№5.2026. Янина Свице. «С мала ключика начинается наша Ак-река многоводная…»

Летом 1906 года в истории уфимской печати произошло важное событие – появилась новая общественно-политическая и литературная газета «Уфимский край». В Национальном архиве Республики Башкортостан неполные подшивки «Уфимского края» сохранились только с июля 1909 года, в это время у газеты было два редактора – Вощинин и Фёдоров, о чём сообщалось на первой полосе. «Адрес редактора Вощинина: Пушкинская ул., близ Никольской церкви, д. Александрова № 46, тел. 248, редактора Фёдорова – Губернское правление». По сведениям из адрес-календарей, отставной капитан Александр Гаврилович Вощинин с 1895 по 1900 год состоял земским начальником в Стерлитамакском уезде и жил в селе Зирган. В 1901–1907 гг. он уже служит в Уфе в межевой комиссии и является председателем музыкального отдела Общества любителей музыки, пения и драматического искусства. А в 1908 году становится редактором «Уфимского края».

Александру Ивановичу Фёдорову – старшему советнику Губернского правления – ироничную характеристику дал в своём дневнике, опубликованном в виде книги «Дебри жизни», известный петербургский писатель и публицист Сергей Рудольфович Минцлов, в 1910–1911 годах служивший земским начальником в Стерлитамакском уезде. «5 апреля 1910 года… Познакомился с обоими советниками. Один – довольно мрачный, уменьшительно-собакевичевского типа субъект – состоит вместе с тем редактором “Уфимского края”…»

Перелистывая страницы газеты, можно увидеть, что немалое внимание в ней уделялось литературным разделам, кроме перепечаток из столичных газет публиковались стихи и проза местных авторов. И это было заслугой явно только Александра Вощинина, который сам писал стихи, после его ухода в 1910 году редактором остался только Фёдоров, и активная литературная жизнь в издании прекратилась.

Из «местных» в 1909 году прозу присылали Александр Чайкель (переводы с французского), Е. К. (Е. Кирова), Эльзо-Бет, Зоркий. Регулярно публиковались отчёты о заседаниях Аксаковского комитета и ходе строительства Аксаковского народного дома.

Из уфимских поэтов-любителей в «Уфимских губернских ведомостях» в 1903–1906 гг. изредка публиковался только Владимир Старогородский. Фаворитом Вощинина был некий К. З-ский, отправлявший чуть ли не в каждый номер «Уфимского края» стихи, прозу, публицистику и даже небольшие пьесы. Такие, например, как опубликованная в номере от 12 июля 1909 года сатирическая миниатюра «Гастролёры». Её действующими лицами были знаменитая примадонна летних сезонов Холера и Тиф – драматический герой. Действие происходило на Уфимском вокзале.

 

Тиф: Да, пока, знаете, поселился в Уфе.

Холера: В Уфе? – fi dons… это где же?

Тиф: (обидчиво). Как где? Будто не знаете? Смею уверить, что это очень миленький городок и не лишен даже своеобразной оригинальности.

 

В адрес-календарях Уфимской губернии этого периода только один человек подходил под инициалы К. З-ский, это был надворный советник Константин Луппович Захаревский, до 1907 года служивший преподавателем математики и физики в мужской гимназии. Его отец Лупп Петрович Захаревский в 1870–1880-х годах являлся чиновником в Управлении государственными имуществами Уфимской и Оренбургской губерний. Но был ли плодовитым уфимским литератором в это время именно Константин Захаревский? Косвенно на это указывает то, что с конца 1909 г. он уже не печатался. Судя по «Памятным книжкам Оренбурского учебного округа», с 1 сентября 1909-го он уже служил преподавателем физики в пермской женской гимназии, а затем заведовал реальным училищем в городе Чердыни. Родился в 1874 году, окончил Императорский Казанский университет, был женат.

