Наталья Мамаева. Сеансы для души

КАК Я БЫЛА ДЕТЕКТИВОМ

Меня сократили. Как совершенно никчемную единицу коллектива. Но поскольку в трудовой книжке как-то не принято писать: «За полнейшую профнепригодность и гипернеусидчивость», меня мягко попросили «по собственному». Я не стала сильно огорчаться по поводу расставания со столь унылым заведением, как моя — уже бывшая — контора. По образованию я бухгалтер. Но бухгалтерское начало в моей голове сводится к одному: «А что я буду иметь с этой занудной работы?» То, что я имею, меня просто смешит, чаще — раздражает. И потом, я физически не в состоянии целый день сидеть как пришитая. И считать, считать… С ума можно сойти! Меня всегда тянуло к перемене обстановки, будням, когда дни не похожи один на другой, как картинки в калейдоскопе, каким-то приключениям. А какие могут быть приключения, если живешь от зарплаты до зарплаты и в замкнутом пространстве: дом — работа — дом?

Но удача всегда приходит неожиданно. Удачей посчитала я увиденное в газете объявление: «Требуются сотрудники в частное сыскное агентство». Вот это по мне! Встречи с разными людьми, слежка, погони, а может, и стрельба?! В тот момент я даже и не вспомнила о таком незначительном факте, что любое оружие — будь то гранатомет или же простейший газовый пистолет — я видела лишь по телевизору.

Пришла на собеседование. Работодатель — он же хозяин агентства — внимательно посмотрев на меня, подвел итоги: «Очень хорошо, вот такая серенькая нам и нужна». Оскорбиться за свою внешность я не успела, поскольку пришлось выслушивать, каким будет мое первое задание. Мне поручалось следить за молодым человеком (фото и адрес прилагались), который, как предполагала его любовница — обеспеченная, но весьма солидного возраста дама, — ей изменяет. Мне надлежало выследить молодого повесу и обязательно (!) сфотографировать его с дамой сердца или любой другой, подвернувшейся под руку. Я обрадовалась, услышав, что не должна заснять объект охоты непременно на пляже в обнимку с кем-то или в какой-то, напоминающей интимную, обстановке: годились фото из летнего кафе на улице.

— Все максимально просто, — сказал мой новый шеф и весьма недвусмысленно кивнул в сторону двери…

Утром я встала пораньше, добралась до точки «икс» (так мысленно я окрестила дом, где живет мой подопечный) и заняла удобную, на мой взгляд, позицию для наблюдения — возле соседнего подъезда. Чтобы в дальнейшем объект не смог опознать меня, на нос я водрузила солнцезащитные очки (жаль, что утро оказалось пасмурным) и шляпу из соломки с огромными полями, украшенную веточками сирени. Я купила ее на распродаже года два назад: она была единственной и, видимо, отпугивала всех своими размерами. Но сейчас главным было замаскироваться.

Но я, как видно, не учла ночной образ жизни клиента. Во всяком случае, на работу он не торопился. Хлопали подъездные двери, мимо меня проходили недовольные молодые мамаши, которым, судя по выражению лиц, надоело каждое утро таскать упиравшихся и невыспавшихся малышей в детский сад. На меня они не обращали ни малейшего внимания, словно я вся была кустом сирени. Затем наступил черед бабушек с бидончиками, спешащих занять очередь за молоком. Но они успевали подозрительно взглянуть в мою сторону. И у большинства взгляд был цепким, словно стоп-кадр при просмотре пленки. Это было еще терпимо. Совсем не сложились мои взаимоотношения с гуляющими псами. Я боюсь их до паники, до слабости в ногах и темноты в глазах. Буквально теряю сознание при виде слюнявой пасти и желтых клыков, если даже эта пасть, как утверждает хозяин, улыбается. Вот и сегодня каждая из этих породистых (так и хочется сказать — дряней) считала своим долгом подбежать и обнюхать меня, замирающую от страха. А один особо наглый кобель взял и помочился на ножку скамейки. Тоже, наверное, принял меня за куст сирени…

В первом часу дня, голодная, измотанная неподвижным сидением и любопытными взглядами, я увидела долгожданный объект слежки. Он неторопливо вышел из подъезда и направился к стоящей в глубине двора «ауди». Мысли заметались: где взять такси? И где взять деньги на такси? Через минуту металась я сама — в поисках этого проклятого такси. Его не оказалось. Объект спокойно завел машину и уехал. Мне же оставалось только вздохнуть: такой поворот событий не был предусмотрен…

Поплелась в офис с докладом. Зайдя в кабинет к шефу, решительно заявила:

— Ему удалось скрыться. Дайте денег хотя бы на такси. Не бегать же за машиной… — Потом выдохнула и добавила: — Или машину с водителем. Можно и без него.

