-17 °С
Облачно
Все новости
Поэзия
30 Июля 2019, 00:13

№7.2019. Серафим Введенский. Самое правильное стихотворение. Стихи

Серафим Введенский родился 7 сентября 1984 года в Уфе. Окончил нефтяной институт. По специальности инженер-эколог. Учился в Литературном институте, живет в Москве. Печатался в уфимской газете «Истоки», в литературных журналах «Москва», «Нева», «Новая Юность» и в интернет-журналах «Сетевая словесность», «Кольцо А». НАСМОТРЕТЬСЯ Сыну Вот домик с тремя окошками и печной трубой, а вот машинка, у которой открывается дверца. Ты сидишь, играешь с игрушками, я смотрю за тобой, смотрю, смотрю и никак не могу насмотреться. Дедушка-врач расскажет тебе, как устроен человек, почему видят глаза, отчего работает сердце, что такое память, боль, смех, где мысли живут в голове. А я смотрю, как ты играешь, и не могу насмотреться. Мама научит писать, рисовать, создавать, созидать, видеть мягкость линий среди окаменелых трапеций и течь по этой жизни, как бежит по ладоням вода, но так же, как и я, не сможет тобой насмотреться. А жизнь будет идти дальше, ты станешь большим, окружающая реальность впитает свой запах специй. И со временем появится тот, кто сделает тебя другим, тот, на кого ты не сможешь за всю жизнь насмотреться.

