Николай Куприянов. Цветная вода вечности

В конце концов, наш куратор на Земле додумался, как оправдать существование Колонии. «Давайте-ка, – говорит, – организуем у вас Народный Промысел; здесь, на Земле, он совсем угас, да и не до того теперь, а тут целая планета, можно сказать, из готовых красок состоит».

Ну, прислали нам образцы: натюрморты с орденами, пейзажи «Стыковка в космосе» и портреты людей с бородами. В Колонии-то нам бород никак носить было нельзя: во-первых, в краске пачкаются. Во-вторых одолевают маленькие летающие пиявки, несъедобные, кусаются не очень, но как запутываются в бороде ли, в причёске ли — не достать. Поэтому брились мы очень гладко. А портреты бородатых и волосатых людей вместе с натюрмортами и пейзажами отправляли на Землю. Потом наловчились и статуи делать из той же цветной почвы, замешанной на цветной воде. Было два вида статуй: большие, многометровые – те же бородатые люди из красной почвы и маленькие, для детей – зелёные солдатики и жёлтые куколки; как мне помнится, всех куколок звали Катюшами.

Что там земляне с этой продукцией делали, мы не интересовались, но в обмен в Колонию регулярно доставляли ежедневный на каждого паёк из трёх блюд: буханка, тушенка, сгущёнка. Воды же и на планете вдоволь, только вода разных цветов, разного вкуса и разного действия. От зелёной воды, к примеру, случались и ностальгические видения: синее небо, зелёные деревья, прозрачная вода. Но ничего, привыкли. Пилот-транспортник иной раз и с собой пару канистр местной воды прихватывал.

Вот так всё и шло — тихо, мирно, дружно – даже умирать перестали, разве что без вести кто пропадёт. Но однажды покой Колонии был нарушен, начались перебои с пайками, а потом и вовсе как отрезало. Колонисты хоть и бессмертные, но на цветной воде долго ли продержишься? Тревожно стало.

Тут-то и явились инопланетяне – такие же бородатые, как земляне. Ну конечно, наши пиявочки им не понравились, и они быстренько убрались обратно в свой Галактический Центр. Но проинформировать нас успели. Оказывается, по межзвёздному договору Колония была передана землянами в собственность Галактического центра. И теперь уже инопланетяне будут вывозить нашу продукцию или, как они называют, арт-продукцию, а взамен нас кормить. Но поскольку фауна Колонии их раздражает, работать с нами отныне будут более приспособленные к местным условиям арт-роботы.

Ждать арт-роботов пришлось недолго. Прилетели они и резко взялись за дело. Стоял у нас на фиолетовой горе в незапамятные времена построенный Дворец Контроля. В главном зале помещались образцы Народного Промысла, а вокруг — просторные складские помещения и для картин, и для статуй, и для пайков. Заведовал всем этим специальный Контролёр, присланный с Земли. Жил он тут же, во Дворце, в недоступной для пиявок квартире и следил за тем, чтобы от образцов отклонений не было и пайки распределялись по справедливости. Все мы его очень любили. Арт-роботы же всю продукцию, на годы вперёд запасённую со складов немедленно в Галактический Центр вывезли, пайки раздали всем колонистам поровну, Контролёра выселили и Дворец Контроля снесли. Очень расторопные ребята и тоже на людей похожи, только кожа безволосая и сверхпрочная.

Мы все собрались и наблюдали за их слаженными действиями с нескрываемым любопытством. Наконец один из роботов обратился к нам с речью:

– Уважаемые колонисты! Мы поражены высоким качеством вашей арт-продукции и полагаем, что в Центре тоже будут довольны. В награду кроме уже выданных привычных вам пайков, вы получите новую превосходную пищу. Но нас смущает количество картин и статуй и их однообразие. Если и дальше продолжать в том же духе, ваша продукция может очень быстро потерять цену. Поэтому мы упразднили Дворец Контроля вместе с хранившимися в нём образцами. Вместо этого отныне вводится система Блоков Самобытности. Мы сегодня же построим мастерские для каждого Блока, а вы разделитесь на группы и начнёте работать по-новому. Мастера вы прекрасные, с многотысячелетним опытом, а потому беспокоиться не о чём. Поздравляем вас с новой арт-эпохой и желаем творческих успехов!