Вощинин и К. З-ский относились к литературным консерваторам. В одном из своих стихотворений «Модернистам» последний с сарказмом говорил о поэтах эпохи модерна, то есть о тех, кого сейчас называют поэтами Серебряного века. Александр Вощинин, публикуя свои литературные обзоры и критику, называл себя шестидесятником и был поклонником русских поэтов-классиков. Так, он посвятил большую статью Алексею Кольцову, в честь столетия которого Уфимским семейно-педагогическим обществом был устроен большой вечер. Редактор весьма неодобрительно отзывался о современной ему литературе, о таких писателях, как Максим Горький, Леонид Андреев, Арцыбашев, Сологуб, Ге, Айзман. И, скорее всего, поэтому уфимских поэтов и прозаиков – «модернистов» (если таковые имелись) не печатали. По крайней мере, ни одного стихотворения в духе поэтических исканий 1910-х в «Уфимском крае» в этот период не появилось.

Другим постоянным автором в 1909-м была поэтесса Вера Петрова. Всю вторую половину года печаталась её поэма «Спаситель мира», которая являлась поэтическим переложением Евангелия. В 1911-м она была издана в Москве отдельной книжкой (Петрова Вера. Спаситель мира: Поэма. М.: Тип. «Обществ. польза», 1911. – 88 с. 2000 экз.). В 1905 г. патриотическое стихотворение Веры Петровой, посвящённое коменданту Порт-Артура А. М. Стесселю, было опубликовано в «Уфимских губернских ведомостях», несколько её религиозных стихотворений в 1907 г. появилось на страницах «Уфимских епархиальных ведомостей».

Согласно адрес-календарям Уфимской губернии, Вера Константиновна Петрова служила в 1899–1903 гг. преподавательницей арифметики в Бирской прогимназии. По «Памятным книжкам Оренбургского учебного округа», в 1906–1915 гг. Вера Константиновна Петрова уже была классной надзирательницей в частной женской гимназии С. П. Хитровской в Уфе. Родилась она в 1868 году, окончила женскую гимназию, замужем не была.

В январе 1910 года Александр Гаврилович Вощинин ушёл с поста редактора и поступил преподавателем географии и космографии в частную женскую гимназию С. П. Хитровской. В «Памятной книжке оренбургского учебного округа» за 1910 год приведены сведения, что родился он в 1852 году, окончил Санкт-Петербургское военно-топографическое училище, был женат. 16 мая 1911 года страдавший болезнью сердца А. Вощинин скончался и был погребён на Сергиевском кладбище, о чём сообщал некролог в «Уфимском крае».

В статье «Памяти бывшего редактора “Уфимского края” священник Александр Гуляев написал: «Если бы Александр Гаврилович умел беречь себя, не принимая всего близко к сердцу… но покойный не принадлежал к числу тех, кто в интересах существования отрекался бы от жизни как процесса постоянного развития, постоянной борьбы за идеалы, постоянного горения… он постоянно учился, постоянно работал духом и жил лучшей стороною своего существа». Священник Александр Александрович Гуляев (1878 – ?), выпускник Казанской духовной академии, жил в Уфе в 1907–1914 гг., служил законоучителем в Епархиальном женском училище. Вполне может быть, что именно Александр Гуляев печатался в «Уфимском крае» под псевдонимом Зоркий (этот автор публиковал краеведческие и публицистические заметки из церковной жизни, был также напечатан его рассказ о сельском дьячке «Зосимыч»). В 1914 году Гуляев выпустил замечательный справочник-путеводитель «Иллюстрированная Уфа (Уфа в прошлом и настоящем)», на его первых страницах, в начале раздела «Естественные условия, местоположение, климат» он разместил стихотворение Александра Вощинина (перепечатка из № 94 «Уфимского края» за 1909 год), написанное пятисложником (или «кольцовским пятисложником») в духе поэзии Алексея Кольцова.

 

А. Вощинин

С мала ключика начинается

Наша Ак-река многоводная;

Так зовут её все башкирины,

А по нашему, по российскому –

Она Белой рекой прозывается.

И река та немалая и широкая,
Почин взяла от гор Уральских,

Что издавна Каменным поясом

У нас в древней Руси называлися.

