Все новости
Проза
24 Декабря 2020, 13:39

№12.2020. Дарья Горшенина. Хорошие девочки. Рассказ

Это старая история – мне тогда всего лишь исполнилось шесть. Я была маленькой, глупой и практически без друзей. Мне редко удавалось с кем-либо сдружиться. Не знаю, виной ли моё поведение или что-нибудь другое, но каждый раз, когда я пыталась найти с кем-то общий язык, мне ненавязчиво давали понять, что это чувство не взаимно.

Дарья Олеговна Горшенина, 17 лет, г. Уфа, БашГУ, географический факультет, 1-й курс.
Дарья Горшенина
Хорошие девочки
Рассказ
Это старая история – мне тогда всего лишь исполнилось шесть. Я была маленькой, глупой и практически без друзей. Мне редко удавалось с кем-либо сдружиться. Не знаю, виной ли моё поведение или что-нибудь другое, но каждый раз, когда я пыталась найти с кем-то общий язык, мне ненавязчиво давали понять, что это чувство не взаимно. После нескольких неудачных попыток я постепенно стала относиться ко всем настороженно, немного даже обиженно, не давала узнать о себе больше каких-то простых фактов: вот так и так, меня зовут Азалия, мы с тобой в одной группе, может, даже спим на соседних кроватях, но если тронешь мои игрушки – тебе же будет хуже. На этом общение с большинством заканчивалось, и мы иногда могли лишь вместе поиграть во дворе в снежки зимой или в догонялки весной. Почти никто не знал, что для меня «Чёрный плащ» был намного лучше «Чипа и Дейла» или как мне всегда было радостно приезжать на семейные праздники к деду Серёже.
Но была у меня всё-таки одна лучшая подруга – Неля. Добрая и очень красивая. У неё были тёмные, почти чёрные волосы, заплетённые в упругие косички, лёгкое платье из ситца и очень пронзительные глаза. Они настолько цепкие и внимательные, что Неля, например, никогда не упускала из вида железные «штыри», раскиданные по всему пустырю, где мы обычно играли, и всегда следила, чтобы я снова не стукнулась о них лбом. Несколько лет назад кто-то разобрал нашу детскую площадку на металлолом, и опустевший участок земли мы прозвали пустырём. Я площадку почти не помню, но все, в том числе и моя подруга, говорили, что она была прекрасной, совсем новой, лоснящейся свежей краской. Теперь на том месте остались лишь те ржавые «штыри» – острые основания горки, с которыми приходилось быть осторожными, цветные перекладины, где выбивали ковры, и песочница из старых облезлых шин.
Неля, помню, любила брать меня под руку и, хихикая, прогуливаться от двора, где оставались остальные, к большому старому дубу – рядом с ним было холодно и постоянно хотелось чихать. Мы вместе играли вдали ото всех, создавали тайники, сжигали воображаемые фотографии на призрачных кострах, делились мыслями и секретами. Даже пытались понять, можно ли из дуба, как из берёзы, собрать сок.
Ещё Неля любила слойки с вишнёвым вареньем, дождевых червей и книги про лошадей. Иногда я приносила во двор свою энциклопедию про животных, и мы её читали, сидя на скамейке возле песочницы.
Однажды во время очередной такой посиделки я завела разговор:
– Неля, а Неля! Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Будешь ухаживать за лошадьми?
Моя подруга растерянно захлопала глазами и задумчиво потеребила резиновое колечко на грязном пальце. Она не умела ездить верхом, но часто говорила, как ей нравится расчёсывать гривы и плести тонкие косички – свои волосы она тоже заплетала сама.
– Я даже и не думала об этом... Знаешь, может быть. А ты?
– Ох, сложный вопрос... – я слегка нахмурилась и прикусила ноготь на большом пальце. – Вот я много думала об этом, но так и не выбрала… Возможно, продавцом, как тётя Рената? Но она никогда не разрешает смотреть на кассу, только витрину даёт разглядывать... А может, учительницей, как Ксюшина бабушка...
– Учительницей?!
– Да! Круто ведь, когда знаешь много интересного!
– Ну-у... – моя подруга недовольно заёрзала, скривилась и активно закачала головой. – Этика, риторика, они такие... «интересные», жуть просто. Впрочем, вырастешь и поймёшь всё сама.