Распределились мы по Блокам; в каждом Блоке свой робот-консультант по творческим и продовольственным вопросам. И нового продовольствия вскорости пришлось отведать. Много всего разного арт-роботы навезли и ничего, есть можно. Одно только в новом питании плохо: расходуется быстро, а аппетит всё время возрастает. Начали работать по-новому, без образцов, да только рука сама ведёт как по кальке. А надо вам сказать, что раньше-то я пейзажи писал, ну и оказался в одном Блоке с некоторыми пейзажистами. И вот пишу я себе космос розовый с голубым, по нему звёздочки жёлтые, оранжевые, зелёные, а в середине — красный с синим стыковочный узел, словом, — красота! Без контроля, без образца такое вдохновение — прямо творцом себя почувствовал. Дописал, пошёл посмотреть, что товарищи мои натворили. И вижу: у каждого точь-в-точь, как у меня. Неразличимо. Пришёл арт-робот, вгляделся внимательно и говорит:

— Эту партию я беру, но за каждую подобную вынужден буду сократить продовольственный эквивалент. По-новому надо работать, друзья мои.

Стали мы у него спрашивать, в чём дело, где какие недостатки, ведь красиво же!

– Да, – говорит, – красиво, но это всё какие-то фантазии, выдумки. И космос не похож, и что это ещё за стыковка такая? Где вы это видели? Правдивее надо быть. Ближе к жизни. Тогда и самобытность появится.

А нам и возразить нечего. Пробовали мы потом и так и сяк, думали-гадали, но сколько ни думали, всё-таки опять одни и те же выдумки получаются. И решил я с роботом один на один побеседовать.

– Можешь ли ты в интересах дела одну мою просьбу исполнить? – спрашиваю.

– Отчего же нет? А какую?

– Чувствую я, что чего-то мне здесь не хватает. Если хоть на время сменить обстановку, может, идеи новые появятся? Нельзя ли мне командировку устроить в Центр?

Робот не рассердился, не удивился, а посадил меня в свою летающую тарелку, и полетели мы в самый Галактический Центр. Всю дорогу смотрел я в иллюминатор, однако, темно и ничего не видно.

Прилетели мы, а там... Чего только нет, и не упомнить, и не пересказать! Показали мне даже, правда издалека, здание Центральногалактической Академии художеств.

– Но туда мы не пойдём, – пояснил мой робот, самобытность как бы не потерять, а если честно, такому мастеру, как ты, там и смотреть нечего.

Привёз я из Центра в Колонию контейнер чёрной краски, краски для наших мастеров не просто дефицитной, а и вовсе невиданной. И написали мы, пейзажисты, партию картин одной чёрной краской – ровно-ровно закрасили.

Позвали арт-робота.

– Космос, – говорю я ему, – ну как, теперь похоже?

– О, да, – отвечает, – теперь я вижу, что вы не только большие мастера, но и великие реалисты. Так образовался Блок реалистов «Величие Вселенной».

Пейзажистам из другого Блока не так легко далась самобытность. Писали они долго всё в том же традиционном колорите, пока не съели все пайки и пока продовольственные эквиваленты из Центра не свелись у них к нулю. Пришлось перейти на цветную воду. Как дошли до зелёной воды, так и начались у них видения; берёзки, ёлочки, ручейки, голубое небо с белыми облаками. А как очнулись, пришло им в голову эти видения на холстах запечатлеть. Робот новые пейзажи одобрил и утвердил название Блока ностальгистов «Зелёный бугор». С тех пор у них дело на лад пошло.

Портретисты и скульпторы тоже, видимо, призывам к правде вняли и вместо бородатых – бритых людей изображать взялись. Тяжеловато им пришлось — переучиваться в наши-то годы нелегко, да и по причине большого их количества бритые люди почти сразу в цене падать начали. Ну, тоже со временем нашли, чем убытки компенсировать: открыли Блок «Разноцветные пиявки» — и в натуральную величину и монументально. Эти пиявки в такую моду вошли, что, говорят, даже на Землю их контрабандой вывозили.

