№2.2025. Мунир Кунафин. Сыпались яблоки вперемежку с осколками...

Глазами бойцов

Я побывал в зоне специальной военной операции ровно год назад. Постарался без утайки довести до читателей всё, что видел своими глазами. В этом и состояла моя задача. Те заметки были опубликованы в газетах и журналах, увидели свет и в книжном варианте. Читатели правильно поняли их и приняли тепло. В очередную поездку, как и в прошлом году, отправились вместе с испытанным попутчиком, товарищем по окопу, коллегой по перу Вадутом Исхаковым. Это была уже третья поездка главного редактора газеты «Башкортостан» в зону боевых действий. Руководство издательского дома «Республика Башкортостан» проводило нас, доверив руль машины смелому и опытному, несмотря на молодость, Айнуру Абдуллину.

– Много ли произошло изменений за год? – частенько интересовались у нас после возвращения.

«Есть здесь что-то, окрашенное в серый цвет, что вызывает в душе тревогу. Это ощущается то ли в молча застывших домах, то ли в осторожных движениях людей, в трескучем звуке моторов старых машин… Кажется, что когда-то жизнь здесь остановилась, а потом постепенно начала приходить в движение». Так я писал в прошлом году.

Изменений довольно много. Прошлогодний серый мрак начал отступать. Перемены к лучшему бросились в глаза уже при въезде на территорию ЛНР. Дороги заасфальтированы, разрушенные остановки восстановлены и окрашены. На месте обгоревшего, засохшего дерева на обочине в рост пошли молодые побеги. То ли от здешнего теплого климата, то ли от плодородия земли всё растёт буквально на глазах. Поля засеяны. По пути на Херсон на протяжении сотен километров нас сопровождали нивы с тугими колосьями. Их полновесность легко можно заметить даже во время движения. Возникает желание остановиться, растереть колоски на ладони, как в детстве, и ощутить на языке вкус спелых зернышек. Но останавливаться нельзя – опасно, на обочине могут быть мины, поэтому запрещено даже на шаг отходить от дороги. Посреди полей расставлены бетонные треугольники белого цвета (отчего-то они напомнили мне лебедей). Это – заградительные сооружения против вражеских танков, так называемые «зубы дракона».

Было только 23 июня, а комбайны уже вышли на жатву. Убирали хлеб, главное достояние народа. Трудно было представить, что здесь – зона боевых действий. Позже мы поинтересовались, разве не страшно работать на полях, ведь кругом мины. Нам ответили: «Что ж теперь, из-за страха не убирать урожай? Ведь без хлеба и дня не проживешь. А земля здесь благодатная, народ дорожит ею». Конечно, родная земля, родная страна каждому дороги. Тем не менее был случай, когда трактор подорвался на мине, хорошо, хоть хозяева выжили…

Я был поражен видом Мариуполя, где год назад шли кровопролитные бои. Ожидал увидеть там руины и заброшенные дома… А нас встретили отличные дороги и новые современные многоэтажки. Работают магазины, кафе, все необходимые обслуживающие организации. Мы тоже зашли в кафе, куда обычно ходят сопровождающие нас парни, и пообедали там. Такие же цены, как у нас – за 600–700 рублей можно полноценно поесть. Обслуживание на высоком уровне: внимательные, учтивые официанты в опрятной одежде, вкусная еда. Лишь вывеска при входе с надписью: «С оружием не входить, на территории находятся женщины и дети» напоминала о том, где мы находимся.

Территория знаменитого завода «Азовсталь», некогда превращенного в логово украинских националистов, погружена в мрачное безмолвие, руины вокруг завода вызывают не только беспокойство, но и пробуждают в душе чувство страха и тревоги. Мы сняли там несколько кадров и поспешили покинуть это жуткое место.

«Самое интересное в том, что поражает обилие автомобилей советского времени. “Волга”, “копейка”, “шестерка”… Если поначалу удивил вид мотоциклов “Днепр”, “Урал” с коляской, то собственным глазам не поверил, когда встретил два “Запорожца”…» Это отрывок из путевых заметок прошлого года. А в этот раз, кроме пары «шестерок», кажется, не увидели никакой другой техники советского времени. Одни иномарки носятся взад и вперёд. И почти все они, конечно же, с российскими номерами. Спрашиваю у парней, куда же подевались прошлогодние раритеты. Ведь не могли же люди за год так разбогатеть!? Ребята со смехом ответили: «Все держали дорогие машины в гаражах или же вывезли в Россию до лучших времен. А здесь катались на старой рухляди». Не знаю, насколько это соответствует истине, но, как бы то ни было, на улицах теперь полно современных машин. Кстати, здесь и народу заметно прибавилось, люди возвращаются в свои дома. Вечерами освещенные окна добавляют городу оживление, их стало намного больше. В прошлом году было страшновато не только заходить в эти заброшенные безмолвные дома, но было неприятно даже смотреть в их сторону.

В Мариуполе мы побывали на пляже, окунулись в Азовское море. Там отдыхало столько народу – не верилось, что в десятках километров взрывались снаряды. Пляжи хорошо оборудованы: мелкий песочек, киоски, душевые… Люди довольны, отовсюду раздается детский смех. Конечно, большинство окружающих – это строители, дорожники и люди других профессий, прибывшие сюда на помощь. Если годом ранее в Мариуполе было много объявлений о продаже квартир по дешевой цене, то теперь говорят, что цены кусаются. Оно и понятно – город-то приморский.

