№6.2025. Наиль Гаитбаев. Душа

Окончание. Начало в № 1 2025 года

41.

Белый «Ауди» мчится по трассе Бураново – Баймак. Посмотришь – просто автомобиль. А внутри...

– Айдар... не спеши... – сказала Сания тихим голосом, направив полные мольбы глаза на парня. – Пока... ничего не говори родителям... Айдар, пройдет время... забудешь ее... Вот забудешь... Не скажем...

Айдар убавил скорость и, не убирая взгляда с дороги, сказал сухо и твердо:

– Нет, Сания... я много думал. Последние три дня эти мысли ни на секунду не покидали меня... Мне очень жаль тебя... Прости меня за страдания, за невольный обман. Я сам себя не могу простить... – Айдар бросил взгляд на девушку.

Когда он увидел ее жалкий потерянный вид, у парня заболело сердце. В голове промелькнула предательская мысль: может, остановить течение страшных событий, оставить все по-прежнему?! Но нет, нет!.. Если сейчас, струсив, не сделать решительный шаг, скоро все вернется на круги своя и обернется еще более сильной болью. Тогда сделать резкий поворот будет еще тяжелее. Особенно если сыграют свадьбу. Нет, нет! Нельзя, ни в коем случае нельзя давать слабину, сдаваться! Сание тяжело, ей больно. Но он понимает – только при таком раскладе в будущем будет лучше и для Сании, и для Айдара – для всех.

– Я уже решил, так будет лучше, – сказал Айдар спокойным тихим голосом, словно речь шла о чем-то обыденном. – Все пройдет, все забудется.

– Нет, не пройдет... – неожиданно и голос девушки прозвучал спокойно, даже равнодушно. – Я так сильно люблю тебя, Айдар... Я не представляю... жизни без тебя... Все прощу... Только не бросай меня, Айдар... Прошу... Не убивай меня...

К горлу Айдара подкатил комок. Он не знал, что ответить...

На улицах Баймака Айдар снизил скорость, потому что от тяжелых чувств, охвативших его, он видел и дорогу, и встречные машины словно сквозь туман.

Подъехали к дому девушки. Айдар открыл дверцу с ее стороны. Сания, не трогаясь с места, жалобно посмотрела на парня.

– Айдар, не говори родителям... – сказала она тихим голосом.

Айдар молча взял девушку за руку и помог ей выйти из машины. Сания без всякого сопротивления подчинилась сильным рукам парня. Пока поднимались по лестнице, они не проронили ни слова. Девушка, безвольно подчинившись своей судьбе, медленно шагала, словно больная, низко опустив голову. Парень, понимая, какая кара ждет его, старался, собрав всю волю в кулак, найти правильный выход и как можно скорее разрулить эту невыносимую ситуацию.

Зашли в квартиру. Прибежавшая в прихожую мать, увидев, в каком состоянии находится дочь, пришла в ужас и, не отрывая взгляда от вошедших, запричитала:

– Хайбулла! Хайбулла! Скорее!

Подбежав к дочери, мать принялась вытирать ей слезы, а сама в это время громким голосом закричала:

– Хайбулла! Хайбулла!

Она подняла дочери голову:

– Что случилось? Что случилось? – повторяла она.

Появившийся в прихожей отец, увидев эту странную картину, застыл на месте.

Надо было скорее избавиться от этой тяжелой ситуации. Айдар вдруг почувствовал, что охрип, откашлялся несколько раз и сказал как можно более спокойным голосом:

– Хайбулла-агай, Асия-апай. Свадьбы не будет. Мы так решили. Сания не виновата. Все из-за меня... Простите! – Айдар поспешно открыл дверь и побежал по ступенькам вниз. Ему хотелось убежать от тяжелых чувств, от себя.

Всю накопившуюся на себя злость Айдар вложил в машину и мчался на огромной скорости. Быстрая езда будто бы заглушала его эмоции. Он не будет задерживаться у родителей.

Но, к удивлению, отец с матерью ждали его и, оказалось, уже были в курсе дела.

– Ты что творишь? – сердитым голосом встретила его мать у порога. – Почему отменил свадьбу? Тебе не стыдно? Пол-Баймака готовилось к ней! Как сейчас смотреть людям в глаза?

– Мама, подожди! Ничего, переживут!

Айдар, стараясь не смотреть на родителей, прошел на кухню, налил в чашку воды и начал пить.

– Что за женщина, да еще с ребенком? – следуя за ним, мать начала кричать. – Какое она имеет право разрушать вашу семью? Кто такая?

Айдар поразился, что мама уже в курсе всех событий. Когда только слух дошел до них? Айдар молча прошел в зал и сел на диван. Тотчас родители прошли за ним и встали напротив.

– Объясни толком! – сказал отец твердым голосом. – Что случилось?

– Свадьбы не будет, – Айдар со стуком поставил чашку на стол. – Я сказал об этом и родителям Сании.

– Вот молодец! – мать заплакала, вытирая слезы уголком платка. – О Господи, за что нам такое несчастье?!

Потом, уставившись на сына полными слез глазами, снова повысила голос:

– Знай, свадьба будет! Мы все приготовили. Сколько продуктов уже купили. Пригласительные отправили. Ты посмотри-ка на него! Будет свадьба!

Понимая, что с матерью говорить бесполезно, Айдар повернулся к отцу.

– Дайте список приглашенных. Я сам им объясню.

– А нам не будешь объяснять? – спросил отец.

– Что здесь объяснять? – Айдар тяжело вздохнул. – Я полюбил... другую. Давно люблю. Вот так.

Давая понять, что ему больше нечего добавить к сказанному, Айдар направился к выходу.

– Эту бабу с ребенком? – снова повысила голос мать. – Ноги ее не будет в моем доме! Бесстыжая! Хочет построить счастье на чужом горе. Аллах покарает ее за это! Вот увидишь!

Мать вновь залилась слезами.

– Айдар, может, не будем пока отменять свадьбу? – спросил отец спокойным голосом, чтобы смягчить разговор. – Не надо торопиться.

– Нет! – сказал Айдар твердым голосом, показав, что он настроен решительно. – Свадьбы не будет.

Отец тяжело вздохнул и больше не проронил ни слова. Парень, обувшись, открыл дверь.

– Куда пошел? – крикнула мать, выскочив в прихожую.

– Завершить дела.

– С гулящей бабой? Такие у тебя дела? – мать продолжала еще что-то кричать вслед, но Айдар уже хлопнул дверью и вышел на улицу.

 

42.

На улице Гайнулла встретил мужа Шауры Рафката. Было смешно наблюдать, как он, словно обидевшийся ребенок, молча смотрел исподлобья на приближающегося Гайнуллу.

– Здравствуй, Рафкат, – первым поздоровался Гайнулла, улыбаясь простодушию мужчины.

– Здравствуй, агай, – он, не отпуская руки Гайнуллы, начал говорить. – Что ты сделал с моей женой?

– Что такое? – спросил Гайнулла с некоторой тревогой. – Что-то случилось?

– Конечно, случилось... В прошлый раз как сходила к тебе за дочкой... перестала готовить.

– Чем же она занимается? – Гайнулла не мог понять, в чем дело.

– Целыми днями книгу читает. Ну, ту, которую ты ей дал. Что это за книга?

– А ты не посмотрел ее название?

– Я не люблю книги и не читаю их, – сказал Рафкат, как бы гордясь этим.

– Вот как! Значит, не читаешь, – Гайнулла на минуту задумался, как бы решая, говорить ему или нет свои мысли. – Вот послушай-ка, Рафкат. У человека есть разные органы – глаза, уши, желудок...

– Ну и что? – Рафкат усмехнулся, словно спрашивая, зачем ты мне это рассказываешь.

– Каждый орган требует, что ему необходимо. Желудку нужна вкусная пища, глазам – красивые картины, ушам – мелодичная музыка и так далее. Так?

– Пусть будет так. Но какое это имеет отношение к моей жене?

– Точно так же и мозгу необходима своя пища – знания. Если ее не давать вовремя, он умрет с голода – усохнет, то есть уменьшится в размерах в десятки раз! Болезнь Альцгеймера возникает именно таким образом – человек теряет память. Поэтому надо стремиться к знаниям, Рафкат, учить стихи, я уж не говорю про молитвы. А источник знаний – это книги.

Рафкат из-под бровей смотрел на Гайнуллу с недоверием. Правду говорит этот странный дядька или шутит?

– Я же сказал – не люблю читать книги!

– Ты не читай насильно, читай с интересом. Вот тебе не понравилось поведение Шауры. А ты хоть спросил, что за книгу она читает, или хотя бы узнал название книги?

– Нет, – сказал Рафкат равнодушно.

– Или... ты заметил какие-либо изменения в ее поведении после прочтения книги?

– Вроде... и нет... – протянул Рафкат, словно его лишили чего-то важного. – Правда, я же сказал, она стала реже готовить.

– Шаура, насколько я знаю, довольно бойкая женщина. Не попадало ли тебе из-за этого?!

– Да-а... – Рафкат пристально посмотрел на Гайнуллу, удивляясь его прозорливости.

– Может, в последнее время она начала меньше ругаться?

– Да, да, вроде она изменилась. Только не мог понять в чем. Действительно, меньше начала ругаться! – Рафкат радостно заулыбался, словно сделал неожиданное открытие. – А я-то думаю, что с ней случилось? Неужели из-за книги?

– Может быть, – уклончиво ответил Гайнулла. – Надо было посмотреть название книги. «Как правильно менять себя, быть успешным и жить без лишних переживаний» называется она.

– ...без лишних переживаний, – повторил Рафкат и задумался.

– Интересно? Если интересно, почитай ее. Может, окажется чем-то полезной.

– И мне дашь?

– Зачем вам две? Читайте по очереди.

– Она от нее не отрывается. Даст ли мне?

