравился ему церковный хор из мальчиков и девочек, а басовые голоса – из местных жителей.

«Оба здешние священники молодые (одному тридцать три, другому тридцать один год), живут между собой очень мирно, так что на них смотрят как на образец согласия и взаимной любви, и оба одинаково ревностны в исполнении своих пастырских обязанностей», – с удовлетворением завершает эту запись епископ.

Находясь в селе Кара-Елга, Дионисий получил письмо с критикой местного священника и вспомнил: в бытность его в 1888 году в Санкт-Петербурге здешний землевладелец генерал-майор артиллерии Греви заявился к нему с жалобой на священника Арсения Желвицкого. Дескать, тот и ведёт себя зазорно, и за требы вымогает, и на служение ленив. И сейчас в письме он снова просит удалить священника из села. Меж тем при осмотре в церкви всё в порядке, а прихожане дали о священнике отличный письменный отзыв. Вот с чем приходится сталкиваться иногда и выслушивать то, чего нет на самом деле.

В селе Елань обратили на себя внимание результаты работы церковно-приходской школы, открытой в 1880 году. Грамотных до открытия её было около десяти человек, а сейчас – более двухсот: превосходный результат работы священника Феодора Петрова и псаломщика Николая Александрова. Следует, отмечает епископ, священника представить к награде.

Село Александровское (Карамалы тож) на всём его протяжении делит ручей в аршин шириной на русскую и татарскую половины. В первой – красуется каменная христианская церковь, во второй – мечеть; но магометане не имеют здесь никакого вредного влияния на православных. Иная обстановка в следующем селении Драгун-Бахметево, где при открытии вновь построенного храма во имя Петра и Павла немало слов пришлось владыке сказать, убеждая местных прихожан стоять твёрдо в вере Христовой. Но порадовало то, что на освящение храма пришло множество народа из окрестных сёл и деревень, несмотря на проливной дождь. А священник Фрол Мальгин за заботливость о построении храма, усердие в обучении детей, твёрдое ратование против козней в адрес духовенства был награждён набедренником.

Село Николаевка было последним в Мензелинском уезде, отсюда можно было бы и воротиться домой на пароходе. Но преосвященный Дионисий не был бы самим собой, если бы не решил проехать ещё несколько сот вёрст до сельца Князь-Елга в Бирском уезде: там строится церковь, и визит епископа может ускорить дело. А за Князь-Елгой путь лежит через Андреевку, Дюртюли, Маядык, Печёнкино, Топорнино и Медведёрово (уже Уфимского уезда). И после двадцати семи суток в пути в семь часов вечера 25 июня под сильным дождем участники поездки благополучно прибыли в Уфу.

         Подводя итоги поездки, Дионисий отмечает: осмотрены все тридцать шесть церквей Белебеевского уезда, также все пятьдесят семь – Мензелинского уезда, по пять – Бирского и Уфимского уездов. Проделан путь в 1601 версту. В городах и сёлах совершено десять литургий, освящено четыре новых храма. Приятное утешение доставило епископу то, что во всех церквях мальчики и девочки, обучающиеся в церковных школах, участвуют в пении на клиросе, а в некоторых – есть настоящие певческие хоры, управляемые опытными регентами. В большинстве случаев остался он доволен знаниями детей молитв, символа веры, заповедей Божиих, событий из Ветхого Завета и Евангелия, хотя не обходилось и без ошибок.

         Вновь повторяется мысль о том, что побуждать детей к исполнению ими христианского долга должны родители, и не словами только, но прежде всего собственным примером благочестивой жизни. Не обойдено молчанием и то, что сельские кладбища содержатся весьма небрежно: многие ничем не огорожены, рвом не окопаны, по ним во множестве ходят домашние животные и портят могилы. Положительные примеры единичны: Белебей, Мензелинск – и всё…

5

         В июле, августе и сентябре владыка осмотрел двадцать одну церковь в Уфе (записи об этом нам не известны). Помимо того, было ещё одно событие, о котором стоит рассказать.