Что на целую вёрст на тысячу

Наша Белая-мать протянулася,

Приняла она в себя много разных рек,

А среди их всех прекраснее

Две родимые Белой дочери:

С правого берега – Уфа, дочь старшая,

А с левого – Дёма, дочь младшая!

Они рядом с матушкой повстречалися,

С той рекой Белою, многоводною!

Обступили их горы Уральские,

Увенчали их леса зелёные,

Опоясали луга изумрудные,

А прекрасные уремушки душистые

Окурили их цветы благовонием!

И несут наши три красавицы

Свои воды, глубокие и обильные,

Чрез Каму многоводную и Волгу великую

К морю древнему, синему, Хвалынскому!..

 

Гуляев А. А. Иллюстрированная Уфа (Уфа в прошлом и настоящем). Уфа, 1914. С. 3.

 

К. З-ский

Мечты

Во дворе бушевала и злилась,

Словно ведьма – седая метель,
И ветвями зелёными билась

Под окном моим стройная ель.

 

Но не страшны мне были угрозы

Завывающей вьюги лихой:

В голове моей светлые грёзы

Проносились весёлой толпой.

 

Я не слышал порывов метели,

Я мечтал о блаженстве с тобой…

И глаза твои нежно блестели,
И звучал голос чудный мне твой.

 

И, своей обольщённый мечтою,

Я природы угроз не слыхал,

Я любил и, любимый тобою,

Этой буре с улыбкой внимал.

 

 

В. Старогородский

Ребёнку

Как любим мы все эти чёрные глазки

И твой голосок молодой!

Тебя окружают горячие ласки,
Молитвы звучат над тобой.

Но годы промчатся, – ты будешь большая,
Ты вступишь на жизненный путь…

И тех, кто ласкал тебя провожая, –

Ребёнок – тогда не забудь!

И в память о них расточай свои ласки

Всем тем, кто печально грустит:

Страдающим светят пускай твои глазки

И голос приветом звучит!

 

«Уфимский край»,

№ 153 (16 июля) 1909 г.

 

 

К. З-ский

Любовь – страданье!..

Когда огонь любви опасной

Вдруг сердце юноши зажжёт

И полный грёз, всегда неясных,

В любви он счастье жизни ждёт, –

 

Скажи безумцу, что несчастье

Навек он сердцу подарил:

Любовь не знает в мире счастья, –

Тот не страдал, кто не любил…

 

Когда доверчиво внимая

Пустым речам, любви пустой,

Найти в нём дева молодая

Желает счастья мир святой, –

 

Скажи наивной, что признанья

Язык любви ещё не знал:

Любовь безмолвна, как страданье,

Тот не любил, кто не страдал…

 

«Уфимский край»,

№ 154 (17 июля) 1909 г.

 

В. Петрова

Из поэмы «Спаситель мира»

Явление Спасителя Марии Магдалине у гроба

(гл. 77-я, продолжение,

см. № 156; перелож. гл. 20-й От Иоанна)

 

Мария в сад назад глядит

И видит: кто-то там стоит…

«Садовник», – думает она…

Он говорит: «О ком, жена,

Ты плачешь? Ищешь здесь кого?»

«Ищу Иисуса!.. Коль Его

Унёс ты, то скажи тогда –

Его ты положил куда?»

«Мария!..» Вновь он говорит…

Знакомый голос ей звучит…

Она бросается к Нему,

Покинув сводов полутьму…

«Равви!» Пред ней Христос живой…

Объята радостью святой,

К его ногам она в слезах

Бросается на пыльный прах.

«Нет, не касайся ты Меня –

К отцу ведь не поднялся Я!

Отсель ко братиям иди

И в их собрание войди,

Скажи собранию тому:

– К Отцу и Богу Моему

И вашему всхожу!» Спешит

Мария к верным… говорит,

Что ей Христос велел сказать,

И стали с ней все ликовать.

 

Уфимский край»,

№ 158 (22 июля) 1909 г.