– Вот вам и повод жить без ссор. Старайтесь понять друг друга. Аллах вам поможет.

Рафкат почесал затылок и пошел своей дорогой.

Многим Гайнулла рекомендует эту книгу. Она не только учит управлять своими эмоциями, жить в согласии, но, главное, объясняет, что наш мир состоит кроме всего видимого еще и из огромной невидимой части и что всем этим управляет Бог. В свое время Гайнулла купил двадцать экземпляров книги и теперь потихоньку их раздает. Не всем, а только интересующимся. Радуется, когда книга оказывает заметное влияние на людей.

 

43.

Когда разъяренная Сания, вырвав Искандера из объятий Айдара, поставила его на пол, Хакима сразу взяла малыша на руки. От испуга и возмущения ее колени задрожали, а сердце, готовое вырваться из груди, бешено застучало. Она не знала, как поступать в такой ситуации.

Айдар увел Санию, а Хакима с сыном на руках села на диван и притихла. Но пятилетний малыш не дал ей спокойно посидеть:

– Мама, а куда ушел Айдар-агай? – спросил он, сидя на коленях у матери.

– На работу, – коротко ответила Хакима.

– А кто такая эта тетя?

– Она сестренка Айдара-агая.

Искандер готов был сыпать свои вопросы еще и еще:

– А когда вернется Айдар-агай?

– Вернется, вернется... – Хакима никак не могла прийти в себя.

– Я спрашиваю – когда? – мальчик встряхнул мать.

– Скоро, скоро... – женщина посадила сына у коробки с игрушками и подошла к окну.

Она видела, как Айдар, обняв за талию, вывел Санию через калитку и они пошли по улице. Хакима, не отрываясь, смотрела на них и, только когда Айдар и Сания исчезли из виду, зашла на кухню, начала мыть посуду и думать о своей несчастной судьбе.

Почему все так получается? Хакима никогда не плела никаких интриг. И Фархата, и Айдара полюбила всей душой, а они оказались связанными обязательствами с другими. Неужели и Айдар исчезнет из ее жизни, как и Фархат?

От таких мыслей по спине Хакимы пробежала холодная дрожь. О Господи, спаси и помилуй, огради от будущих бед! Господи, Айдар еще не связан с Санией! Они даже не помолвлены, а значит, не получили у Аллаха разрешения на брак!

Или это ей кара за грехи? Может, страдания за смерть Сакины поступают к Хакиме в таком виде? Но в гибели сестры ее вины нет! Нет! Она, обозлившись на то, что Сания была против продажи дома, оттолкнула ее, чтобы пройти. В порыве гнева Хакима не подумала, что они стоят на крыльце и что там, внизу есть острый скребок! О Господи, прости ее грехи! Хакима уже в который раз прокручивала в голове момент гибели сестры. В тот же миг вспыхнувшая в ее груди горечь сожаления и глубочайшее раскаяние, превратившись в слезы, полились из глаз. Нет, все-таки виновата она, виновата!..

Хакима рыдала от боли и обиды за свою судьбу, переживая и за будущее сына.

В это время к ней подбежал Искандер:

– Мам, я пойду на улицу играть? – и сразу обратил внимание на слезы матери. – Мама, почему ты плачешь?

– Нет, нет! – Хакима, быстренько вытерев слезы, обняла сына. – Да, вот лук чистила...

– Бабушка говорит, что лук надо подержать в холодной воде, потом только чистить.

– Поняла, поняла. Я просто забыла об этом. Иди играй. Только далеко не уходи.

Искандер выбежал на улицу.

Вот и посуда помыта. Хакима, словно не зная, чем заняться, прошлась по комнате, потом, присев на диван, включила телевизор. Там показывали какое-то кино. Герои экрана почему-то ругались. Прокрутила еще пару каналов. Везде преследования, стрельба, убийство и кровь... Хакима смотрела на экран равнодушно. Не слушая и не вникая в происходящее на экране, погрузилась в свои мысли.

Неужели Айдар исчез из ее жизни навсегда? Нет, не может быть! Нет. Он же признался в любви! Сказал об этом, серьезно подумав, представив все трудности, которые придется преодолеть при этом. Но такие мысли ни на каплю не уменьшили боль в груди, ее беспокойство за будущее. Из глубины души пробиваются предательские мысли о том, что она все-таки потеряла Айдара навсегда, и начинают больно сжимать ее сердце. Не выдержав, Хакима встала с дивана. Затем снова, ничего не видящим взглядом уставилась в телевизор, потом выключила его. Как спастись от не дающего покоя ноющего чувства или хотя бы уменьшить его? Дал бы кто дельный совет!

Вдруг вспомнился Гайнулла-агай. Тогда, пять лет назад, представив будущее Хакимы, он очень помог советом. Может, и сегодня, когда Хакима не знает, как быть, он скажет свое доброе слово? Ему и объяснять ничего не надо, он и так все знает. Надо же, стоило ей подумать о нем, все тревожные мысли сами куда-то улетучились, и она уже почувствовала облегчение.

Хакима быстро собралась и вышла на улицу. Искандер бегал с соседскими мальчишками.

– Искандер! – женщина помахала рукой. – Иди сюда!

Мальчик, оставив друзей, подбежал к матери.

– Что?

Женщина взяла сына за руку.

– Пойдем в гости к дяде.

– К какому дяде? – Искандер обернулся на друзей. Ему не хотелось от них уходить.

– Хороший агай.

Искандер, как всегда, засыпал мать вопросами.

– Мама, а у него есть сын? А почему нет? С кем живет? Почему один?

Пока Хакима отвечала на вопросы Искандера, они уже дошли до дома Гайнуллы-агая. Хозяин, словно ждал их, встретил у калитки.

– Долго, долго не приходила, Хакима, – мужчина невесело улыбнулся.

– Я вроде не говорила, что собираюсь, – ответила Хакима, удивляясь словам Гайнуллы-агая.

– Ты в последнее время разрываешься, не зная, как поступить. Поэтому были мысли сходить в мечеть или прийти ко мне, – хозяин повернулся к Искандеру. – Здравствуй, сынок!

Гайнулла-агай ласково приобнял его. Но мальчик не был согласен с таким слишком простым приветствием. Двое мужчин – один маленький, другой большой – по-серьезному, с размаху ударили по ладоням друг друга.

– Да ты совсем большой стал, Искандер! – радостно улыбнулся пожилой мужчина.

В тот же миг Искандер начал задавать свои бесчисленные вопросы.

– Агай, а почему у тебя нет сына? Почему живешь один?

Хакима, зная, что вопросам Искандера нет конца и края, постаралась скорее спровадить его на улицу. Оставшись вдвоем, Хакима задумалась, не зная, как задать свой вопрос.

Тем временем Гайнулла заговорил первым:

– Сестренка, перед тем как начать разговор, поблагодарим Аллаха за его позволение на нашу встречу, – сказал он и, не дожидаясь согласия женщины, красивым, мелодичным голосом начал читать молитву.

Когда закончил с благословением Аллаха, повернулся к женщине.

– Я вижу, сестренка, тебя беспокоит очень многое. Ты не знаешь, как быть.

– Да, – согласилась женщина, слегка тревожась, что Гайнулла-агай видит ее насквозь.

– Вот как я отвечу на твой вопрос, – мужчина смотрел на Хакиму и некоторое время молчал: – Ты не понимаешь причину всех несчастий, которые на тебя навалились, и не знаешь, как избавиться от них. Здесь – одно. Надо иметь выдержку, сестренка, быть терпеливой.

– Сколько можно терпеть, Гайнулла-агай?! Надеешься: вот пройдет одно, другого не будет. Но они идут и идут. Не хватало смерти родителей, погибла сестра... Почему я такая несчастная? Почему? Любимый бросил меня беременную. Сейчас снова... За что столько несчастий на меня одну?

– Все трудности мы сами к себе притягиваем. Несчастья выпрашиваем сами.

Хакима была потрясена. Чувствовала она, что это так! Но нигде не слышала, не читала об этом и поэтому сомневалась в своей правоте. Слова Гайнуллы-агая ледяной стрелой вонзились в ее сердце. Неужели правда?! Неужели она сама... Если, да... Признать такое очень тяжело, невыносимо! Хакима не выдержала ноющей боли, вновь охватившей ее сердце, и заплакала.

– Что же делать мне, Гайнулла-агай? – женщина подняла полные слез глаза. – Что делать? Неужели нельзя остановить поток этих бед?

Гайнулла, стараясь успокоить женщину, погладил ее по спине.

– Надо просить у Аллаха терпения, сестренка, просить прощения грехов, молиться.

– Я прошу прощения, очень прошу! Почему же не слышит меня Аллах? – спросила Хакима с болью в сердце и, не сдержавшись, заплакала навзрыд.

– Но Аллах не держит зла. Он все слышит. Значит, недостаточно молилась, не наступило еще время прощения.

– Когда? Когда же оно наступит?! – она бросила умоляющий взгляд на Гайнуллу. – Когда?!

– Все зависит от тяжести грехов, – сказал Гайнулла, продолжая гладить ее по спине. – В Коране даже описан такой случай: если мусульманин по неосторожности убил другого мусульманина, он должен поститься двести дней. За это время, если он молится, совершает намаз, постоянно просит прощения, то его грех отпускается.

Хакима перестала плакать и, уставившись на Гайнуллу-агая, замерла. Почему он рассказывает ей про убийство? Может, знает что-то? О Господи! Только этого не хватало!..

– Не сдерживай себя, плачь! Плачь! – говорил в это время Гайнулла. – Душа очистится, и твои просьбы скорее дойдут до Аллаха. И он простит тебе! Плачь, сестренка, плачь!