Одной из первых инициатив Дионисия по прибытии его в Уфу было расширение здания Уфимского женского епархиального училища и перенос домовой церкви из одних комнат в другие. Строительные работы велись под его надзором и руководством и завершились в сентябре 1889 года. Стараниями владыки освящению храма и дома была придана особая торжественность. 

Некий благодетель из Москвы пожертвовал училищу новое дорогое Евангелие и другие богослужебные принадлежности. Сёстры Уфимского Благовещенского женского монастыря преподнесли написанную ими икону Божией Матери, мастер иконостасного дела А. В. Трапезников – икону Христа Спасителя и киот, купец Г. С. Соловьев – большие свечи для всех подсвечников и люстры на 32 рубля 65 копеек. Воспитанницы училища убрали все иконы живыми и искусственными цветами, а пол – коврами.

         Накануне состоялось всенощное бдение, а 1 октября 1889 года торжество началось в девять часов утра с освящения престола и храма, затем совершена была архипастырем Божественная литургия. Владыка произнёс слово, в котором отметил, что главной целью благоустроения училищного дома есть создание условий для успешных занятий и лучшего приготовления воспитанниц к жизни общественной, а их задача – с раннего возраста проникаться благочестием, любовью к Богу и ближним, духом повиновения к старшим. Воспитатели же должны заменить детям отцов и матерей.

         В покоях начальницы училища был предложен чай и скромная трапеза, к которой приглашены духовные лица: протоиереи М. М. Светловзоров, В. Н. Бережковский, А. И. Никитский, С. Я. Константиновский; священники В. И. Покровский, Е. В. Еварестов, П. Геллертов и К. Левитский; а также уфимский вице-губернатор А. П. Румянцев с супругой, городской голова С. Л. Сахаров, управляющий контрольной палатой А. И. Радич и другие, а также наставники и воспитательницы училища. Были предложены тосты за здравие государя императора, первоприсутствующего Святейшего синода, старейшего иерарха Русской церкви, митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского Исидора, преосвященнейшего Дионисия и начальницы, руководителей, воспитателей, благотворителей и всех гостей.

И снова в путь. Вторая в этом году поездка для обозрения епархии состоялась уже зимним путём, когда выпал первый снег: с 9 по 28 ноября^[4]. Требовалось посетить церкви и приходы Златоустовского уезда, а проезд туда в летнюю пору из-за гор, каменистой почвы и прочих обстоятельств весьма затруднителен. Первая остановка – в селе Белегес-Иглино. В церкви народа было много. Священник Михаил Жуков весьма ревностно относится к проповеди слова Божия, за что прихожане имеют к нему глубокое уважение. Но особенно порадовало Дионисия обновление храма и сооружение нового иконостаса: в предыдущее посещение он указал на то, что стены снаружи требуют оштукатурки, а внутри – очистки от копоти, иконостас же – полного обновления. Всё это было исполнено, и преосвященный обратился к народу со словами благодарности, не преминув отметить и плодотворную деятельность церковно-приходского попечительства. Одобрил он и желание прихожан перенести базар в другое место, чтобы площадь церковную освободить от нечистоты и непристойных сборищ (близ церкви не должно быть никаких строений, могущих быть соблазном и опасностью для храмов, как то: питейных домов, торжищ, бань, кузниц и т. п.). Но решение зависит от земской управы, а вопрос перед ней поставлен ещё в 1878 году…

В селе Новотроицком Дионисий, помимо всего прочего, поблагодарил жителей за приведение в порядок местного кладбища, о чём также говорилось в предыдущее посещение. Отсюда планировалось следовать в починок Никольский прихода села Маркелово – гнездо и притон разных сектантов. Епископу давно хотелось лично увидеться с сектантами и побеседовать с ними, но проехать туда по причине малого снега оказалось невозможным, и решено было командировать к раскольникам опытнейшего в этом деле протоиерея Златоустовского собора Стефана Яхонтова. Тот позже, 17–18 декабря, выполнил поручение и сообщил, что в Никольском починке действительно есть секты как обычные для здешней епархии, так и совсем редкие: рябиновщина, гладкого креста, гладких икон и т. п. Причина, во-первых, в том, что жители починка – переселенцы из пяти или шести разных губерний, а во-вторых – главный начётчик и духовный отец Исайя Семенихин неугомонно придумывает и внедряет что-то новое. Впрочем, это даже и хорошо: большое количество сект не даёт ни одной из них усилиться и занять главенствующее положение, а постоянная взаимная борьба наскучила уже и самим сектантам. И все секты, в сущности, основаны не более чем на пустых измышлениях.

