+26 °С
Облачно
Все новости
Поэзия
5 Июля , 12:17

№7.2022. Римма Романова. Жду журавлей. Стихи

В синем космосе звездный горох И деревья стоят – исполины. Меж деревьев в простой паутине, Как младенец, спит Боженька-Бог.

№7.2022. Римма Романова. Жду журавлей. Стихи
№7.2022. Римма Романова. Жду журавлей. Стихи

Римма Константиновна Романова родилась 6 сентября 1959 года в Уфе. Окончила филфак БашГУ. Работала в газетах, в домах творчества: вела кружки юных поэтов и журналистов. Член Союза журналистов СССР, РБ и России. Член Союза писателей РБ

Жду журавлей

 

Колыбельная

 

В синем космосе звездный горох

И деревья стоят – исполины.

Меж деревьев в простой паутине,

Как младенец, спит Боженька-Бог.

 

В паутину пришел паучок.

Гостя он увидал, встрепенулся,

Сплел простынку для боженьких ног,

И укрыл, и к работе вернулся.

 

А планеты вокруг – мошкарой.

И Земля под звездою могучей.

И наш дом – муравьиною кучей.

И Луна. И окошко со мной.

 

Я в окошке стою и пою

Колыбельную Боженьке-Богу.

Засыпает Земля понемногу,

Паутинка не дрогнет в раю.

 

Словно ниточка тянется звук

И звездой загорается в сфере.

Неустанно танцует паук

В амфибрахии, ямбе, хорее!

 

Вся Земля, словно в сетке, лежит.

И дороги бегут по планете…

Всюду вижу ажурные сети

И макушки стальных пирамид.

 

Эх, упорство бы мне паука,

Да усталость строку обрывает.

И смотрю, как, Луну закрывая,

Паутинкой плывут облака.

 

Тут Господь встрепенулся от сна

И тенёту смахнул с небосвода.

Вот какая у Бога работа!

Чтоб всегда наступала весна!

 

И, водою наполнив ведро,

Я помыла окно и жилище.

Чтобы стало светлее и чище

И в душе, и в картине миров.

 

Слово – воздух, журчание, звон.

Звук дрожит, как роса в паутине.

И паук тоже в этой картине,

Словно маленький черный протон.

 

Мы – вязальщики, вяжем уют,

Тот, которого мало на свете.

Все угодное – Богу и детям.

А тенёта… Да брось ее тут.

 

 

*  *  *

 

Вдруг повеяло ветром разлуки

Из зеркального шкафа напротив,

Распахнувшего плотные створки,

Как к объятью готовые руки.

Вдруг повеяло ветром разлуки

От твоих осторожных посулов,

Дребезжание в мойке посуды

Предвещает вокзальные гулы.

Застучало в груди, засвербело,

Как увидела серые сумки,

Превращается сущее в «было»,

Остаются какие-то сутки

До того, как настанут минуты

До скупого на слезы прощанья,

Из пустого – во тьме – расстоянья

Вдруг повеяло ветром разлуки…

 

 

*  *  *

 

Степей полынный вкус коль ощутишь,

То не забудешь – век пребудет с вами.

И соль земли, и вековая тишь,

Когда звезду с небес берешь руками.

А кто услышит песню «Уралым»,

Орлом себя почувствует парящим,

Бескрайние леса и горы зрящим

Веселым взором, острым, молодым!

Курай – трава, дает свой стебель чистый,

В нем – пчел жужжанье в полдень на лугу,

В нем свет и тьма, в нем золотые искры

Костра на берегу.

В нем звуки космоса рождаются из плена

Горячих губ и сердца вдохновенного.

Ты слышишь влажный ветер под крылами?

Он шелковые перья теребит…

Поет певец душой, он слит с ветрами,

Он радугой обвит.

Любовь к земле родной всегда взаимна,

Нас тоже любят горы и леса,

Мы с ними от рождения едины –

Деревья, скалы, реки, небеса!