От его слов и поглаживаний по спине Хакима вовсе растаяла, слезы полились рекой, и она, как бы про себя проговаривая, тихим голосом начала причитать:

– Знаю, знаю я свои грехи. Знаю! Знала, что у Фархата есть жена, а продолжала встречаться. Сейчас с Айдаром... Он же собирается жениться, уже свадьба назначена... Грех это, грех! Но что же делать мне? Есть еще более тяжелый... Гайнулла-агай! В гибели Сакины я виновата, я! Я разозлилась на нее, толкнула, не думая, что она стоит на крыльце. Сакина упала и ударилась виском о скребок... Я убила ее! Я! Что же делать мне сейчас, Гайнулла-агай? Что?

Хакима вновь зарыдала, закрыв лицо ладонями. Хотя Гайнулла чувствовал вину Хакимы в гибели сестренки, но тем не менее был сильно потрясен. И поначалу даже не знал, что сказать, как поступить. Просто желая облегчить ее положение, гладил ее по спине, волосам.

Некоторое время молчали оба. Женщина теперь плакала без звука, постепенно ее плач уменьшился и скоро вовсе затих. Гайнулла, давая понять, что понимает ее состояние, взял ее руки в свои.

– Ты озвучила свой самый большой грех. Теперь твоя душа почувствовала облегчение. Тебе надо побольше молиться. Постепенно встанешь на намаз. Не переставай просить прощения у Аллаха. Грехи свои не надо скрывать. Аллах все равно все видит, все слышит. Поэтому надо в них признаться и получить возмездие. Только тогда твоя душа очистится и Аллах даст облегчение.

Хакиме действительно стало легче. Все тело охватило спокойствие. Только она не знала, как дальше поступить, что делать после всех своих признаний.

Гайнулла тоже молчал, желая пока оставить женщину разобраться в своих непростых переживаниях. Внутреннее чутье, ее душа лучше, чем кто-либо другой,  знает, что ей нужно в данный момент. Спустя некоторое время он начал шепотом молиться, прося прощения за грехи этой молодой женщины.

Вот он замолк. Тут заговорила Хакима:

– Спасибо тебе, Гайнулла-агай. Огромное спасибо! – сказала она от души и в порыве охвативших ее чувств обняла его: – В таких случаях надо наверное давать подаяние?

Хакима бросила вопросительный взгляд на мужчину и полезла в сумку.

Гайнулла помолился, но деньги не взял.

– Ты их отдай в мечеть. Благости больше будет. Вот что еще скажу. Влияние каждого твоего слова, каждого поступка на твою судьбу, на судьбу Искандера – огромное. Помни об этом.

 

44.

Около полугода Гайнулла не посещал мечеть. Все получилось из-за разговора с новым муллой. Его назначили, когда прежнего перевели в другой район. Новый мулла оказался очень требовательным, строгим, соблюдал все законы шариата. Прямо выгонял сельчан из мечети, если кто-то не так был одет, не так выразился или повел себя грубовато. С одной стороны, он поступает правильно – божий дом не место для демонстрации себя, своей одежды. Но многие приходят в мечеть с надеждой, и, если они в чем-то ошибаются, не стоит спешить избавляться от них, необходимо, наверное, объяснять, что к чему. Человек же, обидевшись на муллу, может вовсе отказаться от сближения с Аллахом.

Вот и с Гайнуллой получилось точно такое же недоразумение. Как-то зашел разговор о душе человеческой и кто-то задал такой вопрос:

– После смерти человека его душа навсегда остается в духовном мире или еще возвращается на Землю?

Мулла ответил категорично:

– Нет, не возвращается.

Тут Гайнулла, видимо подстрекаемый шайтаном, ничего не зная о характере нового муллы, о его взглядах на мир, взял да и ляпнул:

– Душа в новом теле возвращается не только на Землю, но и на другие планеты до полного очищения. Перестает приходить только тогда, когда достигает высокого духовного уровня.

Мулла начал ругать Гайнуллу, обвинил в незнании Корана, даже дошел до того, что назвал его безбожником и запретил ходить в мечеть.

Гайнулла не стал ничего говорить в свою защиту, встал и ушел. И больше в мечеть не ходил. Конечно, обидевшись на муллу, не стал неверующим, всегда помогал нуждающимся, продолжал совершать намаз, постился, ходил к сельчанам на аят, а там при встрече с муллой молчал, только здоровался. Во всем Гайнулла винил себя. Толком не зная его взгляды, характер, Гайнулла не должен был высказывать такое категоричное мнение. Поэтому при встрече с муллой на последнем аяте Гайнулла заговорил с ним, извинился за свои слова, хотя был уверен, что прав, признался в своей ошибке и выразил свое желание посещать мечеть. Хазрат сразу смягчился, стал объяснять устройство того света, немного рассказав об Аллахе, о пророке Мухаммаде, о Коране, пригласил его в мечеть. И Гайнулла вновь начал ходить в божий дом. С муллой почти не общаются, ограничиваются коротким приветствием. А впрочем, Гайнулла и не нуждается в этом, он ходит в мечеть для успокоения души, чтобы ощущать ту чистую, духовную, мощную энергию, которая поступает во время намаза множества людей.

Сегодня в мечети во время намаза Гайнулла обратил внимание на мальчика, стоящего с ним рядом. Тот вел себя вовсе не по-детски: серьезный, не оглядывается по сторонам, забывшись, с полузакрытыми глазами читает намаз от всей души. Интересно, с кем он пришел? Гайнулла хотя не знает всех деревенских детей, но, увидев пару раз, сразу запоминает их, а этого мальчика видит впервые. Может, в гости приехал?

 Из мечети Гайнулла вышел одновременно с мальчиком. Воспользовавшись этим, он поинтересовался:

– Как тебя зовут, сынок? Пришел с родителями?

– Мубаряк. Нет, пришел один, – и неожиданно спросил: – Ты Гайнулла?

– Да, – удивился Гайнулла. – Ты откуда знаешь?

– Ты постарел, – еще неожиданней выразился мальчик, как будто не расслышав вопрос.

Он вел себя и разговаривал совсем не по-детски. Это удивило Гайнуллу, он внимательно посмотрел на него. Какая-то еле заметная особенность есть в нем. Почему он так странно разговаривает? Можно подумать, что он видел Гайнуллу молодым, но ему же от силы лет десять!

– Ты, по-моему, не наш, не деревенский? – спросил Гайнулла, не зная, как завязать разговор. Он чувствовал, что вовсе не случайно встретил Мубаряка. Еще утром ему казалось, что кто-то ждет его в мечети. А в глаза сразу бросился этот мальчик, появилось желание поговорить с ним. Странный мальчик. Но только кто же он? Откуда взялся?

Мубаряк молчал, поэтому Гайнулла спросил:

– Почему молчишь?

Мальчик пытливо посмотрел на Гайнуллу.

– Ты не такой, как другие.

– А какой? – удивился Гайнулла.

– Ты – странный. Увидел меня и все время следил за мной.

– Но и ты тоже странный, – улыбнулся мужчина.

– Тебя, оказывается, мулла отругал. Говорят, ты сказал, что, когда тело умирает, душа человека снова приходит на Землю с новым телом. Говорил?

Гайнулла был поражен. Смотри, как он рассуждает! И вправду не простой этот мальчик. О душе, особенно о вторичном приходе души на Землю, не с каждым взрослым поговоришь. Даже мулла не верит. А Мубаряк спокойно, как знающий человек, говорит об этом. Это удивительно!

– Да, говорил. И что?

Они стояли на площади перед мечетью. Народ разошелся. Мулла начал закрывать мечеть.

Мубаряк, словно испугавшись чего-то, огляделся по сторонам. Заметив его беспокойство, Гайнулла предложил:

– Я здесь рядом живу. Пойдем, там поговорим спокойно.

Мальчик послушно последовал за ним и вдруг спросил:

– А ты откуда знаешь, что душа в другом теле вновь приходит на Землю?

Смотри-ка, какие вопросы задает! Разве детский это разговор? Да, чувствуется, что он многое понимает.

– В книгах читал, – просто ответил Гайнулла. Решил пока не раскрываться перед мальчиком. Он и так слишком много знает для своего возраста. – А ты как думаешь? Это – так?

– Я тоже так думаю.

– А ты откуда знаешь?

Мубаряк не ответил, шагал молча. Дошли до дома, а мальчик не проронил ни слова.

– Почему ты молчишь? Откуда узнал?

– Не скажу, – мальчик неожиданно заупрямился.

Уже в который раз поражает Гайнуллу этот ребенок! Видно, что хочет о чем-то поговорить, а сам почему-то замыкается.

– Почему?

– Я... боюсь.

Вот тебе на! Гайнулла вовсе не ожидал от него такого ответа. Чтобы бояться, нужна веская причина. Какая может быть угроза от разговоров о душе?

– Чего боишься? – спросил Гайнулла, чувствуя, что он чего-то недопонимает.

– А ты не вызовешь фельдшера?

– Зачем?

– Если я скажу, откуда знаю.

Хотя его слова звучали странно, мальчик был вполне серьезен. В его глазах Гайнулла заметил недоверие и тревогу. Чтобы дальше продолжить разговор, мужчина решил не допытываться до причины его странного состояния и постарался развеять его беспокойство.

– При разговоре о душе фельдшер не нужен, – сказал Гайнулла как можно более спокойным голосом.

– А Фаузия-инэй вызывала. Когда жили в Сибае, мама меня врачам показывала, – сказал мальчик грустным голосом.

Чувствуется, Мубаряк осведомлен в серьезных вопросах. Чтобы не пугать его, Гайнулла решил больше вопросов не задавать. Если считает нужным, сам расскажет. А он наверняка захочет, не зря же легко разговорился с Гайнуллой, а потом пошел с ним.

Зайдя во двор, они сели на скамейку у дома. Здесь чужих нет, поэтому мальчик успокоился, вскоре встал и прошелся по двору, почему-то заглянул в сарай, потом, взяв алюминиевую проволоку с забора, начал что-то мастерить. Кажется, он даже забыл, зачем пришел сюда.