Шеф долго смотрел на меня. И молчал. Не узнавал, наверное. Тогда я чуть приподняла поля шляпы, скрывающие мое лицо. Взгляд начальника стал более осмысленным. В какой-то момент мне показалось, будто бы он хотел сказать, что мы вряд ли сработаемся. Прошло еще несколько томительных секунд. Шеф продолжал пристально разглядывать шляпу. Особенно, по-моему, ему понравилась веточка сирени. Наконец, посмотрев мне в глаза, он задал, на мой взгляд, совершенно бестактный вопрос:

— Вы в таком виде и по городу ходите? — И, чуть помедлив, добавил: — А вот в салон машины в этой шляпе вы вряд ли поместитесь…

Я обиженно захлопала ресницами. Но шеф уже сменил тему. Откуда-то из-под стола он извлек дипломат и открыл его. О боже! Я никогда не видела столько денег. Небрежным жестом, но несколько стиснув зубы, глава сыскного агентства пододвинул ко мне небольшую пачку. Долларов. Я приготовилась услышать привычное: «Распишитесь за подотчетную сумму», но оказалось, что нынешним вечером я должна быть в казино «Буратино», где имеет дурную привычку бывать и молодой друг преуспевающей бизнес-леди.

— Только оденьтесь как человек, — напутствовал меня шеф, искоса взглянув на шляпу. — Не в баню — в казино идете.

Он начинал мне нравиться. И моя новая работа тоже…

К посещению казино я готовилась тщательно. Несмотря на июльскую сокрушительную жару не побоялась наклеить и ногти, и ресницы. А уж накрасилась так, что напоминала вышедшего на тропу войны индейца. Мой язвительный братец, наблюдая за моими приготовлениями, поинтересовался: «А челюсти запасной, покрытой лаком, у тебя нет?» — «Зубы у меня свои!» — отрезала я. «А ресницы и ногти отсутствуют?» — тут же отозвался он. Мы не ссорились, это было обычной словесной разминкой.

Попасть в казино оказалось непросто. Нет, бдительный охранник тут ни при чем. Просто сначала я никак не могла вписаться во вращающуюся дверь, затем дважды каким-то непонятным образом наступила на подол своего единственного вечернего платья и чуть не упала. А в довершение ко всему не поняла, что стены зеркальные, и слегка приложилась лбом к собственному изображению. В тот самый момент я и увидела своего подопечного, с улыбкой направлявшегося ко мне. «Все, он меня вычислил, — я была в панике. — Что делать?»

— Олег, — представился объект слежки.

«Спасибо шляпе», — чуть не сказала я вслух. И почему-то смущенно пробормотала:

— Ольга.

Через секунду, впрочем, ко мне вернулось обычное присутствие духа. Разве нельзя знакомиться с объектом слежки? Шеф ничего об этом не говорил.

— Новеньким всегда везет, это аксиома, — продолжал новый знакомый, уводя меня в глубь зала к столам. А я уже чисто машинально успела отметить, насколько приятен в общении этот молодой человек.

— Я буду играть, а ты просто сиди, — говорил он. Не успела я и глазом моргнуть, как Олег сделал ставку, назвал какие-то цифры и уже через несколько минут игра закончилась. Не в нашу пользу. А еще через пару минут выяснилось, что за столом я была не просто манекеном. Нужны были и мои деньги…

Расстроенная, без цента в кармане, я вышла из казино. Олег догнал меня.

— Поехали, — сказал он, открывая дверцу уже знакомой мне машины. — Я знаю место, где можно достать деньги.

— Банк, который легко грабить? — даже улыбалась я через силу, и это было вернейшим признаком того, что все идет не так, как надо.