Серафим Введенский родился 7 сентября 1984 года в Уфе. Окончил нефтяной институт. По специальности инженер-эколог. Учился в Литературном институте, живет в Москве. Печатался в уфимской газете «Истоки», в литературных журналах «Москва», «Нева», «Новая Юность» и в интернет-журналах «Сетевая словесность», «Кольцо А».
Серафим Введенский
Самое правильное стихотворение
НАСМОТРЕТЬСЯ
Сыну
Вот домик с тремя окошками и печной трубой,
а вот машинка, у которой открывается дверца.
Ты сидишь, играешь с игрушками, я смотрю за тобой,
смотрю, смотрю и никак не могу насмотреться.
Дедушка-врач расскажет тебе, как устроен человек,
почему видят глаза, отчего работает сердце,
что такое память, боль, смех, где мысли живут в голове.
А я смотрю, как ты играешь, и не могу насмотреться.
Мама научит писать, рисовать, создавать, созидать,
видеть мягкость линий среди окаменелых трапеций
и течь по этой жизни, как бежит по ладоням вода,
но так же, как и я, не сможет тобой насмотреться.
А жизнь будет идти дальше, ты станешь большим,
окружающая реальность впитает свой запах специй.
И со временем появится тот, кто сделает тебя другим,
тот, на кого ты не сможешь за всю жизнь насмотреться.
САЖА
Возьмём чрезмерно белое полотно,
кисти, краску и сажу.
Нарисуем и, не медля, заглянем в окно,
чтоб увидеть следующих персонажей:
По свеженарисованному тротуару идёт Зоя,
навьючена сумками и судьбой.
Она живет, Всевышнему глаза мозоля,
но, как можно заметить, – довольна собой.
На скамейке бабушка Рая и внучка Ада
что-то про чистилище говорят.
Над ними витает вечерняя прохлада.
Вдали красной строкой пробегает закат.
Нарисуем проходящего мимо человека,
что ищет по бумажке некий дом.
Май, задыхающийся в конвульсиях от снега,
женщину с пустым ведром.
В куртке деда Васю, по прозвищу «Вышка»,
что говорит: «Облака – свернувшееся молоко!»
И вслед назидательно ребятишкам:
«А глубокая старость,
когда жизнь заходит слишком далеко!»
Нарисуем статистов, деревья, птиц, мячик,
что катится и катится по дорожке кривой,
а затем замажем все сажей, к чертям собачьим,
словно бы и не было ничего.
МЕХАНИЗМЫ
Посмотри, как изящно у неба распорот живот,
и оттуда закат льётся ярче, чем свет от святых, –
это все неспроста, что-то скоро здесь произойдёт,
значит, время настало призвать к нам сюда понятых.
В этом храме неона вряд ли помнят, как выглядит ночь,
для чего тлеют звезды и кому светит солнце с луной.
Я устал безвозмездно в ступке воду святую толочь
и вдыхать ритмы песен горящих, как снег, пустотой.
Здесь пловцы, обессилев, уходят на самое дно
и, найдя Атлантиду, снимают жилище внаём.
А в растерянном взгляде людей перманентно темно,
им неясно куда и в каком направленьи живем.
И повсюду лежит безмятежно сплошной катаклизм,
словно деньги на счете в оффшоре под сто годовых.
Все кругом шестерёнки, но, увы, заржавел механизм.
Что ты, Господи, медлишь? Вызывай к нам сюда понятых.
СПЕКТАКЛЬ
Из-за кулис выбегает мальчик с окровавленным топором
и кричит взбудоражено: «А король то голый!»
У сидящих в партере жизнь перед глазами проносится босиком,
из рук аутентичных театралов выпадает попкорн и кола.
Над изумленным залом нависла сосновая тишина,
креститься начали даже отъявленные атеисты.
Воздух задрожал будто у Маркуса Миллера басовая струна.
Послышалось: «Господи, меня переодевать не надо. Я в чистом!»
Мальчик тревожно окинул глазами весь зрительный зал,
бросил топор
и дал за кулисы стремительно дёру.
Детский утренник потерпел мощнейший провал,
потому что трудно МХАТовцу в ТЮЗе быть режиссёром.
ЗНАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК
Знающий человек
вместо кофе пьет яблочный сок.
Не здоровается через порог.
Ест на завтрак хлеб с маслом
часто.
Жизнью доволен.
Счастлив.
Знающий человек
вместо «Парламента» курит «Казбек».
Хочет бросить
и взяться вплотную за утренний бег,
но знает наперед –
этого никогда не произойдет.
Он, как Григорий Александрович Печорин, – себе не врет.
Знающий человек
смотрит новости краем глаза,
потому что у каждой новости есть свой спонсор показа.
Частенько любит повторять одну фразу:
«Бриллианты – роскошь для бедных, элита носит стразы».
Знающий человек
имеет умиротворенный вид.
По обыкновению молчит.
Понимает полувзгляды,
полутона.
Любимое время года – весна,
особенно теплые дни в мае.
Демагогию не разводит, в полемику не вступает,
потому что все равно не поймут,
хотя любые нюансы подвластны человеческому уму.
И не верит в рейтинги, не доверяет спискам;
Вчера ты царь царей – сегодня господин из Сан-Франциско.
P.S.
Мы как-то говорили с ним о быстротечности жизни
на берегу медленной реки
на рассвете.
Он слушал меня внимательно,
качал головой,
но так ничего и не ответил.
САМОЕ ПРАВИЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
Сегодня поутру я хотел написать стихотворенье,
но жена отвлекла, попросила завтрак в постель.
Я заварил кофе, сделал тосты с абрикосовым вареньем,
себе – сэндвич и молочный коктейль.
Мы лежали в постели, крошили и смотрели по ноутбуку
сериал «Друзья» (не помню какой сезон),
там Джо тщетно пытался ухватить Мельпомену за руку,
а Рос Геллер был в Рейчел безутешно влюблён.
Потом я хотел днем написать стихотворение,
но сын отвлёк, позвал с ним поиграть.
Мы из Lego построили дома и технические сооружения,
дорогу, по которой машина может подниматься на кровать,
где располагалась штаб-квартира надкроватного поработителя
и угнетателя народа напольных ковров –
и двое бесстрашных ковровцев победили мучителя,
внеся в игрушечный мир зачатки демократических основ.
Вечером я снова хотел написать стихотворение,
вновь отвлекли, позвонила мама спросить как дела.
Я рассказал ей про сегодняшние приключения
и что жизнь летит быстрей, чем пущенная стрела.
Затем я приготовил воскресный ужин,
мы сели за стол всей семьёй.
За окном красное солнце тускнело в околоподъездной луже
и закат шуршал по горизонту медленной змеёй.
Ну что мне сказать на сон грядущий в заключение,
да, пожалуй, ничего.
Сегодня я написал самое правильное стихотворение –
не написав его.
В КОМНАТЕ
Дед лежит на диване, умиротворённо смотрит на внука,
внук тем временем разрисовывает мамину руку,
мама сидит на полу и кричит через всю комнату папе,
что кошка вышла из туалета и у неё что-то прилипло к лапе,
кошка пытается прорваться в подкроватное пространство,
там у неё кошачий Мир с убежищем и гражданством.
Папа стоит в коридоре и василиском глядит на тёщу,
теща сетует мужу на то, что без кошки жить было проще –
и эта картина сансарой вмонтирована в свойства круга,
пока однажды дед не перестанет смотреть на внука.