– Ты в Бураново в гости приехал? – спросил Гайнулла, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

– Нет. Мы переехали, – внимание Мубаряка полностью сосредоточено на проволоке.

– А-а, я слышал, на той улице в дом Ахметкула переехали его дети. Это вы?

– Да, мы.

– Я и говорю, раньше тебя не видел, – Гайнулла все-таки не стерпел, подсел к мальчику поближе и, как бы про себя, тихо заговорил о том, что в эту минуту волновало его и, кажется, мальчика: – После смерти человека душа возносится в небо. Через некоторое время, чтобы подняться на следующую ступень духовности, душа приходит в материальный мир, на Землю или на другую планету.

Мубаряк, забыв про проволоку, начал внимательно слушать. Гайнулла продолжил как ни в чем не бывало.

– Таким образом, душа в разных телах многократно проявляется в материальном мире. После каждого прихода духовно очищается, развивается.

– Кто тебе об этом сказал? – по тому, как загорелись глаза мальчика, было понятно, что он очень хотел знать об этом.

– В книгах читал, – но только этот довод Гайнулле показался недостаточным, и он решил добавить к сказанному: – Но мне об этом... и по-другому дали знать. Каким образом, пока не спрашивай. Придет время – узнаешь. Вот я тебе и открылся полностью. А теперь ты рассказывай.

Мубаряк снова взялся за проволоку, словно не слышал Гайнуллу. В искривленной в разных направлениях проволоке наметились два кружочка, похожие на колеса.

– Мастеришь велосипед? – заинтересовался мужчина.

– Да. А что, похоже? – обрадовался мальчик.

– Не совсем. Вот сделаешь руль и педали – будет настоящий велосипед!

– Нет, не похож, – проговорил мальчик грустно. – Вот папа как сделает – от настоящего не отличишь!

Гайнулла никак не может понять, почему Мубаряк не хочет говорить о душе. Сам же начал разговор об этом, а сейчас избегает, словно боится чего-то. В чем причина? Неужели все дело в его боязни фельдшера? Вероятно, здесь есть более веская причина и Мубаряк не хочет раскрывать ее. Или Гайнулле так только кажется? Надо как-то разговорить мальчика, узнать его тайну. Наверняка она связана с душой человека.

По-всякому размышлял Гайнулла и решил пойти на хитрость. Дескать, если не хочет разговаривать, пусть уходит.

– Мубаряк, сынок, у меня есть срочные дела. Может, попрощаемся?

Только что мальчик спокойно возился со своим «велосипедом» и вдруг забеспокоился:

– Я же еще не сказал, откуда узнал, – Мубаряк обратился к Гайнулле просительным тоном.

Было видно, что он не хотел уходить.

– Да, не сказал.

– Только ты не говори, что я вру...

Мубаряк продолжил свою речь, временами запинаясь:

– Это правда... Я об этом... никому не рассказывал... Потому что не верят, что я знаю многое... знаю о событиях, произошедших в Бураново сорок-пятьдесят лет назад... Даже показывали врачу, фельдшеру... Я же...

Мубаряк посмотрел на мужчину испуганным взглядом и опять замолк. Гайнулла не проронил ни слова. В такой ситуации главное – не напугать мальчика, не прерывать цепь его размышлений.

Вскоре мальчик нарушил тишину.

– Ты же знал Габбаса?

– Покойного мужа Фаузии?

– Да! – оживился Мубаряк.

– Конечно, знал.

– Моя душа... – Мубаряк замолк на секунду. – Прежде... была в Габбасе.

Мальчик испытующе посмотрел на Гайнуллу, чтобы понять, как подействовала на него эта информация. Поверит или примет за больного? И, посчитав умалишенным, вызовет фельдшера?

Гайнулла был шокирован, у него сильно заколотилось сердце. Он что угодно готов был услышать от мальчика, но такого не ожидал. Это его ошеломило. Он не знал, что сказать. В то же время он боялся напугать Мубаряка, показав, какие противоречивые чувства забурлили у него внутри. Мальчик может вовсе замкнуться. Гайнулла постепенно пришел в себя. Он же знает, что душа переходит из одного тела в другое! Прекрасно знает! Но до сих пор это оставалось на уровне слов, теории. А здесь это изречение превратилось в действительность в обличии Мубаряка и сидит рядом с ним! От такого и сердце может разорваться!

Повисла напряженная тишина.

Через некоторое время сердце Гайнуллы подуспокоилось. Он как ни в чем не бывало посмотрел на мальчика. Мубаряк, не заметив никаких внешних изменений, продолжил разговор, как об обыкновенных вещах:

– Теперь моя душа... в этом теле, – мальчик похлопал по своей груди. – Я – Мубаряк.

– Бывает такое, бывает! – Гайнулла, желая поддержать разговор с мальчиком, все еще старался не показать чувств, бурливших у него в груди. – Многие знают, в каком теле они прежде были, но стараются не распространяться об этом. Потому что люди вокруг не верят им, смеются над ними. Поэтому боятся. А ты, молодец, не струсил.

Гайнулла приобнял мальчика за плечи.

– Я тоже боюсь, – было видно, что Мубаряк волнуется. – Я никому не говорил, что раньше был в теле Габбаса. Стоит сказать, что раньше был в Бураново, говорят, что я заболел. Тебе первому признался. Ты веришь, что я раньше был Габбасом? Ты же говорил, что душа в другом теле снова приходит на Землю, – мальчик с беспокойством, скорее даже с испугом, посмотрел на собеседника.

– Верю, – сказал Гайнулла дружелюбным тоном.

 Он всей душой почувствовал, что Мубаряк говорит правду.

– Ты об этом никому не рассказывал? Даже Фаузие-инэй?

– Нет, – Мубаряк почему-то тяжело вздохнул. – Нет... Очень хочу ей признаться. Но боюсь.

– Вы когда переехали в Бураново?

– В мае.

– А с ней встречался?

– Я часто бываю у нее. Когда рассказываю о давних событиях, происшедших в Бураново, она не верит, считает, что я схожу с ума. Однажды даже показала фельдшеру. Та сказала, что я здоров, но все равно сделала укол. Сейчас Фаузия-инэй не считает меня помешанным, но...

Мубаряк посмотрел на Гайнуллу, словно просил у него помощи.

– Люди не знают, что душа перерождается из одного тела в другое, – Гайнулла тяжело вздохнул. – Даже мулла не верит... Хотя об этом написано во многих книгах... Народ не читает... Тело смертно, а душа – нет.

Гайнулла, увлекшись, хотел было рассказать, как он общался с духами, как получил от них ответы на эти и другие вопросы, но вовремя остановил себя. Нет! Нельзя. Не стоит так сразу рассказывать об этом десятилетнему ребенку. В будущем, если Аллах позволит, все ему объяснит, только не сегодня.

– Я понимаю тебя, – Гайнулла, приобняв мальчика, прижал к себе. – Тяжело скрывать от других то, что знаешь только сам. Но все равно когда-нибудь близким надо открыться. Чтобы не пугались твоих слов. Во-вторых, чтобы объяснить строение того и этого миров. А ты все помнишь?

– Что?

– Вот когда умер Габбас... Он вроде замерз?..

Гайнулла замолчал, он не был уверен, стоит ли напоминать мальчику о тех трагических событиях. Но на лице Мубаряка не возникло и тени беспокойства или страха. Словно разговор шел о чем-то обыкновенном. Он был спокоен:

– Да.

– А ты помнишь все, что было после этого? До рождения Мубаряком?

Почему-то Гайнулле было тяжело задать этот вопрос. Почему? Ему самому это было непонятно. Может, потому что, не считая Самата, это был единственный человек, с которым он говорил об этом в открытую. Самат, ладно, был мертвым всего три минуты. А душа мальчика очень долго жила на том свете, оторвавшись от материального тела. Даже думать об этом было волнительно. Гайнулла почувствовал неведомый страх, как перед подготовкой к общению с невидимым миром. Поэтому придержал себя, не стал задавать лишних вопросов. Но Мубаряку, казалось, не стоило никакого труда вспоминать о том, что он видел на том свете.

– Я помню. Только не все, – Мубаряк посмотрел на мужчину с виноватым видом. – Я спрашивал у других, что они помнят после смерти. Но они не понимали, о чем я допытываюсь. Вот ты понимаешь. Мне приятно. Но только и я мало что помню.

– Помнишь столько, сколько тебе позволяет Аллах, – Гайнулла хотел успокоить мальчика, так как стало заметно, что он заволновался. – Если тяжело, не вспоминай.

– Нет, не тяжело, – торопливо ответил Мубаряк, словно испугавшись, что Гайнулла перестанет расспрашивать, и, не дожидаясь вопросов, сам начал рассказывать: – Помню, когда умерло мое тело... умер Габбас... сверху долго смотрел на него. Хотел понять, что это такое... Вот это помню... Потом улетел куда-то... Душа улетела... Было хорошо, приятно... Встретился с покойными родителями... Еще... Ко мне подошла яркая, словно солнце, ослепительно яркая сущность. Она показала мне все мои поступки при жизни: хорошие и плохие... когда был Габбасом... Как по телевизору... Сказала, за плохое тебе будет больно...

– Как? Когда? Где будет больно? Каким образом сказала? – сердце Гайнуллы готово было выпрыгнуть из груди, словно он соприкоснулся с каким-то таинством.

– Я плохо помню... По-моему, сказала: и на том свете, и на этом. Я пришел на Землю для этого.

– Чтобы испытать... трудности? Боль? – Гайнулла спросил с осторожностью.

– Да... За грехи в прошлой жизни. Помню, я не хотел возвращаться на Землю. Но дали понять, что так нужно. Сказали за что... Мне трудно объяснить...

– Для испытания? – Гайнулла решил помочь мальчику.