Один скульптор-кукольник всё никак не мог своё творческое лицо обрести. «Видеть не могу, — говорит, — ваших бритых людей и пиявок, не то что лепить, а бритых кукол тем паче». Время идёт, все вокруг меняется, а он всё своё; принцип ему дороже сытого желудка. И дошёл до того, что впал во временное помешательство. Разломал на части свою очередную жёлтую Катюшу, бросил на сковородку – и на огонь. Дым пошёл, всё это расплавилось, растеклось и к сковородке прикипело. Арт-робот тут как тут: сковородку снял, помещение проветрил.

— Что это у вас такое? — спрашивает.

А тот ещё в себя не пришёл, возьми да и брякни:

— Яичница!

— Ну, вот это уже лучше, это мы берём. Конечно опять фантастика, выдумали, но уж очень в неожиданном ракурсе. С сегодняшнего дня будем Вам сковородки поставлять в требуемом количестве, дымоход оборудуем и на довольствие поставим, как положено. Поздравляю с успехом!

Робот удалился, а кукольник долго ещё успокоиться не мог, всё бормотал себе под нос: «Не выдумки это... правда... истинная правда... сам видел в детстве...». Однако поправился, набрал бригаду из бывших скульпторов и тех, которые ордена писали, и основал Блок фантастических реалистов «Истина в яйце».

Не вошедшие в его бригаду натюрморт-орденописцы создали группу «Семь кругов – семь солнц». От моего Блока «Величие Вселенной» отпочковалась группа «Космическое всеединство». Писали они чёрные треугольники: три угла – Земля, Колония, Центр, внутри космос (а может быть, тоска по тройному пайку?). Да мало ли ещё чего натворили, чуть не каждый день что-то новое.

Жизнь в конце концов наладилась. Но, как водится, не обошлось без небольшого инцидента. Однажды явился из фиолетовой пустыни таинственный незнакомец: обветренный, измождённый, длинная разноцветная борода вся в пиявках, но глаза горят. Вышел на площадь имени Бывшего Дворца Контроля и начал по земле кататься, завывать и плакать на родные лады. С трудом удалось его успокоить, побрить и накормить. Со всех концов Колонии роботы сбежались:

— Кто такой? Откуда? Из какого Блока? А он им в ответ:

— Ни к какому Блоку я не принадлежу, я абсолютист!

— Как это понять?

— А вот так: я в жизни никогда ничего не рисовал и не лепил и не собираюсь. Абсолютно! А если сомневаетесь, так любой колонист может вам это подтвердить.

И тут мы сразу его вспомнили и слова его дружно подтвердили, всё абсолютно точно — это же Контролёр наш бывший!

– Уникум! – вскричали роботы, – тут нам самим не разобраться, а отвезём мы его в Центр на экспертизу.

Так и сделали. И говорят, после экспертизы назначили нашего Контролёра президентом Центральногалактической Академии художеств. Может врут? Да только могут ли роботы врать?

Вот оно ведь как удачно сложилось: и свой человек у нас в Центре и мы все при деле, творческий диапазон день ото дня всё ширится. Оно и понятно, реализм не чета фантазиям – ни границ у него, ни берегов нет. Сколько правду ни изображай, а неправды в запасе всегда больше останется. Я вот уже и словами писать начал, как думаете, будет спрос?

А один из наших ещё того круче за правду взялся: мыслить начал. И, как сам объяснил, для отчётливости работу мысли короткими фразами выдаёт, постулатами их именуя. Первый же постулат у него такой: «Всё меняется, всё отменяется». Ну, что тут возразишь? все мы с ним согласились, а он нас тут и озадачил:

– Пока не мыслил, не сомневался, а теперь меня, братцы, вопрос замучил: если всё отменяется, то как насчёт бессмертия?

Обомлели мы и чуть было тоже в сомнение не впали, да на наше счастье оказался неподалёку дежурный робот.

– Напишите-ка Вы книгу метафизическую, со всеми Вашими постулатами и сомнениями, а мы её издадим, – это он мыслителю сказал и тут же нас успокоил:

– На бессмертие же ваше никто не покушается, напротив, всемерно будем поощрять, а главное запомните: душа-то всё равно бессмертна и никакой постулат, самый гениальный, в этом ей не указчик.

Вот и всё.

Из архива: март 2012г. Фото Светланы Соболевской