Протоиерей Яхонтов сообщил также, что Семенихин уже отстранён от должности духовного отца и многие бывшие духовные чада упрекают его за многие измышления и противозаконные действия. Высказываются предложения по открытию здесь молитвенного дома и присоединению к церкви на правах единоверия, но эти предложения пока не поддержаны большинством. Поблагодарив протоиерея за доставленные сведения, Дионисий решил всё-таки сам побывать в этом селении и разобраться во всём лично.

Но вернёмся к поездке. На границе трёх уездов – Уфимского, Златоустовского и Стерлитамакского, среди дремучих липовых дебрей стоит село Манагора, заселённое переселенцами из других губерний. По узким лесным просекам экипажи местами с трудом протискивались между пнями и деревьями. Версты за четыре до селения глазам путников представилась непонятная картина: нечто похожее на хлебные скирды, а на самом деле – заготовленное для сдачи купечеству мочало. Этим здесь занимаются все – мочальным и лубочным промыслом. Сколько липы немилосердно истребляется для копеечной прибыли, меж тем как гораздо большую пользу принесло бы разведение здесь пчелиных пасек. Да и в церковном отношении липа – полезнейшее дерево…

Церковь мала и скудна утварью, приход немногочислен. Школа грамотности открыта только в 1889 году, поэтому успехи её учеников не завидны. Утешительно то, что жители усердно посещают храм во все воскресные и праздничные дни, а матери приносят своих грудных детей для приобщения Святым тайнам.

Дорога от Манагоры до Симского завода также, как и вчера, была весьма затруднительна. Поэтому выехали в пять часов утра и прибыли часу в третьем пополудни, трижды сменив лошадей. Вечером совершено всенощное бдение, а на следующий день – Божественная литургия, после которой владыка сказал поучение о том, что православная церковь есть святая, соборная и апостольская. Тема выбрана потому, что во всех заводах и фабриках кроются сектанты, увлекающие своим лжеучением православных в ересь и раскол.

В тот же день переехали в Миньярский завод, где ночевали. Тронулись в путь в седьмом часу утра – и правильно сделали: дорога пролегала вверх по речке, которая во многих местах не замёрзла, и приходилось пробираться то густым кустарником, то по крутым прибрежным косогорам. И только часам к десяти утра добрались до села Бианки. По заведённому обычаю владыка стал испытывать мальчиков и девочек на знание молитв и заповедей. И только один мальчик сумел прочитать две молитвы, а более никто. Это дало повод обратиться к родителям: дети потому не знают молитв, что их отцы и матери тоже не знают их. И посоветовать священнику не венчать, если жених и невеста не знают ни одной молитвы. И ещё настоятельно озаботиться открытием школы при церкви, в чём пока священнику от прихожан нет никакой помощи. Другое дело в следующих селах Илек и Ерал, где ученики отвечали весьма удовлетворительно.

Следующим по маршруту должен быть Минский завод, но прямая дорога непроходимая, и надо было сначала направиться в Усть-Катавский завод, откуда проще съездить в Минский и вернуться обратно. Но стоило только прибыть в Усть-Катав, как туда прибыл священник из Минского завода со всеми церковными документами, знакомством с которыми пришлось потому и ограничиться (документы ведутся правильно и исправно).

В Усть-Катаве церковь каменная, построенная владелицей завода Козицкой ещё в 1799 году, два училища: двуклассное мужское (сто тридцать учеников) и женское (тридцать учениц). В селе Серпиевка церковь с 1882 года, но маленькая, и прихожане просили у владыки благословения и разрешения на сооружение новой церкви, на что тот охотно согласился. Богослужебный журнал и прочие документы ведутся исправно, но сам священник, как слышно, не всегда бывает исправен, за что владыка по-отечески временно возложил на него епитимию.