Она тяжело вздохнула:
– Кстати, Азаль, у меня есть к тебе вопрос один, всё забываю задать.
– Давай.
– Помнишь, ты предложила не так давно поиграть в разруху, и мы как бы сжигали и фотографии наших пропавших друзей, чтобы до них не добрались тени?
– Конечно, помню, – я медленно кивнула головой. В тот день мы ещё проверяли, кто выше сможет забраться на старое дерево с колючими кривыми ветками. На удивление выиграла я. – Тебе не понравилось?..
– Понравилось, но... Ты ведь не сама придумала эту игру, правда? Что-то дома случилось?
– Ну... Я просто увидела, как мама сжигала над свечкой фотографии с эби и бабаем. Вот и пришла идея.
Это произошло недавно, холодным майским вечером, когда собирались густые тучи, гремел противный гром, и все раньше времени решили разойтись по домам и переждать непогоду. Мама сидела в темноте на кухне со старым фотоальбомом в руках, сгорбленная и поникшая. У неё тряслись плечи, в комнате пахло дымом и… тоской. Не помогала даже приоткрытая форточка с тяжёлым влажным воздухом. Большая свеча горела непривычно маленьким огоньком, а в папиной пепельнице что-то тлело. Я боялась подойти ближе – так и стояла спрятавшись за дверь и лишь иногда пугливо выглядывала.
– Я всё не могу понять, почему она это сделала... Хорошие были фотографии.
Мама, казалось, и не заметила, что я рано вернулась. Она лишь где-то через полчаса, вытирая глаза, ушла в ванную, прижимая к груди альбом с бархатной обложкой. Даже не взглянула на меня. Я тихонько прокралась к пепельнице и возле телефона увидела недогоревший кусочек – серое дерево и небо.
Я сразу узнала эту фотографию – чёрно-белую, одну из тех, что была сделана на курортной базе. На них мама была подростком – уже тогда очень красивой – и сдержанно улыбалась. Именно за такое я очень любила эти кадры: на них она выглядела счастливой и спокойной, как будто в мире нет ничего плохого.
– Хм-м, – протянула Неля, – обычно люди так разрывают связь с прошлым после тяжёлой потери... Наверняка она делала это не ради удовольствия. Она тебе что-нибудь сказала?
– Только что мы вряд ли в ближайшее время поедем в деревню.
– Знаешь, надо бы её как-то поддержать... Может, сделаешь рисунок? Можно туда блёстки добавить. Фиолетовые.
– Можно... Надеюсь, это поднимет ей настроение. Не хочу снова видеть, как она плачет.
Неля грустно улыбнулась.
– Никто не хочет видеть, как их драгоценная мама плачет.
Это был первый и последний рисунок, который мама повесила на холодильник – на нём она улыбалась на курортной базе, совсем молодая.
* * *
Почему-то с Нелей, кроме меня, никто не общался. Её не понимали, избегали, но она была самой умной и смелой девочкой, которую я встречала. Неля знала наизусть очень много считалок, знала, сколько шагов надо пройти от нашего пустыря до киоска тёти Ренаты, всегда меня поддерживала и даже научила находить самые вкусные ранетки!
Со временем я поняла, в чём дело.
Никто, кроме меня, её не видел.
Одна девочка, когда я решила поделиться с ней своими мыслями, мне всё объяснила:
– Просто Неля – твоя воображаемая подруга.
Эта девочка заносчиво вздёрнула нос и после этого сразу же неловко улыбнулась, словно стараясь показать, что ей не так уж и нравится быть всезнайкой.
– Как это «воображаемая»? – я растерянно захлопала глазами, но потом начала постепенно злиться, разгораться, как неуверенный маленький огонёк. Она врала и ведь даже не краснела! – Я её прекрасно вижу, вот она, сидит на траве и рвёт подорожники для нашего магазина.
Я посмотрела на Нелю, которая сидела на корточках и сосредоточенно разглядывала что-то в траве. Самая обычная, никакая не воображаемая.
– Может быть и так, но это всё происходит внутри твоей головы, – ответила девочка, присев на оградку песочницы и достав из своего рюкзака пластиковое ведёрко и лопатку. – В этом нет ничего плохого! Я вот никакую Нелю не вижу, и никто не видит.
– Но я бы точно знала, что она из моей головы!