Прогуливаясь по территории Каховского водохранилища, был крайне удивлен тому, что спелые абрикосы валяются на земле, никто не собирает вишню и черешню, от обилия которых ветки клонятся до земли, и даже солдаты их не едят. Один из парней курил под вишневым кустом, ветер раскачивал ветки, и ягоды задевали то его лоб, то затылок, а он только отмахивался от них. Я спросил, почему он не ест вишню. «Она только поначалу кажется вкусной, потом надоедает, к тому же слабит желудок. Я бы лучше съел лесную ягоду своего края», – ответил калтасинский парень. Поневоле вспомнилась поговорка «Чужбина – калина, родина – малина».

Во время данной поездки я поставил перед собой задачу рассказать обо всех переменах там, по стране в целом и в человеческих душах глазами наших воинов. То есть в нынешних путевых заметках будут говорить, делиться секретами, плакать и смеяться мужчины, которые в течение двух последних лет ежедневно нюхают порох, ставят свои жизни под угрозу, сражаясь против фашистов-нацистов, стремящихся превратить страну, всё гуманистическое человечество в стадо неразумных обезьян, и против стран НАТО, последовавших по их безрассудному пути.

Я старался пообщаться с каждым из своих героев по два-три часа, так как за время короткой беседы невозможно раскрыть душу солдата. Возможно, часть моих заметок будет представлена в жанре беседы, другие – в форме раздумий, то есть монолога, а также как свободное общение или мои наблюдения. Встречи и беседы происходили в блиндажах и во время поездок в машине, под разрывы снарядов или жужжание квадрокоптеров, когда мы вместе прятались под сенью деревьев. Но общение в большинстве случаев шло в обстановке полного взаимопонимания и взаимоуважения, с ощущением истинного братства. Нередко случалось так, что даже после завершения беседы не могли наговориться и распрощаться. Там дорожат каждым человеком, приехавшим с малой родины. На расстоянии острее ощущаешь, насколько дорога родная земля, даже ее воздух. И бойцы находят в гостях дыхание и дух Башкирии. Они ходили за нами, как привязанные, а их грустные прощальные взгляды стояли перед глазами даже тогда, когда мы возвращались на базу и ложились спать.

– Стоит ли нам, журналистам, приезжать сюда? – Мой попутчик, председатель Союза журналистов республики Вадут Гайфуллович Исхаков несколько раз задавал этот вопрос нашим бойцам.

– Стоит. Вы привозите с собой запах родной земли, воздух Башкортостана, тепло рук наших земляков. Мы это чувствуем, – отвечали ребята.

Воины тепло приняли экземпляры книги «СВОими глазами», куда вошли и мои прежние путевые заметки, многие просили привезти их еще. Оно и понятно, ведь там описана их жизнь, история их товарищей – знакомые и близкие события.

– Вы пишете историю. Историю современности, судьбу страны и людей, жизнь бойцов. Если мы сами не напишем эту историю, то будущие поколения будут изучать нынешние события в ложной интерпретации тех, кто будет «перетягивать одеяло на себя». Думаю, вы понимаете, кого я имею в виду. В этой связи ваш труд неоценим, каждое ваше слово дорого для нас. Вы описываете события, увиденные своими глазами, услышанные из первых уст, нюхая порох вместе с бойцами, проводя ночи в блиндажах рядом с ними, сидя за чайным столом вместе с ними. Вы пишете историю, а мы останемся в этой самой истории! – Таким ответом порадовал нас боец с позывным «Музей» родом из Архангельского района. А ведь он прав. Война закончится, а история, живая история останется. История – это не просто прошлые события, совершённые дела, течение времени и сундук памяти. В ней живет и торжествует великая истина, правда эпох, написанная кровью, овеянная славой. Народ, имеющий историю, – сильный и счастливый, авторитетный народ.

В нынешнюю поездку мы не очень афишировали свою профессию. После гибели журналистов канала НТВ, людей нашей специальности стараются не пускать в опасные участки, берегут наши жизни. А в прошлом году, готовя к поездке, нам советовали надеть броскую одежду с надписью на спине «Пресса». Видно, слово пера и глаз камеры стали точнее бить по мишеням западных игроков. Иначе они не стали бы охотиться за людьми, вооруженными карандашом вместо автомата, и отстреливать их. Когда правда берет верх над ложью, они не гнушаются нарушением правил чести и справедливости.

На каждом блокпосту нас внимательно проверяли, вглядывались в лица, просили открыть багажник, интересовались целью поездки. Мы говорили, что привезли гумконвой. Хорошо, что в багажнике были маскировочные сети, гостинцы, книги и газеты, переданные жителями города Стерлитамака, Гафурийского района и нашим издательским домом. Нам верили. Военный корреспондент, сотрудник Башкирского спутникового телевидения Ильдар Юлдыбаев, сопровождавший нас, месяцами ездит по зоне боевых действий, он помнит все дороги и тропинки, да и его знают почти везде. С самого начала спецоперации он часто бывал там с гуманитарным конвоем. С тех пор у него сохранилось удостоверение, выданное правительством республики. Этот документ и выручал нас, открывал все пути. На постах нас предупреждали, чтобы были осторожны и долго не задерживались в зоне, и показывали на небо, мол, там летают. И вправду, за год сильно изменилась тактика ведения боев. Чем меньше автоматных очередей и свиста снарядов, тем больше дронов и квадрокоптеров в небе. Нам рассказывали, что раньше снарядами и ракетами били по большим скоплениям людей и техники, а теперь могут отправлять дронов-камикадзе на охоту за одним человеком, за единственной машиной. Поэтому и предупреждали о смертоносных «птицах».