После сёл Карауловка и Катав-Ивановского завода началась территория Златоустовского уезда. В селе Юрюзанский завод церковь сооружена ещё в 1768 году, но погорела в 1846-м и тогда же за счёт заводовладельца была исправлена. К приходу относятся 6 деревень, из них в Тюбелясе есть земская школа, но дети с величайшим трудом читают по книге и нисколько не разумеют прочитанного, наизусть не знают ни одной молитвы. Совсем другое в следующем селе Айлино: мальчики и девочки отвечали по Закону Божию прекрасно и удивили Дионисия своими успехами, за что священнику Иоанну Березовскому объявлена благодарность; также он включен в список награждаемых.

Переночевав в Воскресенском единоверческом монастыре на берегу реки Ай, где Дионисий и его спутники были встречены хорошим песнопением, все в пять часов утра 15 ноября отправились в Саткинский завод. Дорогой навстречу двигались обозы с пушками и прочими артиллерийскими принадлежностями, следующие из-за Урала на австрийскую границу. Поэтому в церкви владыка счёл необходимым сказать поучение о пользе мира и вреде войны, имея в виду и то, что прихожане здесь вообще разделены на два лагеря – православных и единоверцев, пишущих друг на друга жалобы. Для их примирения Дионисий и выехал сюда, иначе их спорам и разногласиям не будет конца.

В Саткинском заводе две церкви и два прихода: православный (а в нём ещё немало раскольников всякого толка) и единоверческий. О том, насколько требовательны единоверцы к исполнению внешних обрядов, можно судить по такому случаю: одна дева вышла замуж за раскольника; вместе они стали ходить в единоверческую церковь. Жена, как светская женщина, стала являться в церковь с непокрытой головой, и за это нарушение заповеди апостольской её вывели из церкви. Пошли жалобы с её стороны на священника, а сама она никак не хочет покориться законному требованию единоверцев…

В Златоуст прибыли 17 ноября и осмотрели здесь Троицкий собор (при нём прекрасный хор и значительная библиотека из старых книг), Трехсвятительскую и Петропавловскую церкви, Свято-Троицкую единоверческую церковь, затем в селе Кусинский завод – Рождественскую церковь и два училища (оба оказались в весьма плохом состоянии), Богородскую и единоверческую церкви (последняя – приписная к такой церкви в Златоусте). Здесь сильно влияние австрийского лжеархиерейства, даже бывали случаи, когда обряд над умирающим был совершён не единоверческим священником, но лжепопом австрийской ереси.

В селе Леуза строится и готов вчерне великолепный каменный храм взамен деревянной церкви.  Прибытию владыки прихожане были несказанно рады и благодарили его за содействие в сооружении храма. Остался он весьма доволен, как и в прежнее его посещение, ответами учеников. Даже малые дети читали молитвы правильно.

В селе Старый Белокатай церковь отстроена в 1844 году на средства прихожан и, не подвергаясь никаким изменениям или разрушениям, существует в первоначальном виде. Прихожане надёжны и усердны к храму. Однако есть в приходе и значительное число раскольников: мужского пола двадцать четыре, женского – тридцать. Мальчики читали молитвы и рассказывали евангельские события хорошо. 

На примере следующего села Новый Белокатай вновь видно, как тщательно выясняет епископ ситуацию с раскольническим влиянием: он учитывает всех, кто находится под влиянием лжеучения, пусть это даже несколько человек. Вот и здесь выявлено раскольников двенадцать мужчин и четырнадцать женщин. Скрасило впечатление от визита очень хорошее чтение молитв и рассказывание евангельских историй учениками местной земской школы.

Ещё тревожнее обстоит дело с раскольниками в селе Корлыханово (Новые Ногуши тож). Здесь раскольников семьдесят пять мужчин и семьдесят восемь женщин. Есть две секты: австрийцы и беспоповцы. У австрийцев устроена даже моленная с алтарём и престолом. А временная православная церковь – деревянная; каменную только начали строить, положили фундамент, но архитектор забраковал.