«Уфимский край»,

№ 156 (19 июля) 1909 г.

 

 

Николай Полев

Она смеялась звонко,

Рассыпалась коса.

Улыбкой отвечала

Ей чистая роса.

Смотрелись в воды звёзды,
Сплетаясь в хоровод;

Она смотрелась с ними,

Смотрелась в лоно вод;

Резвилась с юной травкой,
С весёлым ручейком,

С тоскующей берёзкой,
С горящим светляком.

И пахло васильками,

Широкою рекой.

Она была мечтанье,

Она была покой.

 

«Уфимский край»,

№ 164 (30 июля) 1909 г.

 

 

К. З-ский

Модернистам

Бросьте стихи свои «бледно-лиловые» –

Это ведь бред!..

Бросьте вы петь «отголоски багровые» –

Право ж, их нет!..

Бросьте вы пену «холодно-кипучую»,

«Красно-лазурный эдем»…

Песню затянем иную, могучую –

Песню, понятную всем.

 

Родина тяжко душой исстрадалася;

Ждёт не дождётся она,

Чтобы над нею могуче промчалася

Песнь, утешенья полна.

Чтобы рассеяла тучи суровые,

Мрак разогнала собой;

Чтоб горизонты открылися новые

Пред просветлённой душой.

 

Вновь идеал осветила б божественный,

Жизни влила бы струю,

Чтоб прозвучала бы гимном торжественным

Памяти павшим в бою.

Чтоб воскресила бы силы упавшие,

Дух окрылила мечтой;

Чтоб ощутили бы ноги уставшие

Почву опять под собой…

 

Бросьте вы песни о «красках лобзающих»,

Дело великое ждёт…

Песни без вычур – простых, ободряющих

Ждёт истомлённый народ!..

 

«Уфимский край»,

№ 169 (6 августа) 1909 г.

 

 

В. Жуковский

К юбилею С. Т. Аксакова

 

Когда душе спасенья нет

От современности идейной,

С волненьем отроческих лет

Молчу над «Хроникой семейной».

Знакома каждая черта,

Родное дорого и ясно,

Былого сказкою прекрасной

Моя врачуется мечта.

Простой язык патриархальный

И ум седого старика

Ценю как бодрый звон пасхальный,

Гудящий мне издалека.

Вся Русь в чудесной светлой речи

С бураном, степью и весной,
С кивотом, где зажгутся свечи,

С благоуханной стариной!

Как хорошо! Согретой Дёмы

Струится полая вода.

И вот охотничьей истомы

Приходит снова череда…

О, где ты, край его заметок,

Край ожиданий и тревог?!

Всё тот же ль омут в тьме из веток,

Рыбачьей грёзы уголок?

Жива ли мельница седая,

Толчет ли, мелет, как при нём,

Зерно златое поглощая,

Шумя тяжёлым колесом?

Всё та же скромность, но не скука,

Всё те же степи и леса, –

Простор для дум Багрова-внука,

Запечатлённая краса!

Спасибо, старец прозорливый,

За чары чистые твои:

Тобой любить родные нивы

Я научился и ручьи,

Пусть я иду за рубежами

Моей отчизны дорогой, –

Я плачу русскими слезами,

Я верю русскою душой.

Во что? – Что будет жить Россия,

В победу нашей глубины,

В раздумья русские святые,

Не сколок с чуждой стороны.

Как прелесть «Хроники семейной»,

Как ты, как дивный твой язык, –

Моей отчизны незатейной

Удел и славен и велик!

 

Кёнигсберг, март 1909 г.

 

Это прекрасное стихотворение проживающего ныне в Германии г. Жуковского приурочивается теперь к торжеству закладки Аксаковского народного дома, ввиду того, что оно было получено здесь лишь 8 июня, т. е. значительно позже юбилея С. Т-ча Аксакова.*

 

«Уфимский край», № 198 (13 сентября) 1909 г.

 

* Примечание редакции «Уфимского края». В апреле 1909 г. отмечалось 50-летие со дня смерти С. Т. Аксакова.