-17 °С
Облачно
Все новости
Поэзия
24 Декабря 2019, 14:53

№12.2019. Совет молодых литераторов. Василий Нацентов. Счастье снега, любви и слов. Стихи

Василий Павлович Нацентов родился в 1998 году в Каменной Степи Воронежской области. Поэт, эссеист. Лауреат Международной премии В. Аксёнова "Звездный билет", Премии правительства Воронежской области, финалист и обладатель специального приза премии "Лицей" от журнала "Юность" и др. Печатался в журналах "Знамя", "Октябрь", "Дружба народов", "Юность", "Наш современник", "Москва", "Кольцо А", "Сибирские огни", в "Литературной газете" и др. Член Союза писателей России и Союза писателей Москвы Счастье снега, любви и слов А если завтра снег, закрой глаза – осенний сад на солнечные пятна рассыплется. Останется слеза, как музыка, светла и непонятна.

Василий Павлович Нацентов родился в 1998 году в Каменной Степи Воронежской области. Поэт, эссеист. Лауреат Международной премии В. Аксёнова "Звездный билет", Премии правительства Воронежской области, финалист и обладатель специального приза премии "Лицей" от журнала "Юность" и др. Печатался в журналах "Знамя", "Октябрь", "Дружба народов", "Юность", "Наш современник", "Москва", "Кольцо А", "Сибирские огни", в "Литературной газете" и др. Член Союза писателей России и Союза писателей Москвы

Счастье снега, любви и слов
* * *
А если завтра снег, закрой глаза –
осенний сад на солнечные пятна
рассыплется. Останется слеза,
как музыка, светла и непонятна.
Подумаешь о чём-нибудь ином,
но всё вокруг и глупо, и неважно.
Плывёт по саду, листьями ведом,
вечерний дом с зашторенным окном,
и дому страшно, холодно и страшно.
Во сне и слове – время темноты –
как ветка голый, я дрожу и плачу.
Прижмись ко мне, безумцу немоты,
я ничего не знаю и не значу.
* * *
Запрусь на кухне, выкурю одну,
как сигарету, – длинную страну.
Её не выбирал и я, но как
в хрущёвке невесомо и светло,
молчит окно, в которое мело
со всей земли и свет, и мрак.
Я на засохшем дереве –
в кулак –
живая ветвь зажатая – никак
не выпрямиться – упираюсь в твердь
небесную, в белёный потолок
дурною головой, но между строк
пространства столько,
что любовь и смерть
одно и то же,
если посмотреть,
что умирать,
да вот не умереть.
Четыре на шесть – кухонька легка,
как дождь
и дрожь зелёного листка,
и может аккуратная рука
его сорвать
и в небо запустить.
А я хочу спокойно докурить.
* * *
странные эти слова грядушка амбар вехотка
выткались паутиной ласточкиным крылом
сколько прошло но так же памятливо и строго
время и пыль вжались в следы голубых слёз
за спину руки ходишь комнату расширяя
шёпотом и шагами комкаешь тишину
если и было счастье в этой стране великой
то это было счастье снега любви и слов
пахнет палёной водкой на глубине стакана
на глубине и в горе вечнозелёных глаз
значит так надо надо бледные и немые
абрисы человечков кружатся на столе
тают и умирают тают и умирают
тушью весенней грязью веточкой каблучком
только слова садятся на освещённом крае
только слова садятся только слова молчат
смотрят и не моргают смотрят и не моргают
будто цветок последний в детской моей руке
* * *
На берегу реки – кусты, костёр,
на берегу строки – синицы.
Стоишь и упираешься в простор
не в состоянье в слово воплотиться.
Но травы и деревья чередой,
как музыка по нотам, – вдоль забора
над чёрной и тяжёлою водой
за такт, за рифму до зимы и хора
промокших веток, ветра и моста,
под лбом широким в плоскости листа,
в предчувствии любви и снегопада.