Они нас тоже помнят, узнают,

Гудят ветрами, речками поют!

По-русски, по-башкирски, по-татарски

Тоскуют речки, камни просят ласки.

По-украински дождь и по-марийски –

Людей разноплеменных целый мир! 

Мы все давно друг другу стали близки,

Корнями проросли в земле башкир.

Дождь долгожданный жизнь дает цветам,

И речь родная звуками вселенной,

Питаясь, прорастает тут и там,

«Отечество» сливается с «Ватан»,

Слова переплетаются, как вены.

Цивилизация сливает в монолит

Пространства и дает одну культуру,

Где много шума, красок и гламура,

Но я прошу – пускай курай звучит.

Пусть, как вода весной в ручье бурливом, –

Родные балалайка с мандолиной.

Гармонь разбудит дремлющие чувства –

Для нас живет народное искусство.

Россия все народы сохранила

И гнев врагов извечных пробудила.

Но истина однажды победит –

Народ наш – многоцветный монолит.

По-русски, по-башкирски, по-татарски

И по-английски мы читаем сказки.

Родная речь на сцене говорливой

Планеты всей пусть не звучит пугливо!

Мы – россияне. А потом – земляне.

Но прежде мы – Иван, Урал, Фларит, –

Пусть каждый помнит, знает и хранит

Язык свой, как кирпич в стене единой.

Пусть мир звучит – один большой орган,

Что всем на жизнь и всем навеки дан.

 

 

*  *  *

 

Я жду журавлей, и они прилетят непременно!

Но как это будет, какого примерно числа

Усталый вожак, пробираясь путями Вселенной,

Закроет Луну, надо мною раскинув крыла?

 

И я закричу, небеса над собой обнимая,

мой голос сольется с ответным курлыканьем птиц.

В родные болота летит журавлиная стая,

не зная запретов, нейтральных полос и границ.

 

И я помашу им руками, как крыльями машут,

я с ними не телом, но в звездах поющей душой.

Свой домик простой и округу стихами украшу –

за волю мою и невечный покуда покой.

 

Где радостно ждут журавлей, одуванчиков желтых,

где в небе заметно движение звезд и луны,

где любят мужей простодушные, верные жены

и просят у Бога, чтоб не было больше войны.

 

Где к слабому жалость — еще не позорное чувство,

и к падшему милость, и совесть — не морок, не дым.     

Где с каждым случалось какое-то дивное чудо,

где Образ являлся из кустиков людям простым.

 

Я жду журавлей. Жду дождей, омывающих пашню.

И ветра такого хочу, чтоб с разбегу – взлететь!

Укрытую небом огромную Родину нашу

с ее журавлями обнять и немного согреть.

 

 

Камень

 

Я плыла по реке, весла в лодке сложив.

И на самой стремнине вижу: камень лежит.

Может быть, этот камень кто-то снял прямо с сердца?

И стало тому человеку легко!

И он улетел. Далеко-далеко.

А камень в воде угнездился навеки.

Недаром ведь камни – где горы и реки.

Лежит, улыбаясь, как Будда во сне.

Куличок пробегает босиком по спине.

Стрекоза зависает, перламутром звеня...

Он лежит и внимает звукам синего дня.

...И когда подплыву, не узнает меня.

 

 

Мотылек

 

Осеннюю роскошь природы

приглушит туман ледяной.

По капельке капают годы

в колодец с живою водой.

Наполненный жизненным соком,

румяный, веселый и злой,

на выходе — сморщенный кокон,

и изнутри тоже пустой.

Но стоит ли плакать и злиться,

предчувствуя смертный порог.

Взгляни, как в цветах веселится

души золотой мотылек.

Ты душу в себе, как ребенка,

выращивал, тешил, носил.

Наверно, для этого только

ты жаждал, боролся и жил.

И в синюю чашу колодца,

для жизни какой-то иной,

снесет тебя ветер, и солнцем

наполнится кокон пустой.

Автор:
Читайте нас в