Мы добирались до нужных точек, успевали встретиться и пообщаться с ребятами. Там уже никто не мешал нам заниматься профессиональными делами. Хотя в батальоны имени Шаймуратова и Доставалова нас не пропустили, командир бригады строго запретил пускать журналистов в их расположение. Нам объяснили, что пока об этом не может быть и речи. В первую поездку мы сильно подружились с бойцами батальона, хотелось повидать знакомых ребят, но… Кто знает, если бы там был «Тринадцатый», возможно, многие вопросы можно было бы решить. После того как Азат Шамилевич Бадранов, первый заместитель руководителя Администрации Главы Башкортостана, вернулся на работу в республику, и бойцы, и мы почувствовали себя так, словно остались без щита. Земляки говорят: «Когда он был здесь, было спокойнее на душе, чувствовали себя увереннее. Быстро решались любые вопросы. И сейчас всё отлажено, но не хватает “13-го”, его авторитет необходим и здесь». Мы объяснили, что у него много работы в республике.

В этот раз было некому организовать нашу поездку, определять маршрут, объяснять, что можно, а чего нельзя. Мы не знали, на кого опереться, с кем согласовывать действия. Когда собирались в путь, нам сказали, что решат в центре логистики, но там выяснилось, что ответственный за нас человек сам оказался в пути. Хорошо, что «Шейх» и Ильдар были в штабе, они вышли на связь с руководством частей, в которые можно было поехать, и смогли составить маршрут и план работы.

Возможно, для многих нахождение в этой зоне, участие в боях с военными НАТО в какой-то степени являются предметом гордости и славы. В то же самое время это – самоотверженная, почетная работа и скорбная, мучительная ноша. Но ясно одно: наши воины рождают новую эпоху. Время выбрало нас, поставив перед нами задачу защиты рубежей своей страны, ее благополучие с оружием в руках. Жестокая война, которая, казалось, никогда больше не коснется нашего народа, выпала на долю нынешнего поколения. Смотрю на бойцов и прихожу к мысли, что они преобразовывают наше время в победную эпоху, которая укрепит будущее Родины. Без жалоб и ропота они поднимут это славное время как знамя для будущих поколений. Со словами: «Мы победим, ибо за нами – правда!» Защита Отчизны – дело чести и гордости! В первых своих заметках я писал, что поле брани – это мир скорби и горя, арена коварных игр, но в то же время это жизнь со своими радостями.

Сегодня хочу добавить: военное время, поле боя – это повод для выявления патриотизма, чувства Родины, индикатор и мерило душевного состояния, совести и чести каждого гражданина, независимо от того, находится он на переднем крае или в тылу. В напряженные, ответственные и жестокие моменты всё содержание, природа и сущность человека четко проявляются, как на ладони, именно через эти три великих понятия – преданность, честь и чувство Родины. В такое время невозможно думать одно, а поступать по-другому. Сегодня зона СВО – это поле великого испытания и закалки, постижения смысла жизни и бренности мира. Там я увидел искорку света победы, веры в завтрашний день на лице каждого бойца даже в самые тяжелые, тревожные моменты. Никто, абсолютно ни один из них не допускает и сомнения в том, что победа будет за нами. Огромная вера в победу, истинное мужество придают им сил, зовут вперед. В этой уверенности наша СИЛА.

«Человек не должен умирать раньше своей смерти, то есть не должен сдаваться, впадать в пессимизм, особенно надо беречь душу от чувства безысходности. Среди вновь прибывших встречаются и трусливые, но нельзя позволять им сломаться. Мужчина, достойно принявший первый бой, никогда и нигде – ни в жизни, ни в сражении – не спасует, упорно идет вперед. В этом наша СИЛА! Даже погибая, он понимает и знает, куда и зачем он шел, и уходит из жизни с осознанием, что отдает жизнь за святое дело. В ином мире ему уготован рай, ибо настоящий воин никогда не умирает». Эту мысль я и раньше слышал не один раз. Теперь их повторил выходец из Баймакского района «Лесник».

«Да, после тебя могут остаться незавершенные дела – не обновлена крыша дома, не высказаны самые заветные слова. Но не должны оставаться непрощенные грехи и ошибки, сожаления и долги. В чистоте души, в вере во Всевышнего – наша СИЛА!» Таково мнение бойца из Уфимского района с позывным «Иман», что означает «верование, убеждение».

«Умение терпеливо переносить горести и потери, сдержанно принимать радость победы во время торжеств и праздников является проявлением нашей стойкости и силы. Во всём надо знать меру, это тоже признак нашей СИЛЫ». Это взгляд бурзянского богатыря «Арслана-мурзы».

Я задал им вопрос:

– Как вы относитесь к тому, что некоторые говорят: «Нельзя устраивать дискотеки, проводить сабантуи во время войны»? По этому поводу часто возникают споры.

Мне ответили вопросом на вопрос:

– А разве не веселились в годы Великой Отечественной войны?

Действительно, в те годы женщины и подростки после напряженного рабочего дня находили время, собирались в клубе или у кого-нибудь дома и пели песни, плясали, играли… и плакали, делились горестями, изливали душу. Так они старались скрасить свою жизнь. Ведь и молодость не вечна.

– Жизнь продолжается. Когда получаешь фотографии или видеозаписи с сабантуя, других праздников, на душе становится радостнее. Как будто побывал дома. Мало того, тебе придает сил радостная мысль о том, что ты не зря поднялся на защиту Отчизны, когда узнаешь, что в родных краях всё спокойно и хорошо. Пусть растут хлеба, дымятся трубы заводов и пусть проходят праздники, – сказал учитель «Амур» родом из Гафурийского района. – Самое главное – чтобы не было раздора внутри страны и чтобы люди не оставались безучастными. Чтобы никто не думал: «война меня не касается, ничего не вижу и не знаю», а каждый бы задумался и сопереживал. Для страны и победы важен каждый человек, начиная с детишек, присылающих нам добрые письма, и кончая бабушками, которые вяжут для бойцов шерстяные носки, вплетая в петли тепло своих рук и душ. Все должны объединиться – своими мыслями, делами и заботами. Тогда мы будем СИЛЬНЫМИ!