«Я же слежу за ним, — успокаивала я себя. — Не могу же не попробовать вернуть деньги. И насчет совместных поездок в машине шеф тоже ничего не говорил…»

Мы припарковались возле какого-то офиса. Олега не было минут двадцать. От нечего делать занялась любимым делом: стала разглядывать себя в зеркало. Заметила, как невдалеке остановился «жигуленок», настолько обляпанный грязью, что его первоначальный цвет вообще не просматривался. Олег вышел из офиса с видом победителя, насвистывая какую-то мелодию. И мы снова отправились в казино. Вслед за нами тронулся и «жигуль»-неряха. Я бы не обратила на него внимания и возле сверкающего огнями казино, где припарковались иномарки всех мастей, если бы этот самый «жигуленок» не напоминал ободранную бездомную кошку рядом с чистыми и умытыми домашними…

На сей раз везло. Но чувствовала я себя почему-то неуютно, хотя и не делала больше попыток упасть, запутавшись в подоле. Ощущение было такое, словно в спину мне впивался чей-то враждебный взгляд. После очередного выигрыша я все-таки уговорила Олега остановиться. Это было непросто, но желание отметить удачный вечер тут же, в ресторане «Буратино», взяло верх. От легкой музыки и столь же легкого вина я почувствовала себя вполне комфортно. Новая жизнь в качестве агента мне определенно нравилась. К тому же шеф ничего не говорил, что с подопечными нельзя пить на брудершафт…

На следующее утро объект слежки сам заехал за мной. Выяснилось, что деньги во время вчерашнего ужина кончились. Они вообще имеют свойство быстро исчезать. Мы поехали в офис для доклада шефу. Правда, в чем он будет заключаться, я представляла себе весьма смутно. У главы агентства был какой-то странный цвет лица: землистый и в красноватых пятнах, словно кто-то старательно перепачкал его губной помадой. «Съел, наверное, что-то не то», — подумала я и бодрым голосом спросила:

— Шеф, а как насчет гонорара? — На миг мне показалось, что воздуха ему не хватает, а глаза закатываются. Он стал равномерно-багровым, словно переспелый помидор, а затем медленно достал из-под стола дипломат. Но не успела я обрадоваться, как увидела портфель совершенно пустым: не то, чтобы денег — клочочка обычной бумаги нельзя было в нем найти.

— Преогромнейшая тебе благодарность от фирмы «Аполлон» — наших конкурентов, — говорил шеф, все больше раскаляясь. Я очень некстати вспомнила рекламу сковородок «Цептер»…

— Вот твой гонорар, — он швырнул на стол пачку фотографий. Вот мы с Олегом, довольные, выходим из казино, вот за столиком пьем шампанское, а вот он нежно обнимает меня… Черт побери, ну какая необходимость была обниматься на глазах у всех? И кто мог подумать, что эта старая ведьма наймет сразу две фирмы? Но все равно на фотографиях мы смотримся очень и очень неплохо…

«Это я разорила шефа?» — стоило оказаться за дверью, как эта мысль пришла мне в голову. И тут же я вспомнила, что в прошлый раз глава агентства доставал дипломат-близнец не с левой стороны, а с правой.

«Надо запомнить этот фокус, — подумала я. — Пригодится, когда у меня будет свое собственное агентство. А пока попробую устроиться в «Аполлон» — возьмут, наверное. Они ведь теперь мои должники… Только вот машина у них больно уж грязная…»

…Из офиса, где мы были накануне, Олег вышел растерянным. Он молча сел в машину и также молча протянул мне пачку фотографий.

— Я уже успела их рассмотреть, — сказала, протягивая ему точно такую же.

— А может, правильно говорят, что все, что ни делается, — к лучшему? — произнес Олег, обнимая меня.

«Спасибо конкурентам», — хотелось ответить мне, но я подумала, что лучше иногда промолчать. И шеф ведь ничего не говорил, что целоваться в машине нельзя…

СЕАНСЫ ДЛЯ ДУШИ

После очередного падения я устала подниматься и убеждать себя: «Ничего, я сильная, выдержу». Но вот наступил момент, когда я окончательно поняла, насколько туго завязанным оказался узел моих проблем. В одиночку не разрубить, не распутать. А душа — в ссадинах и ушибах. Решила попробовать жить по западному образцу: обратиться за помощью к психоаналитику.