– Когда сильно во что-то веришь, то всё принимаешь за чистую монету, так папа всегда говорит. – Её лицо на секунду просветлело и стало даже приятным, не таким высокомерным. – Воображаемые друзья — это нормально, они у многих есть. У меня, например, такой друг – ёжик.
Я настороженно оглядела песок, но никаких ежей вокруг не было.
– И где он? Тоже в голове?..
– Да. Но сейчас он дома, охраняет игрушки.
Девочка продолжила говорить какую-то неинтересную ерунду, разрыхляя лопаткой сероватый песок, но я не смогла её дальше слушать. Мне вдруг стало как-то не по себе. Как будто рассказали секрет, который я и не хотела никогда знать.
В тот день, придя домой, я решила спросить у мамы на кухне про Нелю. Правда ли то, что сказала Ксюша: ей не слишком-то хотелось верить. Да, я виделась с подругой каждый день, но и с остальными со двора было точно так же. Неля всегда выходила из соседнего дома, рядом с которым ещё росла высокая яблоня, она никогда не появлялась по щелчку, по моему желанию. Разве так могут делать воображаемые друзья?
Но почему-то маме мои слова совсем не понравились – она разозлилась, нахмурилась и грозно возвысилась надо мной, закрывая собой свет от одинокой лампочки. А потом так резко дала пощёчину широкой ладонью, что я перестала дышать и отшатнулась к стене.
– Не выдумывай глупостей. Ещё проблем не оберёшься, – в её уставшем голосе, похожем на змеиное шипение, послышались стальные нотки.
В ушах зазвенело. Я не слышала, что она потом говорила, а видела только раздутые от злости ноздри, искривившийся рот и руки, сжимавшие вафельное полотенце в мокрый жгут. Всхлипывая и придерживая горящую щёку, я покосилась в сторону и заметила Нелю. Минуту назад её не было. Она обхватила себя руками, волосы прилипли к мокрому и опухшему лицу. Она покачивалась из стороны в сторону и, словно пытаясь стать как можно меньше, вжималась в угол изо всех сил. Мы пересеклись взглядами – её испуганным и моим разочарованным.
«Я...я не думала, что она так отреагирует на меня», – читалось в её глазах.
Я вздохнула и отвернулась: мне не хотелось её видеть. Не сейчас.
* * *
Скоро я успела остыть, но мы не виделись несколько дней. Неля не приходила. Она не появилась во дворе, даже когда я принесла нашу самую любимую книжку. Если Неля действительно из моей головы и всё зависит только от меня, то почему она не приходила? Мама сказала, чтобы я больше её не звала – может, в этом и причина: Неля её боится? Но ведь это не её вина, что мама начала ругаться... Или, может, она обиделась, что я так зло на неё посмотрела?..
Меня снова бросили одну. Но в этот раз заслуженно.
Я познакомилась с Нелей очень давно, когда была совсем маленькой. Мама, забрав все игрушки, приказала пойти во двор, не мозолить ей глаза. Меня это расстроило; я просто хотела помочь ей, но снова что-то сделала не так. Я всегда делала что-то, что злило маму. Но никогда не специально.
Я сидела в траве под деревом и плакала. По глупой причине: было жаль своих плюшевых, слегка выцветших медвежонка и зайку, которых она безжалостно схватила и резко бросила в стиральную машинку. А вдруг им будет больно? Тогда ко мне подошла девочка чуть постарше и протянула ярко-жёлтый одуванчик. Это и была Неля.
– Ты зачем это плачешь? Хорошие девочки не плачут, они плетут венки из одуванчиков и дают сдачи плохим мальчишкам.
– Правда? – я подняла глаза на очень красивую девочку с пушистыми тёмными волосами и смуглой кожей. Она держала в руках какое-то яркое пятнышко: туманный взгляд не позволил мне всё как следует рассмотреть.
– Ну конечно! – она мягко улыбнулась. – Поэтому вытри слёзки.
И не скажешь, что она была ненастоящей. Но, даже если так, я всё равно скучала по ней.
* * *
Из размышлений меня вывел звонкий голос над головой:
– Мы собираемся играть в “Чай-чай-выручай”. Ты с нами?
Я вздрогнула. Ксюша без спроса уселась на нашу с Нелей скамейку и ждала ответа, с любопытством склонив голову набок. Я медленно, немного рассеянно взглянула на неё: Ксюша как Ксюша. Зачем играть с ней и остальными? Это не так интересно.
