Зуфар Валит. Озёра

Вот и мы съездили…

                           Другу Илдусу Халитову

 

Вот и снова съездить мы сумели

К малой сельской родине своей.

Только оправдали ль мы надежды

Всех родных, соседей и друзей?

 

И слова родительских напутствий

Жизнь нам продлевают вновь и вновь.

Мы должны добром воздать сторицей

Им за их заботу и любовь.

 

Каждый раз, вернувшихся обратно,

Нас родной испытывает дом.

Мы должны беречься от позора

В хаотичном времени своём.

 

Каждый раз навстречу нам выходят

Детства безмятежные года.

Наша жизнь закончится однажды,

Детство остаётся навсегда.

 

И гармони звуки вечерами

Нас куда-то манят и зовут.

Млечный путь шагами измеряя,

Годы нашей юности бегут.

 

Музыку, знакомую до дрожи,

У реки впитали тополя.

Точно так же счастье и печали

Впитывала Родины земля…

 

Ангелы, что встретятся однажды,

В нас пробудят мысли о былом.

Встретят перед адом или раем

И вопрос поставят нам ребром:

 

«Чем же вы при жизни занимались,

Делали ль добро для остальных?»

Дай же Бог ответить: «Мы любили

И за то любили нас самих».

 

 

Моей любимой

 

Ища тебе волшебные слова,

На этот свет я, милая, пришёл,

Но самого прекрасного из слов –

Прости меня – пока что не нашёл.

 

И вечности ярчайшие цветы –

Одной тебе, любимая моя…

Мой взгляд пророс корнями в небесах,

Лучом вселенной сердце напоя.

 

Поэтому-то цветом голубым

Лишь для тебя глаза мои горят.

И не из уст, из сердца самого

Выходит слов моих послушный ряд.

 

И если время кончится, сказав:

«Пора небесный купол открывать!»

То сердце, словно лучшее из слов,

Перед тобой останется стоять.

 

 

Не уходи, любовь!

 

Ты меня красотою своей околдуешь,

Ясным взглядом своим ты меня обожжёшь.

И нередко проходишь ты рядом со мною,

Даже тени коснуться своей не даёшь.

 

Ты – как мельницы крылья для старого сердца,

Светло-синее небо мечты удалой.

От улыбки твоей моё сердце упрямо,

Встрепенувшись, берётся за труд непростой.

 

И красивей тебя не отыщется в мире,

Вся твоя красота – как пример остальным.

Ты промолви тихонько, что я тебе нужен, –

Расцветёт моё сердце цветком полевым!

 

И кричу я: «Любовь, не спеши удаляться!» –

Только эхо обратно летит не спеша…

То ль любовь моя с духом собраться не может,

То ли крика твоя не расслышит душа?

 

 

Ласки не хватает

 

Мой друг, наверно, ласки не хватает

Решительному сердцу твоему,

И ласка мужикам нужна, и сила –

Особенно живущим по уму.

 

Ты против тёмной силы мощь применишь,

А ласку подари в родных краях.

Не вздумай на свою плеваться землю,

Пусть даже кровь застынет на губах!

 

Когда душа берёт свои истоки

От матери-земли, что нет родней,

То этот человек однажды станет

Защитником для Родины своей.

 

Так дай же Бог быть лаской и весною

В родной земле, где нега и простор…

И всё же ласки с песней не хватает

Мужчинам сильным с давних-давних пор.

 

 

На перепутье лет

 

Задумчиво смотрю тебе вослед

И думаю о жизни нашей бренной,

Что делать – не могу найти ответ,

И я стою на перепутье лет,

Стою совсем один среди вселенной.

В твоих следах под снежной белизною

Стоит ковыль, качая головою.

А скоро – дело нескольких минут –

С концами их бураны заметут…

Седое время тихо истекает,

Туманы снег подтаявший съедают.

