Поэзия
2 Октября 2025, 06:21

Станислав Шалухин. Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Шалухин. Из предисловия к книге «Посвящение III»

 

 

Снег парящий

 

Снег нисходит на нас с небес

(лишь оттуда нас всех видать),

наши душа, дома и лес

осветляя как благодать.

 

Снег парящий… Куда? Зачем?

Идиотский такой вопрос.

Я бы умер – сейчас, совсем,

если б стал отвечать всерьёз.

 

Снег идёт в небеса с земли…

Мы и сами уже парим,

словно мы в пустоту вошли

и движенье молекул зрим.

 

 

Ледяные деревья

 

Какое-то древнее время,

застывшие мысли, дела…

Зачем ледяные деревья

зима из живых создала?

 

И в скверах, и у подъездов,

и в рощах зачем и для –

деревья стоят в подвесках

морозного хрусталя?

 

Живые ли, неживые

огни и мерцания крон?..

Тронь веточки ледяные –

послышится тихий звон.

 

Ты веришь ли в гибельность сроков,

двоящихся в них и во мне?

Ты веришь ли в жизненность токов,

таящихся в глубине?

 

Ты слышишь ли звон неизбежный,

что чудится в каждом из нас,

кто ставит будильник прилежный

на синий предутренний час?

 

 

Ледоход

 

Или ряби голубые

поверх треснувшего льда?

Или в сердце, как впервые,

хлещет полая вода?

 

Всё, что снилось, разрешилось

и вразнос, наперекос

разом вздыбилось и вскрылось,

заискрилось, понеслось –

 

в брызгах, грохоте и сини

брёвна, щепки и кусты,

и на самой хрупкой льдине

растерявшаяся – ты!

 

 

Земная

 

Розовая, в золотом песке,

видишь ли смешливыми глазами,

как струится время по реке,

как струимся в воздухе мы сами?

 

Томная от солнца и воды,

полная усталого блаженства,

видишь серебристые следы,

знаки неземного совершенства?

 

Видишь свет среди обычных зыбей?

Чей корабль к зениту пришвартован?

Миллионом радужных цепей

Он к тебе, смеющейся, прикован.

 

Хохочи, не зная ничего…

О, моя глупейшая попытка

просвещать земное существо

из любви, блаженства и избытка!

 

 

*  *  *

 

Оседлать бы мне комара,

полететь под зелёный лист

и повиснуть среди двора,

словно всадник, башкою вниз.

 

Ох, и день бы мне удался,

если б высмотреть с высоты:

золотая от солнца вся,

выйдешь ты поливать цветы!

 

 

Тайная музыка невозможного

 

Бойся всего до конца понятного.

Души как свет во мгле.

Тайные узы Невероятного

Сводят нас на Земле.

 

Бойся желания неублажимого.

Слушай себя сама.

Тайные музы Непостижимого

сводят нас всех с ума.

 

Бойся касания неосторожного.

Сердцу не прекословь.

Тайная музыка Невозможного –

это и есть любовь.

 

 

Ной

 

Нет, я давно уже не ною.

Я всех давно уже простил

и на Течение Земное

себя, как лодку, отпустил.

 

Я принял всех, подобно Ною,

и только в сердце не вместил

тебя, Игралище Земное

безумных токов, нервных сил.

 

 

ХХ век

 

Сквозняками зарезан уют.

Дети пальчики в вечность суют.

 

Чрева женщин страшатся детей,

а мужчины – газетных вестей.

 

Дух поэта трепещет как лист.

И оглох нарастающий свист.

 

 

Свете тихий…

 

Свете тихий, свете тихий, свет…

Нет былого. Будущего нет.

Золотые маковки церквей.

Лепет листьев. Трепет голубей.

Вот и ты, последний мой приют.

Свете тихий… Ангелы поют.

 

Свете тихий, свете тихий, свет…

Кто он, кто, сиянием одет?

Подаёт навстречу добрый знак.

Говорит: «Живи теперь не так».

Всё земное в дымке голубой…

Господи, стою перед тобой!

 

Свете тихий, свете тихий, свет…

Я тебя не видел столько лет.

Сам не знаю, как я шёл и жил

и какому идолу служил.

Позабыл я, Господи, прости,

О своём космическом пути.

 

Свете тихий, свете тихий, свет…

Ни обид, ни боли больше нет.

Я уже не вижу вдалеке

даже пулю в собственном виске.

Жизнь моя, с нажитым скарбом дом, –

Всё в сиянье тает голубом.

 

Свете тихий, свете тихий, свет…

На реке всё уже лунный след.

За рекой всё глуше соловьи.

Ничего не вижу от любви.

Над рекой всё ярче Млечный Путь.

Господи, побыть ещё чуть-чуть…

 

Свете тихий, свете тихий, свет

Чьих-то душ, блуждающих комет.

Жизнь моя, лазурный Шар Земной

Проплывают в бездну предо мной.

Видно, захмелевшая родня

поминает, Господи, меня.

 

Свете тихий, свете тихий, свет

Шлю вам как последний свой завет.

Пусть весь мир замешан на крови,

Господи, его благослови!

Столбы Света вкруг меня встают.

Свете, свете… Ангелы поют.

 

 

Мираж

 

Стою над закатным небом,

и верится мне, и мнится,

что жизнь моя, словно небыль,

кому-то ещё приснится.

Вот так вот в степи однажды

с реальностью сумасшедшей

парит миражами жажды

русло реки ушедшей.

Простится душа

                         и тело

забудет навек устало,

что в ней рвалось и пело

и далью дрожащей стало.

И сердце забьётся тише,

умрёт, как земля, простое,

и в мире никто не услышит

эхо его пустое.

Из архива: март 2017 г.

Читайте нас