20 ноября владыка со свитой прибыл в село Ногуши к шести часам пополудни прямо ко всенощной. На клиросе пели местные певчие из крестьян простым церковным напевом; пели весьма гармонично и порядок церковного служения знают хорошо. В самый же праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы преосвященный Дионисий в сослужении нескольких священников совершил Божественную литургию и сказал приличное празднику поучение. В целом же сей приход можно назвать хорошим в нравственном и религиозном отношениях, потому что народ к церкви и богослужению усерден.

Вновь отмечает Дионисий наличие раскольников в селе Емаши: десять мужчин и двадцать две женщины. Раскол состоит из трёх семейств, старшие в них упорны в заблуждениях, молодое же поколение, надо полагать, со временем оставит раскол. Не оказалось раскольников в сёлах Усть-Икинском, Сальёвка и Рухтино, немногочисленны они в Ярославке и Месягутове, Еланыше и Сикиязе, Кизильяре. Но много их в Дуване (шестьдесят семь человек), Метелях (семьдесят два) и особенно в Тастубе (сто восемнадцать человек), где священник активно пытался их переубедить – и не без успеха. Дионисий посоветовал при проведении бесед заранее выбирать одну тему и строго придерживаться её, не давать собеседнику возможности воспользоваться излюбленным приёмом раскольников в споре: уйти в сторону от темы, задав вопрос, на который трудно сразу дать ответ. Да, согласился с ним местный священник, именно так они всегда и поступают, а он даже не догадывался об их приёмах…

Завершив обозрение храмов Златоустовского уезда, Дионисий приступил к осмотру церквей Бирского уезда в селах Каирово, Абызово, Байки, Ургуш, Артакул, Аскино, Куяштыр, Ключи, Курачево, Новотроицком, Накаряково. В них где больше, где меньше, но везде есть раскольники. За последнее время открыто много церковно-приходских школ и школ грамотности, успехами их учеников, как и земских школ, владыка остался весьма доволен.

На завершающем этапе поездки осмотрены были церкви в сёлах Уфимского уезда Байбаково, Фёдоровка-Князево, Усы-Степановка, Казанка, Надеждино, Быково, Александровское-Волково и Ашкашлы. В Уфу вернулись 28 ноября, хотя первоначально предполагалось быть в пути до 5 или 6 декабря: свирепствовавшая повсюду эпидемия, именуемая инфлюэнца и осложнённая дифтеритом, понудила воротиться, чтобы предоставить священникам возможность успевать приходить к больным для преподания им христианского напутствия.

За поездку осмотрено шестьдесят семь церквей, в четырёх совершена Божественная литургия. Всего же за год осмотрено 193 церкви и совершено пути 2725 с половиной вёрст. Приходилось видеть владыке, как уже сказано, много и сладкого, и горького…

6

            Первым запоминающимся событием очередного года стало следующее: «4 февраля Уфу и нашего преосвященного Дионисия посетили преосвященные Авраамий, епископ Саратовский и Царицинский, и Иустин, епископ Тобольский и Сибирский, следовавшие – первый из Тобольска, а второй из Херсона – к местам своего нового назначения», –  сообщили «Уфимские епархиальные ведомости» в марте 1890 года как о случае небывалом, который надолго останется в памяти.

Автор публикации подробно повествует о деталях визита. Иустин прибыл на железнодорожный вокзал в третьем часу пополудни, а Авраамий – в восьмом часу вечера. Оба при колокольном звоне в кафедральном соборе препровождены были в архиерейский дом, где имели беседу об епархиальных делах и ночлег. На следующий день втроём посетили Воскресенский кафедральный собор, где поклонились местным святыням: Казанской иконе Божией Матери и Берёзовской – святителя Николая, осматривали стенную живопись и другие достопримечательности. Нанесли визит начальнику губернии, осчастливили своим посещением Уфимское епархиальное женское училище.