Не в силах я найти твои следы,

То ль смыло их потоками воды,

То ль пелена глаза мне застилает…

 

 

Не сомневайся

 

На небосклоне звёзд полным-полно,

А ты сказала – ночью так темно…

Не сомневайся, ночи отвори

Глаза души и в небо посмотри.

 

Тишайшие природы времена,

Кругом покой, и гладь, и тишина.

Спокойствие легко сведёт на нет

И звуки, и тоски горючий след.

 

И если мир, что полон темноты,

Захочешь обелить до чистоты,

То первым делом просто поспеши

Изгнать весь сор из собственной души.

 

А в небе, зазывая далеко,

Летит звезда неслышно и легко…

Не сомневайся, ночи отвори

Влюблённые глаза и посмотри!

 

 

Тайна

 

Вобравшая в себя всю тайну мира,

Ты – чудная душа моей страны.

Когда мой дух вздремнёт, на крыше сидя,

Приди ко мне в безудержные сны!

 

Сто лет, укрывшись, папоротник зреет,

И ты – его таинственный цветок.

А я, цветка когда-то не сорвавший,

В огромном мире только лепесток.

 

Покоя не найдя, брожу по свету,

Нередко приходя к тебе тайком.

Твой взгляд меня в раскаянье ввергает

И в душу словно капает свинцом.

 

 

Троянский конь

 

Не спрашивают нынче «Как здоровье?»,

Лишь «Как дела?» – как будто между прочим.

И небо, тихим светом завлекая,

Высасывает души-одиночки.

 

Вся наша жизнь конём Троянским стала,

Текут в его утробе наши годы…

В глазах его засветятся однажды

И наши души, чувствуя свободу.

 

 

Яркая звезда

                                  Памяти дяди – драматурга

                              Габдуллы Ахметшина

 

Горят огни свечей, зажжённых кем-то, –

Но чьей души попутчики они?

Меж бровью и ресницей за мгновенье

Чьей жизни разгораются огни?

 

Горят огни свечей, зажжённых кем-то, –

А кто же бережёт их на земле?

У времени меж бровью и ресницей

Чьих душ секунды греются в тепле?

 

Огни свечей, зажжённых кем-то, гаснут,

Чьи слёзы проливаются душой?

И чья звезда в затерянной вселенной

Всё ждёт себе наперсника с тоской?

 

Огни свечей, зажжённых кем-то, гаснут,

А если те, что вечно дарят свет?

Вдали от нас звезда сияет ярко,

Быть может, на земле ей места нет?

 

 

Хлеб

 

Хлеб – источник всякой жизни,

Первым ставится на стол.

Но какой он путь неблизкий

С поля до стола прошёл!

 

Лишь в поту народ добудет

Хлеб, которым каждый жив.

Потому его мы делим,

Ближе к сердцу положив.

 

 

Помню…

 

Я помню ещё одинокую лебедь,

Которая, пряча следы от людей,

Укрылась в объятьях горы осторожно

Берёзовой гущей зелёных ветвей.

 

А рядом с горою Тасы протекала,

Но помнит ли речка, песками шурша?

И помнит ли рощица белых берёзок,

Как лунного вечера лилась душа?

 

Той лебеди след потерялся на веки,

В бездонных озёрах её не найти.

Чем жить, головой одинокой поникнув,

Не лучше ли в бездне покой обрести?

 

 

Озёра

 

Озёра, озёра – родимого края

Залитые песней глаза-васильки.

И в них отражаются пращуров лица,

Задумчивы лица и так далеки.

 

Я рос и прочувствовал – каждый свидетель –

Озёра-глаза голубой глубины.

Когда же с глазами глаза говорили,

Узнал, что порою слова не нужны.

 

Пойдёт обо мне нехорошая слава,

И вмиг разольётся озёрная гладь.

И, видно, глазам поневоле придётся

Меня в этот горестный час оставлять.

Из архива: август 2013 г.