Бойцы, все, кто там находится, устали от войны. В прошлом году мне показалось, что ребята были более словоохотливы, а нынче они выглядели спокойными, задумчивыми. Тем не менее после многочасового общения в течение дня, после совместных обедов их чувства стали постепенно проявляться, словно вырвавшиеся на свободу скакуны, терпеливо ожидавшие, когда с них снимут путы. Их зовет в бой не чувство мести и возмездия, а уверенность в завтрашнем дне и сила. Я потерял дар речи, услышав рассказ медика из Ишимбая с позывным «Султан»: «Даже стреляя во врага, наши стараются быть милосерднее, а они убивают жестоко и по-варварски издеваются над трупами… Так цинично относятся даже к покойникам». Мысль о том, что смерть и убийство могут быть милосердными или жестокими, не укладывалась в голове.

А «Султан» продолжил:

– Приходилось встречать на поле боя раненых бойцов противника. Ни о чем не думая, я перевязываю их раны, помогаю, чтобы сохранить им жизнь. По-другому нельзя… Я же человек. Он тоже…

Именно в этом, в человечности наша СИЛА, наша правота. Мы несем нравственность, духовность и избавление от капкана немыслимых извращений, ложной «свободы нравов», принципа вседозволенности. Похоже, теперь это стали понимать все. У нашего народа есть поговорка «Чем меньше страстей, тем меньше и раскаяния». У Европы, ставшей рабыней нравов США и дикого Запада, аппетиты были звериными, похоже, и сожаления будут весьма тяжелыми.

При беседах на командных пунктах с командирами («Адвокат» из Белебея, «Топаз», «Музей» из Белорецка) каждый из них озвучил такую мысль: «Мы здесь приложим все силы для победы. Вооружения достаточно, мы обеспечены всем, чувствуем поддержку и помощь тыла. Сегодня самое главное – поднять авторитет страны! Если подрастающее поколение будет любить Отчизну больше жизни, станет опорой страны, тогда и Родина станет щитом для своих граждан. В этом заключается СИЛА! Тогда ни один враг не станет посягать на нас».

Выше уже было сказано, что настроение у ребят «боевое». Многие превратились из юношей, готовых шапкой сбить Луну, во вдумчивых, заботливых мужчин, рассудительных философов. Совсем молодой «Ханыч», парень из Салаватского района – единственный сын, единственный ребенок в семье. Еще даже не женат. Несмотря на протесты родителей, настоял на своем и отправился в зону спецоперации. С первого взгляда бросаются в глаза его храбрость и мужество. Я задал ему вопрос: «Ну, как, пришло понимание смысла жизни?»

– Да, – ответил он, – оказывается, самое дорогое в жизни – это семья, родители. В обычной обстановке не осознаёшь этого, не прислушиваешься к их словам, живешь по принципу «сам знаю». Скучаю по матери и отцу. С грустью вспоминаю, как втроем пили чай за столом. Надо было ценить такие минуты, от души пообщаться с родителями. Эх, а мы вечно торопимся куда-то…

Подобные размышления пришлось услышать и от других собеседников: «Сказать по правде, в жизни нет неразрешимых проблем. Мы их сами выдумываем и раздуваем. Конечно, у всех есть свои заботы и трудности. Но если над головой не висит угроза смерти, то живи и радуйся рядом с близкими, на родной земле! Как последний глупец, до этого я всё носился, решая дела и вопросы. А теперь у меня никаких проблем. На самом деле. Любую ситуацию можно разрешить. Было бы здоровье. Необходимы лишь покой в душе и мир на земле. Если вернусь живым, буду бесконечно ценить жизнь, улыбаться, смеяться и любить всех людей».

Теперь всё услышанное я излагаю в своих заметках с точки зрения бойцов, исходя из их взглядов и мыслей.

Первую часть своих заметок хочу завершить воспоминанием, которое нам рассказал тележурналист Ильдар Юлдыбаев. По дороге на Кременную есть одно испытанное кафе. Говорю, «испытанное», так как не везде можно поесть, приходится выбирать надежные столовые. Их не так много, но всё же… Диверсанты не спят, могут и отраву подсыпать в котел с едой.

– Мы как раз сидели в том самом кафе, когда вдруг громко расплакался малыш на руках своей матери. Гудящее кафе разом смолкло. Бойцы, давно не слышавшие детского плача, даже перестали есть. За нашим столом тоже все отложили ложки. В этот момент «13-й» сказал: «Ох, какая радость! Плач малыша – вот в чем проявление настоящей жизни. Я очень скучаю по своим дочуркам. Даже по их плачу». Мы заулыбались, всем было очень приятно, – рассказал Ильдар. – А «13-й», как всегда, сделал философское заключение: «Этот малыш не плачет, а своим чистым голоском приветствует завтрашний день. Значит, будем жить, ребята!»

Душа дома – в ласковом взгляде матери, красота жизни – в волшебной улыбке и ворковании малыша, слава страны – в сильных руках отца, в его горячем сердце. Это известно каждому.

КОМБАТ

Херсонская область. На этом берегу Каховского водохранилища стоит наш батальон, не пропуская противника. Здесь служат в основном парни из Уфы и Уфимского района, а также ребята из Нефтекамска и Калтасинского района. Мне довелось встретиться и побеседовать с командиром батальона Андреем Юрьевичем Беловым.