Клюнула на первое попавшееся объявление: «Прием ведет врач высшей категории, магистр, дипломант международных конкурсов («Опечатка, наверное», — подумала я), стопроцентно излечивающий…» Дальше шел обширнейший перечень болезней начиная от псориаза и кончая энурезом.

Магистром оказалась женщина ближе к пятидесяти, ярко накрашенная, с выжженными до белизны волосами. Была она торопливо-говорливой и, может быть, поэтому, а может, из-за обилия косметики напоминала попугая, только-только научившегося говорить и поэтому стремящегося наверстать упущенное время. Я не уловила логики нашей беседы, но неожиданно с удивлением обнаружила, что вот уже минут десять выслушиваю ее монолог о многочисленных родственниках, к характеристикам которых прилагались эпитеты, вряд ли уместные в разговоре с незнакомым человеком. По рассказу, в котором особо выделялись сюжетные линии «брат-сват», «золовка-свекровка», «деверь-шурин», можно было сочинить нечто не хуже «Санта-Барбары». Ну уж, во всяком случае, не короче. Моя бедная голова начала побаливать не столько от обилия названных родственников, сколько от пакостей, которые они делали друг другу. «Осиное гнездо какое-то», — обреченно подумала я. Между тем отведенное на прием время таяло, как мороженое в тридцатиградусную жару.

— А у вас есть деверь? — проблески интереса к моей персоне у магистра проявились в тот момент, когда я уже начала было подумывать о том, что мои собственные проблемы ничто по сравнению с тем, что творится в этом семейном «серпентарии». Я отрицательно покачала головой, собираясь все же говорить о своем, но кудесница уже потеряла ко мне всякий интерес. Может, время вышло, может, из-за отсутствия деверя… Так я и ушла ни с чем, зато почувствовала себя чуточку психологом. Выслушивать ведь тоже нужно уметь…

Подружка, которой я рассказала о своем визите к «победительнице конкурсов», хохотала так, что я уж было начала беспокоиться за нее. Наконец она сказала:

— Дронова — бывшая парикмахерша. Грубиянка ужасная. Ее, кстати, и уволили за длинный язык. Одна из клиенток попросила сделать прическу попышнее. А та тут же с готовностью пообещала: «Щас сделаю. Будете как лахудра». Но, главное, обратилась-то на «вы».

…Про целителя широкого профиля номер два и рассказывать неинтересно. Он лечил гипнозом. И ухитрился во время сеанса заснуть первым. За компанию от нечего делать подремала и я, но легче не стало.

…Убогая обстановка кабинета очередного разрекламированного экстрасенса ну никак не гармонировала с суммой гонорара, которую назвал этот в общем-то ничем не примечательный на вид доктор. Даже халат у него был под стать всей обстановке и физиономии — серенький какой-то. Начал он с того, что представился Валиком. У меня тут же возникли какие-то диванные ассоциации, но с третьей попытки я поняла, что зовут его Валентином. «К чему такая фамильярность, — подумала я, но одернула себя, — иначе, наверное, сложнее установить контакт с пациентом». Минуту спустя, порывшись где-то в дальнем ящике стола, он достал мятые — словно теленок слегка пожевал — бумажки и, торжественно назвав их лицензиями, как фокусник, мгновенно спрятал обратно. Прочесть почему-то не дал. Глаза у доктора экстра-класса постоянно бегали и блестели, как у алкоголика, которому невесть откуда привалила бутылка. Он ощупывал меня взглядом, словно примеривался: с какой части тела начать лечение. И молчал. Я почувствовала себя неуютно, но, вспомнив, сколько заплатила этому специалисту, с выводами постаралась не торопиться. Наконец он заговорил:

— Вы понимаете, я лечу нетрадиционными методами. Они могут показаться странными… (А как же иначе? Я бы тогда обратилась к терапевту по месту жительства). Некоторые гадают по руке, а я вот по… коленям…

«По чему он гадает? Какие такие на коленках могут быть линии жизни?» — мысли в моей голове пронеслись со скоростью, присущей компьютеру последней модели.