– Нет, спасибо.
– А чего ты тут одна сидишь со своей книжкой?
В моей голове будто бы раздался щелчок: я вспомнила, кто именно мне сказал, что Неля – воображаемая, и сразу же разозлилась.
– А чем, по-твоему, ещё заниматься, если Неля теперь не приходит?!
Ксюша испуганно застыла, увидев слёзы, которые против воли начинали наворачиваться на моих глазах. Я стиснула зубы и ненадолго задержала дыхание.
– Как это... не приходит?..
– Я её обидела... – мой голос задрожал. – И всё закончилось...
– Так... так ведь не бывает.
Она нахмурилась и прикусила нижнюю губу.
– Нет, – Ксюша сжала руки в кулаки до побледневших костяшек, – Азаль, надо сделать так, чтобы Неля нас простила и вернулась.
Ксюша решительно, крепко-крепко взяла мои ладони в свои руки. Я недоуменно уставилась на неё, не понимая, почему она хочет помочь.
Кажется, она умела читать мысли.
– ...Я чувствую теперь себя виноватой, что рассказала такое. Ты должна была сама всё понять. Поэтому теперь мы вместе найдём её и вернём обратно: друзья не должны пропадать.
Ксюша действительно умела читать мысли. Она знала, когда надо сказать какие слова, когда нужно сильнее сжать ладонь, а когда и обнять. И руки у неё были волшебными – такими аккуратными, заботливыми и тёплыми. Они всегда поправляли мой комбинезон, если он цеплялся о ветви кустов, и всегда распутывали волосы, в которые забивалась тонкая паутинка. Мама за такое давала только затрещины.
Может, Ксюша не такая уж и высокомерная?.. Может, она вполне хорошая или вовсе волшебница, как в сказках?
Она, не задавая вопросов, послушно шла за мной по тем местам, где могла оказаться Неля. Она сказала, что, если я всегда воспринимала подругу как ту, кто приходит сама, значит, и сейчас будет точно так же. Мы остановились возле большого дуба, рядом с которым проводили невидимые ритуалы, и мою руку всё ещё не отпускала ладошка... новой подруги.
В другой руке под мышкой держалась тоненькая энциклопедия, где закладкой была обозначена глава про уход за лошадьми у кочевников.
Я снова начала хныкать: Неля нигде не показывалась, будто и не хотела. Мы обошли киоск, весь пустырь, прошлись вокруг наших домов, даже добрались до входа в лес – и ничего. Когда Ксюша увидела, как моё лицо снова начало разгораться красными пятнами, у нее на лбу, полном родинок, похожих на рассыпанную гречку, появились морщинки.
– Азаль, не плачь, пожалуйста. Конечно, в начале от этого легче, но... – она начала медленно поглаживать меня по плечу. – Если ты много плачешь, то, значит, начинаешь верить, что Неля ушла навсегда... Поэтому перестань, прошу.
Я всхлипнула и встряхнула головой.
– Хорошие девочки не плачут. Они плетут венки из одуванчиков, дают сдачи плохим мальчишкам и... и никогда не сдаются.
– Вот это настрой! Давай, времени ещё много, мы сумеем её найти.
Я взглянула на дуб – наше тайное место. Слева, где немного выступали наружу толстые корни, мы с Нелей когда-то сделали тайник: там в ямке лежали яркие фантики, пластиковый солдатик, ярко-розовые бусы и поверх них был тёмно-зелёный осколок из-под бутылки-чебурашки. Сверху были старательно накинуты комья грязи и сухих листьев, чтобы наши сокровища никто не нашёл. Красивый тайник, мой самый любимый. Про него, кроме нас, никто и не знал. Неужели я и правда всё это делала одна? Неужели на этом всё и кончится?
Ветер шумно завыл, будто кого-то отчаянно звал, и я обернулась. Неля. Она стояла на обочине, её распущенные волосы развевались в разные стороны, ласкаемые воздухом, она слегка улыбалась. Это была грустная улыбка. Я удивлённо раскрыла рот, но она быстро посмотрела на Ксюшу и покачала головой. А потом медленно заговорила:
– Мне кажется, нам обеим пора немножко повзрослеть.