– Кажется, да... Наказание... Самое трудное... неприятно было видеть, когда был пьяным. Ударил Фаузию... Вот это видел, – слезы потекли по щекам Мубаряка.

Мальчик в эту минуту испытывал тяжелую душевную боль.

Гайнулла поспешил отвлечь его от неприятных воспоминаний.

– Ладно, хватит. Не рассказывай, – Гайнулла подал мальчику платочек, – возьми.

Вытерев слезы, Мубаряк вроде успокоился и тихим голосом продолжил:

– Теперь папа напивается и бьет маму, меня... Это мне наказание за прошлые грехи...

На лице Мубаряка – никаких эмоций. Он отрешенно смотрел перед собой...

Высказывания мальчика, чуждые для мирского человека, поразили Гайнуллу. Неужели это правда? Да, он слышал, что кара настигает за грехи. Читал об этом, знает и верит. Но неужели их приход так прост и совершается рядом?

– Что мне теперь делать? – спросил Мубаряк, как будто Гайнулла знает ответ.

– Как – что делать? – мужчина не понял его.

– Что мне сказать Фаузие? Я же виноват. Ее бил... когда был Габбасом...

– Что можешь сделать сейчас? – Гайнулла был в недоумении. – Наверное, должен сделать что-то доброе, помогать. Может быть, просить прощения.

– Просить прощения?.. Она спросит – за что? Как объяснить?

– Фаузия читает намаз?

– Нет. Но знает много молитв.

– Значит, в Аллаха верит, – Гайнулла искал выход из сложившейся ситуации. – Может, сделаем так? Я потихоньку постараюсь объяснить ей, что тело человека умирает, а дух его – вечно живой. Когда она поймет, скажу: душа повторно приходит на Землю в другом теле. Потом... потом ты скажешь, что душа Габбаса вернулась на Землю в другом теле.

Гайнулла прислушался к своим словам и замолк. Он был в смятении. Что он несет? Такое можно услышать только от умалишенного! Душой Гайнулла понимает: дух есть, он приходит в материальный мир многократно, но ум не воспринимает такое объяснение, останавливает его, заставляет сомневаться в его действительности. Даже глубоковерующий, не пропустивший ни один намаз, любящий Аллаха и полностью отдавший свою судьбу в его руки Гайнулла, выказывая слабость, готов сомневаться! Что уж говорить тогда о неверующих?!

Слава Аллаху, этот десятилетний ребенок его понимает, верит каждому его слову. Потому что с позволения Аллаха он знает, кем был в своей прошлой жизни, помнит жизнь своей души после смерти тела. Господь специально позволил ему, в этом Гайнулла уверен. Позволил, чтобы как можно больше людей привлечь к вере, увеличить количество духовных, верующих, совестливых. Значит, нельзя скрывать данные тебе знания. Но как их использовать? Как донести до людей? Гайнулла с беспокойством думал об этом. Он чувствовал, что и на него возлагается данная обязанность. Не зря же открылся ему Мубаряк. Это было сделано с позволения Аллаха. Значит, скрывать эти знания – грех. Первый его шаг будет таков: он расскажет Фаузие-иней. Попробует ей объяснить. Если сумеет убедить ее, постепенно откроется другим. Да, да, именно поэтому Аллах позволил сегодня ему встретиться с Мубаряком, помог им понять друг друга.

 

45.

Гайнулла понял Мубаряка, осознал спущенную ему сверху миссию и поэтому решил сейчас же познакомить его с Саматом. Мубаряк еще не совсем осмыслил свое предназначение, поэтому скрывает знания, боится. Он открылся Гайнулле, потому что уверен – тот не станет распространяться. А Самат в Бураново – чужой, ни с кем из сельчан не общается. От него тоже в сторону не уйдет ни слова, значит, ему можно открыться, подумал Гайнулла. Увлеченному религией, жизнью духов парню знакомство с Мубаряком, беседы с ним будут очень полезны. С одной стороны, между ними большая разница в возрасте. Но, несмотря на это, мысли, мнения и взгляды на жизнь – совпадают. Они, без сомнения, должны общаться.

Но Самата дома не было, на столе лежала записка: «Я пошел в магазин». Значит, скоро будет.

Мубаряк, поняв, что Гайнулла сведущ в религиозных вопросах, особенно узнав о его общении с духами, начал задавать вопросы о связи двух миров – видимого и невидимого.

Мубаряк хотя и с позволения Аллаха помнил, как был на том свете, но многое забыл или, как он сам выразился, «не может объяснить», для этого ему не хватает богатства языка, опыта, накопленного всего за десять лет жизни.

Увидев Самата, мальчик насторожился, хотя Гайнулла при знакомстве объяснил ему, что парень очень интересуется религией, кое-что уже знает о жизни духов. Мубаряк боялся, что Гайнулла раскроет его секрет этому чужаку. Поэтому вначале в разговор не вмешивался, все смотрел на Самата с подозрением. Но скоро понял, что ему можно доверять, что он тоже интересуется жизнью духов, что он в Бураново ненадолго, и успокоился. Вскоре Мубаряк разговаривал с ними как с давними знакомыми.

Конечно, беседа шла в основном о душе, о ее жизни вне тела, о книге Моуди «Жизнь после смерти». Узнав, что Мубаряк помнит свою прошлую жизнь в другом теле, Самат был шокирован. Вот для чего он приехал в Бураново! По вопросам, задаваемым Саматом, Мубаряк понял, что он искренне интересуется жизнью духов. Поэтому мальчик отвечал ему без страха, что тот засмеет его или примет за умалишенного. В первую очередь Самат спрашивал о том, что видел, что пережил во время смерти Мубаряк, то есть Габбас. Рассказал о своих видениях во время клинической смерти, сравнивая и осознавая их схожесть, изумлялся и радовался одновременно. Самат еще раз убедился, что он не бредил во время остановки сердца и не был сном его полет, а все произошло в действительности, наяву. И написанное в книгах не вымысел, а взято из жизни. Далее Самат начал расспрашивать, как Мубаряк ощущал себя в виде духа, что чувствовал. Но очень часто Мубаряк с сожалением говорил, что не может объяснить происходящее в тонком мире или совсем не помнит. Но все же, несмотря на это, на вопросы отвечал своеобразно, интересно. В моменты, когда Мубаряк был в растерянности, не зная, что ответить, приходил на помощь Гайнулла, ссылаясь на Коран, Библию, Бхагавад-гиту и Веды.

Самата в первую очередь интересовали рай и ад.

– Они и вправду есть? – спросил он у мальчика.

– Да, есть, – ответил Мубаряк. – Только они по-другому.

– Как? – не понял Самат.

– Я... я... не могу объяснить. У кого грехов поменьше... ему легче... в будущей жизни тоже... Вот так... Не могу объяснить...

Снова на помощь пришел Гайнулла.

– Человеческий язык очень прост, беден... Он не на том высоком, духовном уровне. Богатства языка недостаточно для описания тонкого мира. Поэтому в Коране, Библии, Бхагавад-гите, да и в других религиозных книгах, многое описано в виде символов. О рае и аде сказано упрощенно, символично, чтобы людям было понятно. Иносказательно, намеками, через аллегорию, метафору. Во многих случаях так. Поэтому сразу и непонятен их смысл. Можно вникнуть только прочитав многократно.

Встреча с мальчиком, который знал, что он есть дух, и который помнил свою прошлую жизнь, подействовала на Самата ошеломляюще. Если бы кто-то из взрослых говорил такое, Самат подумал бы, что он болтает о прочитанном где-то или хитрит. Но что видел и что понимает десятилетний ребенок? Чтобы заниматься надувательством на таком уровне, надо многое знать, осмыслить жизнь. А что скажешь о совпадении его рассказа с книгой Моуди и с тем, что видел сам Самат?

– А что ты чувствовал перед рождением? Помнишь этот момент? – Самат посмотрел на мальчика с беспокойством.

Он боялся, что тот опять скажет, что не может объяснить.

– Помню.

Самат обрадовался и с нетерпением взглянул на мальчика:

– Сам пожелал прийти в этот мир?

– Нет. Я уже осознал, что мне будет тяжело. Когда был Габбасом, много грехов совершил. Знал, что последует наказание... Не хотел рождаться.

– Тогда что, кто-то заставил, приказал?

– Никто не заставлял, – мальчик посмотрел на взрослого с виноватым видом, понимая, что не сможет объяснить. Потом все-таки, собрав все свое детское красноречие, попытался сформулировать свое состояние перед рождением: – Вот когда у тебя глаза закрыты и подносят к твоей руке огонь. Ты же его не видишь, но чувствуешь. Примерно вот так.

Гайнулла и Самат пытались осмыслить сказанное Мубаряком.

– А почему ты пришел на Землю в этом теле? – спросил Самат. – Ты сам его выбрал? Или... тебя заставили?

– Я... не знаю, – в эти минуты Мубаряк выглядел беспомощным. Он чувствовал себя виноватым, что не может толком ответить на вопросы.

– Ладно... хватит, – Гайнулла, поняв состояние мальчика, остановил Самата. – Мубаряку тяжело вспоминать. А переводить это все в слова еще труднее. Так, Мубаряк?

– Да, – согласился мальчик. Но он хотел еще что-то сказать. – Гайнулла-агай, как сказать по-другому слово «проверка»?

– Может, испытание или урок?

– Экзамен, – добавил Самат.

– Вот, испытание, наверное. Я должен был принять это тело для испытания. Вот это знал. Знал, какое испытание должен пройти. Сумею ли выдержать, стерпеть, принять со смирением? Поэтому пришел в это тело. Мне так почувствовалось. В то же время кажется, будто я сам его выбрал. Не могу объяснить. Сейчас... по-другому...

Самат посмотрел на Гайнуллу, словно спрашивая: «Ты что-нибудь понял?» Потом опять повернулся к мальчику:

– Что «по-другому»?

– Я прохожу испытание, – сказал Мубаряк и замолчал.