Решительный взгляд, подтянутая фигура. Непроницаемое лицо без тени улыбки, поэтому трудно угадать – он радуется или грустит. Разговаривали с ним в штабном блиндаже. С нами были начальник штаба, замполит и телефонист. Они в разговор не вступали, даже внимания на нас не обращали. Каждый был занят своим делом. Если поступала телефонограмма по военному стационарному телефону (во время полуторачасовой беседы это произошло трижды), молодой связист в наушнике тут же передавал ее комбату.

Боевой командир не стал ни упрекать нас за то, что отвлекаем его от дел, ни отказываться дать ответ на тот или иной вопрос. Старался отвечать ясно и четко на каждый вопрос, отзываться на каждую просьбу. Не стал ничего скрывать или прятаться. Приятно общаться с таким надежным мужчиной, на душе становится легко, и как будто меньше беспокоишься за солдат и за страну. Мы втроем с Вадутом и Ильдаром сели напротив комбата и стали задавать вопросы.

– Как вы попали сюда? – начал беседу Вадут Гайфуллович.

– Всё просто: пришла повестка, пошел в военкомат. От военкома узнал, что планируется частичная мобилизация. Он сказал: «Товарищ адвокат, у вас есть бронь, можете и отказаться, так что подумайте». Я ответил, что нечего и думать, раз Родина зовет, поеду, решено. Этот разговор состоялся в конце сентября 2022 года. 3 октября я уже был в Саратове. Меня назначили на должность заместителя начальника штаба батальона в звании старшего лейтенанта.

– Как я понял, вы служили кадровым офицером?

– Я с детства мечтал стать военным, упорно занимался спортом, серьезно готовил себя со школьной скамьи. В какой-то момент в Белебее хоккей стал очень популярным, мы ездили на соревнования разных уровней. Да, в свое время я окончил Челябинское военное танковое училище. Служил на Дальнем Востоке в составе Вооруженных Сил России – сначала командовал танковым взводом, затем танковой ротой. У меня есть брат-близнец Алексей, служили вместе с ним.

– Получается, брат – тоже военный. А где он сейчас?

– Расскажу о нем чуть позднее. А мой путь военного таков: после службы вернулся в родной город Белебей и начал работать в органах внутренних дел в звании лейтенанта на должности оперуполномоченного по контролю за оборотом наркотиков. Завершил службу в звании подполковника на должности начальника отдела. Прошел курсы усовершенствования и стал адвокатом. До поездки в зону СВО служил в Уфе в Республиканской коллегии адвокатов. Как видите, теперь выполняю другую работу.

16 октября 2022 года перешли линию соприкосновения и расположились в Запорожской области. В первое время служил начальником штаба батальона в звании капитана. В дальнейшем назначили командиром батальона, и приказом тогдашнего министра обороны России Шойгу мне было присвоено звание майора. Сегодня являюсь командиром 1-го стрелкового батальона N-ской части.

– Получается, вы – мобилизованный? А много тут адвокатов?

– Насколько мне известно, сегодня шесть человек из Республиканской коллегии адвокатов защищают страну в зоне СВО.

– А легко вам далось решение поехать сюда?

– Мне пришлось пережить разные периоды жизни страны. Видел и пропустил через сердце всё – развал нашей большой Родины и распри внутри неё, как постепенно Россия стала подниматься с колен. Но я никогда не отрывался от жизни своей страны, ни от внутренних ее трагедий, ни от больших побед. Не стоял в стороне, служил и жил с осознанием, что судьба Родины – это и моя судьба. В какой бы ситуации ни оказывалась на протяжении своей истории, Россия прошла великий путь. Я горжусь ее славным прошлым. Не менее благородна и нынешняя ее миссия. Мы обязаны воспитывать чувство любви и гордости за свою страну у подрастающего поколения, чтобы оно не поддалось влиянию Запада. Получив повестку в военкомат, я не стал колебаться ни минуты, если Отчизна зовет – только вперед! Я военный человек, присягнувший Родине, целуя ее знамя, поэтому совесть не велит остаться в стороне. Такого же мнения и мой брат, и мой сын, и другие, кто считает себя патриотом.

Брат-близнец Алексей – тоже подполковник Министерства внутренних дел в отставке. В молодости был так же военным. Сейчас живет в Челябинске. Когда я отправился в зону СВО, он ждал, что и ему вручат повестку. Но не дождался и 25 декабря 2022 года по собственной воле, своим путем на поезде приехал в Донецк. Там явился в военкомат и выразил желание защищать Родину как доброволец. В годы военной службы он был лейтенантом. А теперь обогнал меня. (Тут в голосе комбата появились шутливые нотки, а на лице блеснула искорка улыбки.) Как я уже говорил, в армии я был старшим лейтенантом. До сих пор в памяти, как в 1992 году тогдашний министр обороны Грачев своими руками досрочно вручил мне погоны этого звания как командиру лучшего в Дальневосточном округе взвода по военной подготовке. Когда брат прибыл сюда, его направили начальником штаба в 1-й армейский корпус. Эти два года он служил на высоких должностях, проявил себя дисциплинированным, храбрым, дальновидным командиром. Сегодня он командует полком в звании полковника. За смелость и боевые заслуги награжден российским орденом Мужества и удостоился звания Героя Донецкой Народной Республики.

– Ваш брат – по-настоящему храбрый воин, хорошо знающий свое дело. Алексеем Юрьевичем Беловым могут гордиться не только ваши родные, но и вся наша республика. Передайте ему привет от нас.

– Навестите его в Донецке на обратном пути. Он с удовольствием принимает представителей Башкортостана. Он очень любит земляков, за кружкой чая сами узнаете, какой он открытый, приветливый человек.