Но удивительно: я продолжала сидеть, словно памятник, не шевелясь. И тут «доктор» приступил к лечению. С каким-то невообразимо диким воплем он упал передо мной на колени. Произошло это столь стремительно, что я и опомниться не успела. Видно, он хорошо натренировался на других пациентках.

— Королева… только не уходи, — бормотал он, прижимаясь к моим ногам.

«Маньяк какой-то», — думала я, пытаясь увернуться от его слюнявых губ.

— Тебя самого лечить пора! — я так хлопнула дверью, что та чуть не слетела с петель. Ей, несчастной, явно досталось не впервой.

Этот «целитель» с большим «опытом», признаюсь, меня сильно разочаровал, поэтому всю следующую неделю я сидела смирно дома и ни о каких чудо-докторах для души даже и не мечтала. Но вот как-то вечером позвонил мой одноклассник Сергей, журналист, вечно выискивающий оригинальные темы обязательно с изюминкой, и предложил съездить с ним в какую-то богом забытую деревню, где живет Старец, — то ли киргиз, то ли казах.

— По-русски он совсем не понимает, зато — ясновидящий, — убеждал меня Сергей. Я вяло отнекивалась. Выяснилось, что журналистов дед не переносит, вот поэтому меня и уговаривали на роль жены при заботливом муже. Расклад был такой: ему — сенсационный материал, мне — эффективная помощь. В конце концов я согласилась побыть подопытным кроликом…

Как мы ехали четыреста с лишним километров по жаре — лучше не рассказывать. Как стояли в очереди — тоже. Наконец какой-то древний дед жестом пригласил нас войти в достаточно ветхую избушку. Посередине единственной комнаты на груде грязных паласов восседал сам Старец. «Что болит?» — недружелюбно спросил меня его ассистент. Было заметно, что все мы ему смертельно надоели.

«Он же ясновидящий!» — чуть не вырвалось у меня. Тем не менее я постаралась ответить максимально кротко: «Душа».

Ясновидящий тем временем что-то бормотал про себя: то ли молитвы, то ли заклинания, то ли уже заговорился от старости, но вдруг неожиданно твердо произнес, словно приговор вынес:

— Водка пей...

Смеяться я перестала где-то на третьем километре нашего обратного пути. Приступы смеха подогревал и Сергей, вид у которого до сих пор был ошеломленный. Он молча вел машину, и видно было, что мой доверчивый одноклассник расстроен всерьез…

Но у меня еще оставалась последняя надежда — супруги-экстрасенсы, называющие себя Салле и Алле — именами, якобы пришедшими к ним из космоса. Я решила обратиться с самой простой из моих просьб: помочь преодолеть страх перед вождением машины. После аварии я боялась садиться за руль. Но, наивная, я все же надеялась: вместе с одним «страхом» уберутся из моей души подобру-поздорову и все остальные. Начали с вводной беседы. Объяснили, что я, измученная ненужными эмоциями, состою аж из семи различных тел: атманического, ментального, каузального, будхиального… Остальные я просто-напросто не смогла запомнить. И почему-то постеснялась спросить, что такое, к примеру, будхиальное тело, откуда супруги узнали свои «космические» имена и, вообще, не шарлатаны ли они с высшим образованием. Потом, водя перед моим носом руками, они снимали «чешуйки», которыми покрылась моя душа…

Ровно неделю после сеанса я носилась на своей «пятерке» так, словно за мной кто-то гнался. Трогаться я ухитрялась с третьей скорости, распугивая всех, кто оказывался поблизости. Гаишники, видно, тоже не рисковали связываться со мной — наверное, думали: пусть эта ненормальная вмажется в первый понравившийся ей столб, но только на чужом участке. А потом я снова начала бояться ездить. «Чешуйки», что ли, наросли?..

Мои походы по врачевателям закончились до банальности просто. Вернулась из отпуска подружка и сказала:

— Не надоело дурью маяться? Пошли лучше в баню, хоть попаримся от души…

Потом, словно заново родившиеся, мы пили пиво, убеждая друг друга в том, что можно прожить и без мужчин.

А вечером позвонил Он. Тот, кого я ненавижу всей душой и люблю больше жизни. Он сказал, что хочет вернуться. И в ту же минуту самая большая моя боль растаяла как дым… Словно и не было ее.

Из архива: декабрь 2003 г.