– Ладно, Самат, не выпытывай! – Гайнулла строгим голосом остановил парня. Он вспомнил, как Мубаряк не смог сдержать слезы, когда сам спрашивал его о том же.

Самат не стал больше задавать вопросы, и разговор перешел на другие темы. Лишь когда Мубаряк ушел домой, Гайнулла попытался объяснить причину, почему мальчику было трудно отвечать.

– Вся проблема в скудости нашего языка, к тому же ему всего лишь десять лет. Ему трудно объяснить словами свои чувства.

 

46.

Фаузия удивилась, когда вечером на пороге ее дома появился Гайнулла. Он сроду не бывал у нее, и они даже толком никогда не разговаривали при встрече. Что случилось?

Бабушка, по обычаю, поставила чай и пригласила гостя за стол. Вначале, как принято, поинтересовались здоровьем друг друга, благополучием дома, родных, соседей, пообсуждали сельчан. Не охаивая, не пороча их, а вспоминая смешные случаи, озорные поступки – посмеялись. Но Гайнулла не просто так же пришел, его привело какое-то дело, а он почему-то не спешил говорить. Увидев на подоконнике Коран, взял его в руки, полистал.

– Хорошо, что у тебя дома есть Коран, – Гайнулла посмотрел на Фаузию и улыбнулся: – Коран приносит в дом благополучие, удачу. Намаз совершаешь?

– Нет, – ей было неприятно признаваться в этом, – но учу. Память совсем никудышная стала. В молодости выучила некоторые молитвы, их повторяю, а новые никак не запоминаются. Постоянно забываю.

И, как бы желая оправдаться, добавила еще:

– А так постоянно раздаю милостыню, в мечеть жертвую приношение, приглашаю муллу домой, аяты читаем. Читаю Коран. Но там многое непонятно.

– Даже если не понимаешь, от чтения Корана большая польза. Он очищает и тело, и душу. Непонятно, потому что написан иносказательным языком. Вначале он закрыт, только после многократного прочтения начинает открываться, становится понятным.

– Ты наверняка знаешь. Говорят же – ты очень набожный, – Фаузия поправила платок на голове. – Уже который раз читаю Коран. И вправду в первый раз на многое внимание не обратила. А читая второй, третий раз, сама удивляюсь: вот же о чем сказано, как же я не поняла сразу? Жизнь проходит. Вот уже восемьдесят, слава Аллаху. Надеюсь, если не попаду в рай, то хотя бы рядом буду.

Фаузия сдержанно засмеялась, как бы извиняясь за свои нескромные надежды.

– Ты людям вреда не наносишь, – Гайнулла постарался успокоить бабушку, – в Аллаха веришь. Твоя душа будет в раю.

– Я же не читаю намаз, – Фаузия посмотрела на мужчину с сомнением.

– Намаз надо читать, – сказал Гайнулла, не оставляя места для сомнений. – Во время намаза ощущаешь облегчение и очищение. И на этом свете, и на том.

Гайнулла хотел добавить: «И в следующей жизни», но решил пока сдержаться. Сначала надо подробно рассказать о душе.

– В Коране, в нескольких местах сказано, что мертвые оживут. Неужели это правда? – спросила неожиданно Фаузия и посмотрела на Гайнуллу с надеждой.

– Нельзя воспринимать все буквально, – Гайнулла понял, что пора говорить о душе в открытую. – Ты сомневаешься, что человек может ожить. А человек появляется из ничего. Почему этому не удивляешься, Фаузия-апай?

– Да, и вправду Аллах говорит в Коране, что человека он создал из капли. Это действительно так, поэтому не удивляюсь.

– Тело умирает, Фаузия-апай, а душа – нет. Она живет вечно. Многие воспринимают себя телом. Он знает, что после смерти тело гниет, исчезает. Но человек – не тело, он... душа, дух. Чтобы объяснить вечность духа, в Коране и говорится, что человек оживает.

– Говорят, ты что-то подобное высказал в мечети, – Фаузия была явно озадачена. – За такие крамольные слова мулла, оказывается, даже выгнал тебя. Неужели это правда?

– Да, было такое.

Увидев спокойствие Гайнуллы, Фаузия изумилась. Она не понимает, кто прав, а кто – нет. Так-то мулла должен излагать истину. Все-таки он обучался этому. Но сказанное Гайнуллой ясно и понятно, тоже похоже на правду.

– Я сказал мулле по-другому, – Гайнулла был серьезен, как бы собираясь сказать что-то очень важное. – Я сказал: «Душа приходит на Землю много раз. В разных телах». Вот это ему и не понравилось.

Гайнулла замолчал и посмотрел на Фаузию. Он явно хотел услышать ее мнение.

– Не знаю, не знаю, – Фаузия пожала плечами.

Она никогда не задумывалась над этим. Но промолчать было неудобно. Надо что-то ответить.

– Кто его знает, – добавила она.

– Есть люди, которые знают, – сказал Гайнулла просто, как о чем-то обыденном.

– Кто? – вот этому Фаузия ни за что не поверит. – Только Аллах знает. А для нас закрыто.

– Да, информация о том, кем мы были в прошлой жизни, почти у всех стерта из памяти, – согласился Гайнулла. – Но некоторым Аллах все же оставляет эту информацию. Чтобы мы знали и задумались.

– Хватит! Не болтай ерунду! – Фаузия встала и стала убирать со стола: – Аллах накажет тебя за такие слова. Не зря, оказывается, мулла выгнал тебя из мечети.

– Не веришь? – Гайнулла продолжил говорить спокойно, словно ничего не произошло. – Об этом написано во многих книгах, Фаузия-апай. Самое удивительное, и в нашей деревне есть такой человек. Он помнит, кем был в прошлой жизни.

– Правда? – Фаузия, забыв про посуду, уставилась на гостя. – Кто это?

– Я сейчас тебе скажу что-то невероятное, Фаузия-апай, – сказал Гайнулла  с еле заметной улыбкой. И не понятно, то ли говорит в шутку, то ли всерьез. – Садись, а то упадешь.

Фаузия почему-то сразу поверила этим словам, послушно села и уставилась на гостя. У нее гулко застучало сердце. Ей казалось, что сейчас она услышит из уст Гайнуллы что-то страшное.

– Твой Габбас... то есть дух твоего мужа... – с этого места мужчина, словно желая понять, как его слова подействуют на Фаузию, не спускал с нее глаз и начал говорить, делая короткую паузу после каждого слова: – Живет в Бураново... в теле другого человека...

Гайнулла, как после тяжелой работы, глубоко вздохнул, встал и заходил по комнате. А Фаузия была шокирована. Она застыла на месте и посмотрела на Гайнуллу испуганными глазами. О чем он говорит?! Разве может быть такое? Не мог придумать что-нибудь попроще?! Говорили ей, что от Гайнуллы толкового слова не услышишь. Оказывается, так и есть! Мог же сказать, что вернулся дух кого-нибудь другого! Почему именно Габбаса примешивает?! Этого Гайнуллу, оказывается, и близко к дому подпускать нельзя!

Фаузия нахмурилась, не говоря ни слова, но всем своим видом показывая, что ей некогда болтать о пустяках, встала и демонстративно начала убирать продукты в холодильник, а посуду – в шкаф. Поняв, что гость не собирается уходить, сама направилась к двери:

– Мне некогда слушать твои сказки.

– Не веришь? – усмехнулся Гайнулла, следуя за ней. – И правильно делаешь. Я бы тоже не поверил. Только скажи мне: твой отец дарил тебе на свадьбу серьги? И одну сережку ты потеряла сорок лет назад. Это правда?

Услышав эти слова, Фаузия остановилась, повернулась к гостю и застыла на месте. Что он несет? Откуда он знает об этом? Она о потере никому не рассказывала, кроме самых близких, и то они узнали об этом только на днях.

– Правда, – Фаузия уставилась на Гайнуллу, – ну и что?

– А вот что, – Гайнулла, давая понять, что сейчас он скажет что-то очень важное, сделал паузу. – Твоя сережка не потерялась. Ее, разозлившись на тебя, спрятал Габбас. Этот человек знает, где лежит серьга.

– О Господи! Кто сказал тебе? – ее лицо только что было сердитым и вдруг стало испуганным.

– Это мне сказал Габбас.

Видя, что глаза бабушки от испуга широко раскрылись, Гайнулла быстро подошел к ней. Лицо Фаузии побелело. Она почувствовала слабость и, чтобы не упасть, села на кровать.

– Воды, – произнесла она еле слышно, – воды...

Гайнулла побежал на кухню, принес чашку воды и подал Фаузие. Пока она пила, чтобы успокоить ее, Гайнулла поторопился объяснить суть дела.

– От Габбаса я узнал, – продолжил Гайнулла, словно хотел оправдаться. – Да, прежде он был Габбасом, а сейчас... совсем другой человек.

Мужчина с опаской посмотрел на хозяйку. От таких слов с пожилой женщиной может случиться всякое. Ну вот, бабушка вроде как немного успокоилась.

Фаузия перестала пить, но, держа чашку у губ, из-под бровей смотрела на гостя.

– Ты, Гайнулла, не помешался ли, случаем? – сердце Фаузии бешено стучало, готовое вырваться наружу.

А Гайнулла поспешил высказаться:

– Если этот человек... придет и найдет твою сережку... – мужчина замешкался, не зная, как завершить свою мысль. – Ты поверишь... что раньше он был Габбасом?

– Нет! Нет!!! – Фаузия вновь ожила, вскочила с кровати, сердито посмотрела на Гайнуллу: – Хватит! Перестань сейчас же! Мне некогда слушать твою болтовню. Уходи! До свидания!