(Комбат дал нам номер телефона брата, но мы проехали Донецк за полночь, поэтому заранее позвонили полковнику и извинились, что не сможем заехать к нему. Он выразил сожаление и сказал, что накроет стол и будет ждать нас, несмотря на поздний час. Ильдар Юлдыбаев пообещал приехать через несколько дней, и Алексей Юрьевич, успокоившись, ответил, что будет ждать его. Я много раз отмечал для себя, что настоящие герои относятся к людям искренне и добросердечно).

– Приходилось ли вам до этого бывать в «горячих» точках?

– Довелось по линии МВД побывать в Чеченской республике, в Урус-Мартане, в полугодовой командировке по установлению конституционного порядка.

– Значит, вам пришлось понюхать пороха, пережить потери вместе с солдатами… Теперь понятно ваше рвение встать на защиту страны, не дожидаясь призыва.

– Повторюсь, защита интересов Родины и верность мужской чести – у нас в крови. Я встретил здесь много офицеров, с которыми когда-то вместе учился, вместе служил. Они не могли думать лишь о своем благополучии и остаться дома, когда решается судьба страны. Этого и представить невозможно. Крылатые слова «Есть такая профессия – Родину защищать» как раз о нас. Это не просто слова, это долг, наш почетный долг. Они у нас отпечатаны в сознании, в сердце. Среди знакомых офицеров есть заместители начальников военных округов, командиры армий. Их много.

– А есть такие, кто служит на «той стороне»? Ведь вы учились еще во времена СССР.

– Как-то в Донецке разговаривали с бывшим сокурсником, который сегодня в звании генерала-лейтенанта командует N-ской армией с позывным «Туман». И стали считать, сколько генералов вышло с нашего выпуска. Получилось, нынче девять генералов из числа выпускников Челябинского военного танкового училища 1994 года, не щадя своей жизни, воюют в этой зоне и поднимают бойцов в атаку. Я сказал «девять», а «Туман» с хитрой улыбкой добавил: «Нет, десять». Не буду называть фамилию, но один из наших сокурсников сегодня является заместителем руководителя вооруженных сил Украины.

– Да, судьба… Сегодня вам приходится воевать против друг друга.

– И во время учебы, и после мы тесно общались, я почти наизусть помню имена и отчества всех. До сих пор поздравляем друг друга с днем рождения, другими памятными событиями, передаем приветы, с некоторыми даже пересекались пути. Кстати, недавно исполнилось тридцать лет со дня окончания училища, и мы поделились памятными фотографиями и забавными снимками. У каждого – своя жизнь, своя судьба… Кстати, мой сын Никита тоже находится здесь.

– Ого, а где он? Рядом с вами?

– Да, в этом батальоне, в данный момент в подразделении.

– Сколько ему лет, он тоже офицер? Как он попал сюда?

– Ему двадцать шесть лет. Нет, не офицер. Как попал… После Нового года я поехал в отпуск. Сын работал инженером крупной нефтяной компании в Сибири. Зарплата хорошая – не менее трёхсот тысяч рублей. Он тоже был дома и заявил, что поедет со мной. Я даже не говорил с ним об этом, каким-то образом он сам пришел к такой мысли. Я не стал возражать. Не мог же я, будучи офицером, сказать сыну: «Оставайся дома», если он принял решение. Мужская, офицерская честь не позволила бы так поступить. Я сказал ему: «Ты достаточно взрослый и можешь самостоятельно выбрать свою судьбу». Он твердо решил ехать со мной. Конечно, жене, его матери было тяжелее принять такую новость. Мы с ней двадцать семь лет вместе, прошли, как говорится, огонь и воду. Как жена офицера, она с пониманием приняла мое решение ехать в зону СВО, зная, что это моя служба, работа. А вот насчет сына… Любовь и боль материнского сердца – это другое. Очень переживает за него, часто звонит.

– С одной стороны, хорошо, что сын тоже здесь. А с другой… не дай бог…

– Само собой. В моем батальоне 642 бойца. И каждый из них так же дорог, как сын. Никаких поблажек Никите, он на передовой, как и другие. Если бы я пожалел, оберегал его, он сидел бы здесь, рядом со мной. Он на посту, несет тот же груз, что и другие солдаты. Вот уже пять дней, как его не видел и не слышал. Мать, наверное, больше в курсе его дел. Конечно, беспокоюсь, ведь я отец. Он с честью выполняет воинские обязанности, насчет этого я спокоен.

– Стоит какому-нибудь парнишке сказать, что он не хочет идти в армию, мы тут же начинаем кричать, что подрастающее поколение не любит Родину, отказывается защищать ее. Ваш сын – здесь, да и мы тут немало встретили пылких молодых ребят, готовых броситься в огонь за свою страну. Мы должны доверять молодым, они – наше будущее, не так ли? Всё же хочу спросить про вашего сына – что же его привело сюда?

– Я тоже доверяю молодому поколению. Они много знают, учатся применять свои знания в жизни. Иногда мне кажется, что они даже гораздо решительнее, чем наше поколение. Что касается моего сына, после четвертого класса он поступил в лучшее в России Казанское Суворовское училище и окончил его. Там он получил мужскую закалку и достойное воспитание, укрепил дух и научился любить Отчизну, армию. Поначалу хотел пойти по моим стопам в юристы, потом отказался от этой идеи. «Папа, юристов в стране достаточно, я выбираю другой путь», – и пошел в Уфимский нефтяной технический университет. Всё же годы закалки в Суворовском училище не прошли даром – сегодня он защищает страну на поле боя. Я горжусь данным его решением! Дочь Агата окончила в этом году среднюю школу. Куда, вы думаете, она собирается идти? В Рязанское военно-десантное училище. А туда принимают только двенадцать девушек. Твердит одно: «Хочу быть военной, как ты». Я не смог отговорить ее, сказал только: «Постарайся».