Я легонько прикусила язык: пора проверить, действительно ли она воображаемая. Про себя начала говорить, но в голове крутилось такое количество разных мыслей, что я и не знала, как сказать всё правильно. Так, чтобы она поняла, что мне не всё равно, что она моя самая лучшая подруга и я её очень сильно люблю.
– То есть ты правда бросишь меня? Это из-за реакции мамы? – кажется, я уже начала бессвязно бормотать. – Если ты так думаешь, то это не правда! У неё бывает такое, не принимай на свой счёт.
– Я вряд ли выдержу ещё хотя бы одну сцену с твоей мамой. – Моя подруга горько улыбнулась, кончиками пальцев пройдя по подолу своего платья, разглаживая его. – Ты не представляешь, как мне страшно за тебя каждый раз, когда она поднимает руку. Сейчас без меня тебе будет лучше, но я всегда буду рядом. Честное слово...
Ей потребовалась несколько секунд и глубоких вдохов, чтобы продолжить:
– Пусть на твоей стороне будут только те, кто готов бросить свою любимую игру, чтобы найти ненастоящую девочку. Азаль, тебе нужны друзья. Настоящие. Ксюша давно хотела подружиться с тобой, но ты её... всегда отталкивала.
Правда?.. Но разве так поступают с друзьями? Разве их так просто избегают, а потом бросают? Неужели она просто уйдёт? Неля была со мной два года. Те два года, когда все приходили и уходили, всегда забирая что-то с собой. Только Неля оставалась до конца. Теперь уходила и она, и я не знала, что мне делать. Я чувствовала, будто начинала задыхаться.
– А как же... А как же наши тайники? Или лошади?
Я пыталась ухватиться за последнее, что оставалось дорогим, но всё словно выскальзывало из рук. Почему все постоянно уходят?..
– Как насчёт это обсудить с новой подружкой? Может, она их, в отличие от Полины, не боится? Откуда ты знаешь? Возможно, стоит дать шанс тем, кто вокруг тебя?
Стоит ли?
– Мы всегда будем лучшими подружками, не переживай. Просто тот вечер с твоей мамой дал мне ясно понять, насколько я... не такая, какой хотела бы быть, наверное.
– Тогда... до встречи? Ты ведь когда-нибудь ещё придёшь?
– Конечно, Азаль. Мы не прощаемся. Я горжусь тобой.
Неля развернулась. И ушла.
Я обернулась к Ксюше, которая, кажется, всё это время прожигала меня внимательным взглядом. Неля, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Я постаралась унять дрожь в голосе и выпрямилась.
– ...Ты не устала? Мы могли бы продолжить потом.
– Совсем немного... Но всё хорошо!
– Ну уж нет, не хочу тебя выматывать. Я постараюсь быть лучше. Постараюсь не отталкивать людей, даже не попытавшись с ними подружиться. – Давай лучше сходим в магазин, купим лимонад и отдохнём. А по пути я могу рассказать тебе кое-что из своей книжки.
– Уверена? – она в сомнении распахнула большие карие глаза. – А как же Неля?
– Ты сказала, что она в моей голове. Рано или поздно она ведь должна появиться, правда? Я буду очень надеяться на это и верить всем сердцем.
– Тогда ладно... Но, когда в следующий раз пойдёшь её искать, сразу зови меня.
– Договорились.
Ксюша крепче сжала мою ладонь, и я повела её обратно во дворы. Она даже не боится, что я могу её увести не туда. Она так просто решила поверить мне? Я повернула к ней голову, и она растянула губы в улыбке, прищурив глаза, – забавная привычка. Я хихикнула в ответ. Может, мне тоже стоит поверить ей?
– А ты знала, что лошади могут узнавать своих друзей на фотографиях?
– Серьёзно?
Лицо Ксюши восторженно засветилось, и я улыбнулась.
– Да! Они, оказывается, тоже дружат между собой.
Хорошие девочки не плачут.
Они плетут венки из одуванчиков,
Дают сдачи плохим мальчишкам
И верят своим друзьям.
* * *
– ...Азаль? – в тишине дворов раздался неуверенный голос Ксюши.
– Да?
– Ты ведь видела Нелю? Когда мы были у дуба.
– ...Да, – медленно ответила я, – видела.
Мы остановились. Ксюша приобняла меня. Я уткнулась ей в плечо и прикрыла глаза.
Я не успела ей это сказать.
Неля, спасибо.
Читайте нас в