Фаузия схватила гостя за локоть и толкнула к двери. Гайнулла послушно вышел в чулан. Вот он спустился с крыльца и, опустив голову, потихоньку направился к калитке. Когда она посмотрела на него, огромное чувство жалости охватило Фаузию. Не навредил. Наоборот, по-своему хотел помочь. Фаузия почувствовала, что зря обидела гостя. Стало как-то неудобно. Захотелось как-то утешить его. Разве можно так грубо обращаться с гостем?!

– Гайнулла, не сердись на меня, – сказала Фаузия мягким голосом. – Ошарашил ты меня. Негодное говоришь. Как будто кто-то знает, где моя сережка. Я сорок лет искала и не нашла. Если знает, значит, ему когда-то сказал покойный Габбас.

– Нет, не сказал, – Гайнулла начал открывать калитку и при этом старался не смотреть на Фаузию: – Он никогда не видел Габбаса. Он родился после гибели твоего мужа. Иначе как бы душа Габбаса перешла к нему?

Гайнулла вышел за ворота и остановился, ожидая, что скажет хозяйка.

– О Господи! Уж не знаю... – Фаузия тяжело вздохнула. – Ошарашил ты меня. Придет, говоришь? Он хоть нормальный?

– Нормальный, конечно, нормальный! – Гайнулла обрадовался, поняв, что Фаузия почти готова встретиться.

– Он из нашей деревни? Я его хотя бы видела?

– Наш, наш, – заторопился Гайнулла. – Сто раз встречалась с ним.

– И кто же это? – Фаузия никак не могла прийти в себя. – Почему до сих пор не признался мне?

– Сама спросишь, когда он найдет твою сережку, – и Гайнулла, закрыв калитку, поспешно удалился.

 

47.

Айдар позвонил Рамилю.

– Здравствуй. Это я – Айдар.

– Здравствуй, здравствуй! Узнал.

– Надо с тобой поговорить. Ты где?

– Я в Баймаке. Собираюсь домой. А ты где?

– Эх! Час назад я тоже был в Баймаке. Ну, да ладно. Я сейчас в Бураново.

– Ты что, не завершил еще свои дела?

Айдар не стал ничего объяснять.

– Где встретимся? Дело срочное, – сказал Айдар.

– Я сейчас поеду домой. Давай встретимся на перекрестке Баймака и Бураново. Дай Бог, через полчаса буду там.

– Договорились.

Выйдя от родителей, поразмыслив по-всякому, Айдар направился в адвокатуру. Как можно помочь Хакиме? Нужно посоветоваться.

В адвокатуре у него работает знакомый, он учился в институте на курс старше, но в студенческие годы тесно общались, все-таки земляк: тоже баймакский. И сейчас общаются, правда, редко. Айдар рассказал ему о Хакиме, высказал свои опасения.

– Какое ее ждет наказание? Есть возможность его смягчить?

– Все зависит от судьи, – сказал адвокат. – Но есть оправдательные моменты. Во-первых, непредумышленное преступление, толкнула нечаянно, не подумав. Во-вторых, ребенку всего пять лет, оставить его некому. Важно признание женщиной своего преступления. Можно найти и другие оправдательные моменты. Кто она? Родственница?

Айдар не стал говорить открыто, ограничился ответом:

– Да, родственница, – и попрощался.

После разговора с адвокатом у Айдара полегчало на душе. Значит, не так уж и безнадежно положение Хакимы. Надо нанять хорошего адвоката. Самое главное, Хакиме надо самой прийти в полицию с повинной. Первым делом именно это Айдар должен разъяснить ей. Но он даже не представляет, как начать разговор.

Через полчаса Айдар и Рамиль встретились на перекрестке дорог Бураново – Баймак.

Они обнялись, словно не виделись сто лет.

– Ну, рассказывай, – Рамиль сразу взял быка за рога. – Что случилось? Что за срочное дело?

– Ты виноват, – улыбнулся Айдар.

У Рамиля округлились глаза:

– Я?! Ты шутишь?!

– Конечно шучу, – Айдар обнял друга за плечи. – Но доля правды в этом есть. Побывав у вас, послушав твою историю любви с Лейлой, я крепко задумался. Потому что и сам попал в подобную ситуацию. Короче, влюбился в одну женщину без ума! Вот такое дело!

– В Бураново из-за нее ездил? – заинтересовался Рамиль.

– Можно сказать, да, – ответил Айдар неопределенно.

– А говорил – по делу! – Рамиль шутливо толкнул Айдара в грудь.

– И дела есть, – Айдар на минуту замолчал, не зная, как объяснить свою просьбу. – Попал в такую ситуацию: в Баймаке с одной девушкой уже договорился о свадьбе. И тут встретил женщину. Полюбил ее. Долго колебался. Тут ты рассказал свою историю. Встретил свою любовь и не стал сомневаться, а я...

– Сомнения были! Да еще какие! – Рамиль грустно улыбнулся. – Жалко было жену. Колебался. Но чувства оказались сильнее. Сейчас я счастлив, слава Аллаху! Правда. Постоянно благодарю Аллаха.

– Я тоже примерно такое решение принял, – Айдар виновато улыбнулся. – Только что был в Баймаке и объявил своим и ее родителям, что свадьбы не будет.

– Здесь смелость не нужна, надо слушать сердце, то есть душу. Она не ошибается, – Рамиль перешел на серьезный тон. – Что сказать?! Поздравляю!

Рамиль пожал Айдару руку.

– Спасибо, – Айдар был рад поддержке.

– Только вот что уразумей, Айдар, – Рамиль собрался сказать что-то серьезное. – Выбрать правильную дорогу через твою душу тебе помог Аллах. Не забудь. Постоянно благодари Аллаха.

Айдар задумался.

– О чем мысли добра молодца? – Рамиль толкнул его в плечо.

– В последнее время мне и слева, и справа поступают сведения об Аллахе. Я просто поражаюсь. Какие-то случайные встречи. Они непонятным образом оказывают мне всяческую помощь. Вот к тебе тоже заглянул случайно. Ты шутя пригласил меня к себе на работу. Это тоже помогло мне сделать в судьбе крутой поворот. Хочешь не хочешь, начинаешь верить в Аллаха.

– В этом мире не бывает случайных встреч. Все организует Аллах, все происходит по воле Аллаха. Это надо знать, Айдар.

– Может быть. Говорят же, в мире все взаимосвязаны – люди и даже животные и растения.

– Правильно!.. Но ты, наверное, встретился со мной не для объявления о своей женитьбе, – улыбнулся Рамиль.

– Это тоже важно для меня.

– Ну, смотри! Не забудь пригласить на свадьбу!

– Конечно, приглашу!.. А встретились... В прошлый раз ты пригласил меня к себе на работу. Юристом. Конечно, пошутил, я знаю. Но все же... Я собираюсь переехать в Бураново. В Баймаке строю дом. Но он будет готов только через год. Тогда перееду с семьей в Баймак. А пока... В Бураново для меня нет работы... Ну, что?

– Я не шутил, – Рамиль задумался. Он был явно чем-то обеспокоен.

– Тогда что?

– Все! Согласен! – вдруг улыбнулся Рамиль. – Завтра выходи на работу! Договорились!

– Но тебя, кажется, что-то беспокоит?

– Нет! Все! – успокоил Рамиль Айдара. – С одним парнем договаривались вроде. Но не нравится он мне. Во-первых, не понимает сельское хозяйство. К тому же с ленцой. Аллах понял меня и направил ко мне тебя!

Рамиль радостно улыбался. Договорившись встретиться завтра, они распрощались.

Приунывшему в последнее время Айдару этот разговор поднял настроение. Он приехал в Бураново, чувствуя в душе радость. Конечно, впереди еще ждет серьезный разговор с Хакимой. Первым делом он скажет, что порвал отношения с Санией, и попросит ее руки. Айдар уверен, что Хакима согласится. Потом начнется самое сложное. Главное – надо сказать о необходимости явки с повинной. Он расскажет, как можно облегчить судьбу ее и Искандера. И пообещает, что сам сделает все возможное и невозможное.

 

48.

После слов Гайнуллы Фаузия с нетерпением начала ждать необычной встречи. И кто же этот односельчанин, живущий, если верить чудаку Гайнулле, в  другом теле?! Почему он до сих пор не дал о себе знать? Хотя, если кто-нибудь, явившись среди белого дня, объявил, «что он раньше был Габбасом», Фаузия выгнала бы его в три шеи, обругав последними словами. Слава Аллаху, что не попадался на глаза.

Фаузия мысленно перебрала всех односельчан, но среди них не нашла никого, чтоб можно было однозначно сказать: вот он – точно ее покойный муж. Пустомеля этот Гайнулла, не зря его называют «чудным». Вот так, в страхе и в нетерпении жила последний день Фаузия в ожидании человека, который должен объявить: «Я – твой Габбас!» О Господи! Но, кроме соседки Фагимы, никто не показался. И ее Фаузия, можно сказать, выгнала, отчитав за распространение разных сплетен о внучке. Беззлобная она все-таки, через полчаса опять явилась как ни в чем не бывало.

Еще кто заходил? А-а, как всегда, был Мубаряк. Он вел себя странно. Пришел и сидел молча, с каким-то испуганным видом. Фаузия спросила, в чем дело, но не получив толкового ответа, сказала:

– Ладно, иди домой, не сиди здесь как истукан. Мне некогда с тобой лясы точить, – и ушла в огород.

Вот и сейчас Фаузия, освободившись от домашних дел, с беспокойством вышла за калитку и увидела опять того же Мубаряка. Он явно направлялся к ней. Фаузия быстренько зашла домой и, памятуя, что гостей не бывает маленьких или больших – встречай всякого угощением, поставила чайник.

– Добрый день, – сказал мальчик с порога, широко улыбаясь.

– Добрый. Но ты сегодня уже здоровался.

– Тогда я пожелал доброго утра, – Мубаряк продолжал улыбаться.

– Странно улыбаешься. Случилось что? – спросила Фаузия, накрывая на стол.

– Случилось. И давно!