– Как вы попали сюда, в район Каховского водохранилища?

– Сейчас вы видите наши позиции в виде военного городка, протянувшегося на несколько километров. А тогда… Сначала весь полк прибыл на поезде до станции Джанкой. Там нас вооружили и повезли на машинах. Здесь не было никаких окопов, блиндажей. Первые три дня ночевали на голой земле в лесополосе. Там же организовали питание, теплую одежду нам выдали еще в Саратове. В то время я был начальником штаба. Три дня жили в лесу. Командир батальона вместе с командиром полка обошли наши позиции и определили рубежи нашей обороны. Тогда взяли в руки лопаты, соорудили окопы, блиндажи, начали укреплять позиции.

– Ведь наверняка уже тогда не было спокойно: стрельба, взрывы, «прилеты»…

– На следующий же день после прибытия получили боевое крещение, попали под обстрел. Мы тогда определяли опорные пункты, устанавливали границы. В то время было четыре роты, теперь больше. Разместили и оборудовали роты, разъясняли личному составу задачи. На второй день личный состав штаба на уазике спускался ко второй роте, разместившейся на берегу. Там и попали под плотный обстрел с другого – двадцать четыре воронки от снарядов. Все остались живы. Вторая рота под мудрым руководством успела выйти на запасной рубеж. «Двухсотых» удалось избежать.

– Можно спросить: в чем главная задача вашего батальона? Конечно, если это не военная тайна.

– Как я уже говорил, у нас четыре мотострелковые роты, кроме того, есть роты огневой поддержки и минометной батареи, взвод БПЛА (беспилотных летательных аппаратов). Две роты занимают линию обороны на берегу Каховского водохранилища, две другие охраняют дороги. Перед теми, кто на берегу, поставлена задача постоянно следить за передвижениями на противоположном берегу, чтобы не допустить атаки с воздуха или высадки десанта, правильно оценивать ситуацию и быть готовыми к атаке. А роты на дорогах призваны пресекать попытки противника прорвать оборону. Мы достойно выполняем свои задачи. Не отступаем ни на шаг. А если поступит приказ, двинемся вперед.

– Изменилась ли тактика боя за те полтора года, что вы здесь находитесь?

– Произошли большие изменения. Как свидетель чеченских событий, могу сказать, что способы ведения боя в корне отличаются. Здесь тактика боя может измениться за пять минут. В первое время наблюдалось противостояние контрбатарей, то есть артиллерии сторон. Теперь пришла пора беспилотных летательных аппаратов. Эта отрасль всё сильнее набирает обороты. Поначалу в этом отношении противник имел некоторое преимущество. Совместными действиями правительства и общественных организаций сегодня положение выправилось. Сейчас налажена работа радиоэлектронной борьбы и разведки при помощи БПЛА. Техникой и оборудованием обеспечены. Армия переживает активное развитие в техническом и технологическом отношении. Это в свою очередь приводит к необходимости специалистов, способных работать на высоком профессиональном уровне. Так у нас появился взвод БПЛА, состоящий из профессионалов. Все эти бойцы получили уроки в лучшей Донецкой академии по этой отрасли и стали мастерами своего дела. На днях заберем еще шесть специалистов. Они уничтожают беспилотники врага, запускают свои аппараты и громят противника. Скоро привезем двух минеров-саперов из Таганрога. Настоящие профессионалы, способные разобрать, начиная с простых патронов калибром 5,45 до танков, которые будут делать заряды и отправлять по воздуху «подарки» для «хохлов».

Разительные перемены и в отношении вооружения. Сразу по прибытии раздали автоматы 5,45, это было главным оружием. А теперь чего только нет в нашем батальоне! Боюсь раскрыть все секреты, если расскажу про технику, способную поражать дальние цели. Есть у нас и танковый взвод. Мы обладаем мощью, чтобы за секунду отразить наступление противника. Готовы пойти вперед. Был бы приказ! Говорят, что война будет затяжной, мол, конца ей не видать. Не верьте, я вижу: скоро наступит наша победа. Всё будет хорошо. Настроение у солдат хорошее, желания и намерения благородные. Горят желанием перейти в наступление. Кого только нет в нашем батальоне: и депутат, и предприниматель, и директор главной библиотеки республики, и священнослужитель, и простой деревенский парень. Им не терпится, они жаждут победы. А это – важнее всего.

– Были у вас «пятисотые»?

– Здесь нет. Был один беглец во время подготовки в Саратове. И тот не из Башкортостана, а из Сочи. Его поймали и привезли обратно. Я верю в своих бойцов, они шагают плечом к плечу, прикрывая спины друг другу во время боев.

– Встречаются любители выпить?

– Бывает. Некоторые не выдерживают, находят спиртное и пьют. Нервы расшатаны, получат неприятные вести из дома и хватаются за бутылку. В этом отношении замполит с позывным «Музей» держит обстановку в руках. Работает библиотека, построили небольшую мечеть и церковь. Он успевает встречаться с бойцами и организовывать беседы на различные темы. Даже те, кто выпивает, не нарушают дисциплину, не «размахивают шашкой». Да, народ устал, устали и солдаты. Как уже упоминал, нас в Чечню отправляли только на полгода. Дело в том, что человек устает и начинает суетиться спустя полгода. Необходима ротация, чтобы через шесть месяцев дать бойцам отдохнуть в течение двух-трёх месяцев. Тогда и духовный настрой был бы выше. Некоторые сомневаются, мол, возможно ли их собрать обратно после такого перерыва. Можно, они доверяют друг другу и очень скучают по боевым товарищам.