         В тот же день высокие гости отбыли: преосвященный Авраамий по железной дороге в Саратов через Самару, а преосвященный Иустин – в Тобольск через Пермь. Читатель наверняка уже заметил, что тема железной дороги всё чаще появляется в повествовании. Впереди будет рассказ о событии важнейшем применительно к ней, но ещё немного терпения. Вновь обратимся к «Уфимским епархиальным ведомостям» (№ 15 за 1890 год):

 «8 июня наш Уфимский пехотный резервный батальон праздновал освящение высочайше дарованного ему воинского знамени. Небывалое для Уфы празднество привлекло на место освящения массу разнородной публики, а та торжественность, с которою совершено освящение, вызвала глубоко-умилительные чувства во всех присутствующих. Чин освящения знамени был совершён его преосвященством, преосвященнейшим Дионисием в присутствии начальника 22-й местной бригады генерал-майора Пушкарёва, начальника губернии генерал-майора Норда и представителей от города и земства».

Нас, конечно, больше интересует не столько сама церемония, в деталях описанная Евграфом Еварестовым самыми яркими красками, сколько содержание речи Дионисия, которая действительно представляет собой образец его ораторского искусства. Владыка был достаточно краток, в меру эмоционален и вполне убедителен. Начал он с того, что история воинских знамён идёт с глубокой древности, когда Моисей по повелению самого Бога дал каждому полку большое знамя, а каждому отделению полка – малое, с тем чтобы, когда поднималось знамя малое, за ним шёл не весь полк, а когда большое – весь. Сказал, когда и с какой целью знамена стали украшаться крестом, каково значение сделанных на них изображений.

«Отсюда ясно, почему полковые знамена считаются такой святыней, на которую все смотрят с благоговением, которую в случае опасности защищают до последней крайности и которой присягают с безусловным самоотвержением, – подвёл итог Дионисий и призвал: – Да послужит вам это знамя в честь и славу! Да побуждает оно вас и во время войны, и во время мира блюсти и возвышать честь вашего батальона верной службой, добрым поведением, доблестным исполнением своего долга. Да воспитывает оно в вас готовность пролить последнюю каплю крови, положить жизнь за царя и Отечество, когда потребует того долг вашего служения, ваша беззаветная преданность царю и царству!»

Все были восхищены добродушием, простотой в обращении, теплотой сказанного владыкой слова, но особо было отмечено, что преосвященный по просьбе командира батальона отложил даже свою поездку: 3 июня предполагалось выехать из Уфы для обозрения епархии.

Впрочем, в этот год было не до длительных поездок: ровно через месяц очередное торжество, имеющее действительно огромное значение: открытие участка железной дороги от Уфы до Златоуста. Рельсовый путь от Самары до Златоуста был проложен менее чем за пять лет!

Дионисий произносит речь, поздравляет граждан Уфы и всей Уфимской губернии с этим многознаменательным событием, благодарит устроителей нового пути с благополучным окончанием этого многотрудного дела. Он считает себя счастливым от того, что Господь сподобил его быть с самого начала свидетелем сего великого дела, выражает надежду, что в будущем  Европейская Россия будет соединена с Сибирью рельсовым путем через Уральский хребет, а в дальнейшем от берегов Невы до устья Амура, от моря Варяжского до берегов Тихого океана проляжет ровный и быстрый путь.

Отвлечёмся от речи и скажем от себя: Дионисий на своём опыте знает все прежние трудности и опасности пути от Уфы до Златоуста и мог бы сказать об этом. Однако сугубая скромность, как всегда, сдерживает его, и владыка повествует о том, каким многотрудным был путь государя Александра I из Уфы в Златоуст в сентябре 1824 года и Александра II в 1837 году при посещении им, ещё будучи наследником престола, Оренбурга, Екатеринбурга и Златоуста. Призывает приносить молитвы, моления и благодарения Господу Богу о всемилостивейшем монархе нашем Александре Александровиче, державным мановением коего многие кривые и стропотные^[5] пути превращаются в прямые и ровные, а над непроходимыми безднами пролагаются пути удобопроходные и безопасные…

Продолжение в следующем номере

[1] Письма из Петербурга опубликованы в № 11, 22 и 23 за 1904 год «Уфимских епархиальных ведомостей».

[2] Преподаватель Уфимской духовной семинарии.

[3] «Уфимские епархиальные ведомости». 1889 год, № 18–24, 1890 год, № 1–9.

[4] «Уфимские епархиальные ведомости». 1890 год. № 10–19.

[5] Стропотный – здесь: извилистый (устар.).