– Если случилось, садись пить чай и рассказывай.

Мубаряк сел за стол и, не зная, с чего начать, замолчал, уставившись на Фаузию.

– Ну, – подзадорила мальчика хозяйка, наливая по чашкам чай.

– Инэй, ты нашла свою вторую сережку?

– Ну-ка, перестань сейчас же! Сколько можно? Как я найду потерянную сорок лет тому назад вещь?

Фаузия, перестав наливать чай, сердито посмотрела на мальчика.

– Я ее сейчас найду!

– Снова начинаешь? – прикрикнула Фаузия, чувствуя, как у нее внутри все закипает. – Опять хочешь взломать пол?!

– Да, да! Твоя серьга там! Под полом!

Фаузия, стараясь сдержать себя, молча поставила наполненную чашку перед мальчиком.

– И как же она попала туда?

Мубаряк, словно только и ждал этого вопроса, вскочил с места и показал на щель в полу у стены.

– Не сама же она туда прыгнула.

– Ее... кто-то бросил в эту щель... разозлившись на тебя, – вымолвил Мубаряк, прерываясь почти после каждого слова.

– Кто бросил? – у Фаузии сердце застучало, готовое вырваться из груди. – Ты его знаешь?

– Знаю, – Мубаряк, вернувшись, сел за стол.

– Кто?

– Давай сначала достану сережку, потом скажу. Иначе ты не поверишь.

– О Господи! Опять! – Фаузия махнула рукой, чувствуя, что ее покидают силы. – Давай вскрывай этот треклятый пол. Ломай! Иначе ты не успокоишься! Но знай, если сломаешь, сам починишь!

Мубаряк в тот же миг вскочил и бросился к двери. Вскоре он появился, держа в руках лом и топор. И сразу начал отдирать доску.

Фаузия с испугом следила за ним. Во-первых, беспокоилась за пол – как бы не сломал по неосторожности! Во-вторых, в душу закралась смутная тревога, которая увеличивалась с каждой минутой. Откуда знает этот десятилетний ребенок, что серьга, потерянная сорок лет назад, лежит здесь под полом? И не скажешь, что несет чепуху, говорит очень уверенно. И главное, не в первый же раз пристает с этой странной просьбой. Значит... значит... В тот же миг словно прозвучал голос Гайнуллы: «Дух твоего Габбаса сейчас живет в Бураново в другом теле!»

О Боже! Из-за таких слов она сомневалась в нормальности Мубаряка, а сейчас, похоже, сама начала бредить. У нее потемнело в глазах, и, чтобы не упасть со стула, она схватилась за стол. Если действительно Гайнулла говорил правду, тогда что, душа Габбаса, получается, в этом мальчике, что ли? Иначе не мог бы он так уверенно утверждать, что серьга лежит именно там.

Если это так, то за какие грехи направил Аллах к ней Мубаряка? Может, за то, что дожила до восьмидесяти лет и до сих пор толком не верит в Аллаха, не читает намаз? Для напоминания, что давно пора? О Господи, прости дела мои грешные!

«Постой! – остановила себя Фаузия. – Мубаряк же еще не сказал, что раньше... он был Габбасом! А она, дура, уже начала думать черт знает что!»

Тем временем Мубаряк убрал плинтус, вскрыл пол. Вот он, распластавшись на полу, заглянул вниз.

– Темно! – мальчик бегом включил свет и снова засунул голову в проем.

Через минуту Мубаряк стоял, держа в руке что-то непонятное, опутанное паутиной.

– Вот она! Твоя сережка! – радостно улыбался он, очищая от паутины предмет в своих руках.

Фаузия с испуганным взглядом уставилась на мальчика.

– Ты кто? – спросила она встревоженно.

– Тебе разве не сказал Гайнулла-олатай? – Мубаряк как ни в чем не бывало продолжал очищать серьгу.

– О чем? – Фаузия со страхом ждала ответа Мубаряка.

– Что душа Габбаса... живет в Бураново в другом теле?

Мубаряк, держа в руках очищенную от паутины серьгу, подошел и сел рядом с Фаузией.

– Вот твоя серьга! Пропавшая сорок лет назад! Нашел же! А ты не верила!

Фаузия уставилась не на серьгу, а на мальчика и спросила со страхом:

– Вижу, что серьга. А ты кто?

– Прежде был Габбасом. А теперь – вот он – я! – сказал Мубаряк спокойным, но радостным голосом.

 

49.

Страшно подумать, что он мог не приехать в Бураново, интересуясь Сакиной, и не встретить Гайнуллу-агая. Неужели Самат до сих пор был бы как слепой котенок? Теперь он понимает: их встреча была не случайной. Не зря же Гайнулла-агай сразу догадался, зачем приехал Самат и надолго ли. Чего только стоят его слова: «Нелегкое дело предстоит тебе». Гайнулла-агай, предчувствуя, специально вышел, чтобы встретить его. В этом нет сомнения! Значит, встреча с духом Сакины тоже не случайна. Главной задачей Сакины было направить Самата на дорогу истины. Как говорит Гайнулла-агай, в мире нет случайных встреч, событий. С этим парень согласен. Какая-то невидимая сила ведет за руку Самата, организовывает встречи с нужными людьми, дает полезные книги.

– С тобой встречаются только ангелы, – сказал однажды Гайнулла. – Аллах не посылает нам никого, кроме ангелов.

Удивительные слова! С каждым днем Самат все сильнее убеждается в правильности этих слов. С такими мыслями Самат пришел домой. От данных осознаний его душу охватила радость. Ему хотелось поговорить об этом с Гайнуллой-агаем. Но дома никого не было. Где же он? Куда он мог пойти? Вроде никуда не собирался. Самат хотел было позвонить, но вспомнил: половина второго – время полуденного намаза. Гайнулла-агай начал вновь ходить в мечеть. В основном он намазы читает дома, а на полуденный ходит в мечеть.

Самат в последнее время часто задумывается о намазе. Ему дедушка говорил, если не поверишь в Бога, не будешь читать намаз, Аллах тебя накажет. Накажет или нет, но во время чтения молитв Самат чувствует какое-то облегчение, успокоение. И радуется.

Самат взял из шкафа книгу.

– И у тебя такое чувство? – спросил как-то Самат у Гайнуллы-агая.

– Конечно, – ответил тот. – Оно после намаза еще сильнее. Но не у всех. Только при чтении от всего сердца твои слова доходят до самого верха и ты ощущаешь облегчение. Душа твоя очищается.

Самат взял из шкафа книгу «О способах исполнения намаза». Открыл страницу со списком молитв, читаемых во время намаза. Многие из них Самат уже выучил.

Вдруг открылась дверь и появилась Фахриназ. Она с улыбкой на лице подошла и обняла парня.

– Здравствуй! Встретила Гайнуллу-агая. Он пошел в мечеть. Подумала, что ты один. Не сердишься? Сильно хотела тебя увидеть.

– И я, – улыбнулся Самат. – Ты это почувствовала.

– Что читаешь? – заинтересовалась девушка и посмотрела название книги. –  «О способах исполнения намаза»! Научи и меня!

– Давай! – Самат обнял девушку.

 

50.

Вместо эпилога

После встречи с Гайнуллой Хакима погрузилась в тяжелые раздумья. В голове постоянно звучали слова Гайнуллы-агая: «Старайся не совершать грехов. Всякие трудности – это наказание за проступки. Как только одолевают беспокойные мысли, читай молитвы. Только в них – душевное спокойствие». Взяв это за правило, она выучила несколько молитв, стала их постоянно повторять про себя. Но все равно смятение, тревога не исчезали. Почему? Где ее ошибка? Какие еще грехи она совершает? После долгих раздумий до нее дошло – она же к своим прежним проступкам собирается добавить новый большой грех! Она, заботясь только о себе, собирается разрушить счастье других. Сейчас она осознала: встречаясь с Фархатом, Хакима совершала огромный грех. К тому же встречи не прекратились, даже когда она узнала, что он женат. Этим она присовокупила себе новые прегрешения. Не осознав прежние ошибки, она собирается их повторить! На обломках счастья Сании она хочет построить свое благополучие. Нет, так не бывает! Здесь ты выиграешь, но за это на тебя обрушатся новые несчастья. Сегодня Хакима это глубоко осознает. Как ни крути, они не могут быть вместе. Если сойдутся – совершат грех, это принесет женщине новые беды. На чужом горе счастья не построишь. После таких размышлений Хакима собралась было пойти вновь к Гайнулле за советом, но остановила себя. Сама же понимает, что ищет оправдание своим новым грехам. И нехорошо из-за каждого своего проступка бежать за советом к Гайнулле-агаю. Пора Хакиме научиться самой определять, где праведное, а где греховное. После тяжелых раздумий Хакима пришла к выводу, что они не имеют права быть вместе с Айдаром.

Сначала Хакима собиралась поговорить с Айдаром, объясниться с ним. Но поняла, что этот разговор будет тяжелым, а главное – бесполезным. И вовремя отказалась от этой идеи. Решила вовсе не встречаться, благо он уехал в Баймак, а объяснится она с ним через письмо. Так будет надежнее и убедительнее. Хакима все свои размышления выложила на бумагу и завершила его требовательными и конкретными словами. «Айдар, я надеюсь, что ты понял меня. Меня не ищи, не надо встреч. Она будет для нас обоих тяжела и бесполезна. Прощай! Будь счастлив. Хакима».

Спустя неделю Хакима, ошарашив всю деревню, уволилась с работы, продав дом и забрав с собой ребенка и бабушку, уехала в неизвестном направлении. Такого поступка от нее никто не ожидал. Что случилось? Какая причина заставила женщину пойти на такой отчаянный шаг? Никто толком ничего не знал, даже Айдар... Через месяц в ее доме поселилась семья, от них узнали, что они обменяли свою квартиру на дом Хакимы... А они прежде жили в Кумертау.