– Можно озвучить эту вашу мысль в печати?

– Конечно. Я говорю то, в чем уверен. Что придает уверенности личному составу в настоящее время? Правильно, отпуск. В первый год можно было разом отправить отдыхать три-пять процентов бойцов, то есть двадцать человек. А сегодня сколько? (Комбат адресовал этот вопрос начальнику штаба. Тот ответил, что одновременно могут поехать в отпуск восемьдесят – восемьдесят пять человек, то есть пятнадцать процентов личного состава.) Видите, отдыхает почти целая рота. Согласно указанию Главы республики Радия Фаритовича их забирают и привозят обратно на специальном автобусе. Никаких проблем. Бойцы возвращаются успокоившиеся, отдохнувшие.

Знаю по себе, так тянуло домой во время командировки в Чечню. Прошло полгода, радуюсь, что возвращаюсь домой, одновременно… на душе тоска из-за того, что там остаются друзья-чеченцы, очень дружелюбные люди. Я и сегодня поддерживаю связь с ними, скучаю по ним. И своим солдатам говорю, вот наступит победа, вернетесь к своим семьям и… через некоторое время начнете скучать по боевым товарищам, коллективу, здешней атмосфере. Так уж устроен человек.

– Если можно, вспомните, пожалуйста, самый тяжелый день или час за эти полтора года.

– Часы, минуты… Это день, когда появились первые «двухсотые», первые жертвы войны. (Комбат тяжело вздохнул и помолчал.) Ребята наступили на мину на берегу… Пытались спасти одного, но… он умер на руках товарищей. Самые тяжелые, словно свинец, минуты. Особенно тягостно, когда грузишь погибших на машины и отправляешь. Недавно проводили одного «двухсотого» и трех «трехсотых». Молодые ребята. Одному оторвало ногу, у другого трое детей… Очень тяжело. (Комбат старался ни лицом, ни голосом не выдать своего волнения, но слегка подрагивающими пальцами несколько раз поправлял очки. Ведь он не просто командир, но и отец.)

– Как командир, чем вы себя успокаиваете в такие минуты? Может быть, поете или звоните кому-нибудь?

– Возможно, я не очень прав, но стараюсь не принимать всё близко к сердцу. Ведь я командир, нельзя мне раскисать, надо руководить, работать дальше. Заботиться о том, чтобы не было потерь. Надо идти вперед, останавливаться нельзя. Я должен быть примером, маяком для своих бойцов, они доверяют мне! В меня верит моя страна – я всегда помню об этом, поэтому стараюсь достойно переносить все тяготы и горести. А петь в тяжелые, скорбные минуты не принято.

– Вы гордитесь своими бойцами?

– Родина позвала – и они тут! Ими можно восхищаться и гордиться уже за одно присутствие в этой зоне. Здесь нет хороших и плохих, все они герои. Если выявляются какие-то недостатки, неверные шаги, их тут же поправляют, потому что солдаты – одна семья, они вместе выполняют огромную задачу. Мои сыны никогда не предадут свою страну, ее будущее, в этом я уверен. Разве это не гордость?!

– Хочу спросить о взаимоотношениях командования и личного состава. Здесь командиру лучше быть командиром или батей-отцом?

– В пункте постоянной дислокации или казарме, где необходима строгая дисциплина, наверное, лучше быть требовательным командиром. А здесь все командиры отделений, взводов, рот и даже батальона должны проявлять отеческую заботу о бойцах. Всё просто, искренне и бескорыстно. Конечно, в рамках Устава. К тому же семьдесят пять – восемьдесят процентов батальона составляют башкортостанцы. Земляки, почти родня. Говорю же, кроме единокровного сына, здесь тянут солдатскую лямку еще 642 моих сына.

– Как вас по-простому называют солдаты?

– Комбатом.

– Вы ощущаете поддержку, помощь тыла?

– Мы искренне благодарны руководству Башкортостана, его народу. Доставляется всё, что требуется бойцам. Главы администраций районов, депутаты лично приезжают с гумконвоями, это придает сил и уверенности ребятам. Если возникают какие-то заботы у родителей или проблемы в семьях – всё тут же решается. Как известно, сила – в единстве. Каким бы мощным ни было оружие, какими бы отважными ни были солдаты, без надежного тыла любая победа теряет и вкус, и величие. А мы должны вместе со всем народом идти вперед, высоко подняв знамя победы.

До спецоперации мы жили своей жизнью, варились в собственном котле. А война объединила народы России. Теперь мы представляем мощный кулак, способный разбить врага. Когда был в отпуске, мои друзья говорили, если будет новая мобилизация, мы тоже отправимся на поле боя, будем с оружием в руках громить врага. Я отвечал им: «Не надо, мы вернемся с победой, а вы приближайте этот день за станком, за рабочим столом и на хлебных нивах». Ведь тыл – это тот же фронт, орошенный трудовым потом и самоотверженностью.

– Получается, война приносит не только вред, но и какую-то пользу?

– С точки зрения сплочения людей – да. В течение многих лет Запад пытался уничтожить ценности, сформированные на протяжении веков, разрушить гуманистические основы нашего общества, сломать дух молодежи, разобщить наше общество. Наконец эти процессы остановлены, перекрыт путь для них. Мы показали всему миру, что мы всё ещё едины и сильны.

– Каково ваше отношение к противнику?

– Я не испытываю ни злобы, ни ненависти к нему. Отношусь с уважением. Командир, уважающий противника, правильно оценивающий его силы, всегда выходит победителем. Мы вернемся с победой!

(Продолжение следует)