№10.2025. Янина Свице. Пётр Александрович Кавадеров

В 1900–1910-е годы в уфимской периодике стал складываться круг постоянных местных авторов-любителей, регулярно присылавших свои литературные произведения в редакции трёх газет: «Уфимские губернские ведомости», «Уфимский край» и «Уфимская жизнь». Одним из них был Пётр Александрович Кавадеров (1867 – после 1917). Его стоит отметить как автора, пожалуй, одного из самых лучших стихотворений предреволюционного периода, посвящённых Уфе.

 

 

Пётр КАВАДЕРОВ

Летняя ночь

 

Прозрачной летней ночи мгла

Над сонным городом легла.

В глубокий сон погружена

Уфа давно. Взошла луна

И льёт с небесной высоты

На минареты и кресты

Потоки света. Город спал,

И только сторож нарушал,
Бродя с чугунною доской,

Безмолвье ночи, да порой

Собаки лаяли вдали.

Давно пропели петухи…

Как хорошо! Тенистый сад

Благоуханий аромат

Несёт. Блестит в траве роса,
И хороши как небеса:

Там мириады звёзд горят

И что-то сердцу говорят.

Что говорят? Не всё ль равно,

Язык небес нам не понять!

Я растворил своё окно

И с наслажденьем стал вдыхать

Прохладный воздух. Ночь тепла,

Прозрачно небо, даль светла…

Вдали чуть Белая видна,

Не смеет шумная волна

Нарушить зеркало реки.

Предтеча утренней зари,

Вдруг шаловливый ветерок

Подымет пыль. Светлей восток,
Порозовели небеса,

Осталось ночи полчаса.

«Уфимские губернские ведомости», № 91, 15 июня 1903 года.

 

Возможно, что стихотворение Кавадерова незатейливо и довольно простое по способу рифмовки, но передаёт атмосферу спокойного, не очень торгового и совсем непромышленного города. Хотя и губернской столицы, но, как сказал про Уфу, которую при этом горячо любил, писатель Михаил Осоргин – «глубоко провинциальный город на большой реке». Город дворянства, бывших помещиков, чиновников, духовенства, разночинной и разнонациональной интеллигенции. Где любили музыку, творчество, летние прогулки, тишину, неспешные думы и созерцания. Стихотворение об Уфе детства Михаила Нестерова: «…А там, если будем хорошо вести себя, нам обещают новую прогулку – на Чертово Городище, на Шихан. Отсюда и село Богородское видно! Там в двух шагах и мужской монастырь, где спасаются десятка два стариков-монахов, рыболовов. Какие дали оттуда видны! Там начало предгорий Урала, и такая сладкая тоска овладевает, когда глядишь в эти манящие дали!»

Пётр Кавадеров публиковал в уфимских газетах не только стихи, но и небольшие рассказы, и литературную критику. Кроме лирики писал стихотворения на патриотические, нравственные, исторические темы, отклики на события Русско-японской войны, на убийство террористами уфимского губернатора Николая Богдановича. Литературной работой занимался достаточно серьёзно, в 1901 году даже издал в Уфе сборник лирических стихотворений. Единственный экземпляр этой небольшой книжки сохранился в Национальном архиве Республики Башкортостан (отдел Архив печати). На обложке можно прочесть: «Кавадеров П. А. Элегии и думы. Стихотворения. Книжка первая. Уфа. Паровая типо-литография Ив. П. Зайкова, Александровская ул., соб. дом. 1901 год». В сборнике 63 стихотворения и элегия в прозе «Фантазия». На последней странице указано, где можно было приобрести сборник: «Склад издания: у автора, через Симское почтово-телеграфное отделение в Миньярский завод Уфимской губернии». В адрес-календарях Уфимской губернии до 1912 года, к сожалению, не приводились сведения о служащих горных заводов. Но по данным этих справочников за 1912 и 1917 гг. Пётр Александрович Кавадеров служил заведующим заказным столом управления Симского горнозаводского округа. До 1915 г. управление находилось в Симе, в 1915-м было переведено в Ашу.

О Кавадерове и его семье есть сведения в справочнике Е. М. Заблоцкого «Личный состав Уральских горных заводов». Пётр Александрович Кавадеров родился в 1867 году, происходил из дворянской семьи потомственных уральских инженеров. Александр Петрович Кавадеров (1840–?) с 1865 года был смотрителем и управляющим Князе-Михайловского, Златоустовского оружейного, Саткинского заводов, известен как автор «Воспоминаний о Горном корпусе» – о детстве в Воткинском заводе, где служил его отец, и учёбе в Санкт-Петербурге в Горном корпусе (опубликованы в журнале «Русская старина» в 1905 году).

Некоторые сведения о Петре Александровиче Кавадерове можно найти в работах екатеринбургского писателя, историка уральской поэзии Владимира Николаевича Голдина (Голдин В. Н. Русская поэзия в Уральской периодике: 1879-1935. Биобиблиографический словарь. Екатеринбург, 2007. Голдин В. Н. Забытые поэзия и литераторы Урала. Екатеринбург, 2007), другие сведения были любезно предоставлены екатеринбургским писателем и краеведом Вадимом Вениаминовичем Осиповым.

П. А. Кавадеров был женат на дворянке Марии Александровне Клингберг (1863 г. р.), у них был сын Павел.

В 1903–1916 гг. Пётр Кавадеров кроме Уфы печатал свои произведения в газетах и журналах Екатеринбурга, Оренбурга, Челябинска: «Уральская жизнь» (ежемесячно в виде приложения к газете выходили бесплатные литературные альманахи), «Уральский край», «Екатеринбургская неделя», «Урал», «Гном» (сатирический журнал), «Заря жизни», «Голос Приуралья», «Приуралье», «Тургайская газета». Публиковался под своим настоящим именем и псевдонимом П. Эльгрико.

Через социальные сети мне удалость познакомиться с Александром Кавадеровым – трижды правнуком горного инженера Владимира Александровича Кавадерова (родился в 1872 году), родного брата Петра Александровича. Он поделился информацией, что их фамилия звучит в форме КавадЭров, прислал фото Владимира Александровича, но каких-либо сведений о судьбе Петра Александровича Кавадерова после 1917 года у него нет.

 

 

Пётр КАВАДЕРОВ

 

Стихотворения из сборника «Элегии и думы», Уфа, 1901 год.

I

Была весна… Спешил я в Божий храм…

Горели свечи; дымкой фимиам

Покрыл амвон, покрыл алтарь святой.

Леня к престолу Бога всей душой,

Тогда на исповедь шёл первый раз.

Привет тебе, блаженный, чудный час!

 

II

Была весна… За городом в саду

В день именин её я был в чаду

Лишь в первый раз. Горел огонь в крови;

Красавицу волшебницу любви

Впервые смутно чуял пред собой.

Привет тебе, волшебный час святой!

 

III

Была весна… С надеждою в груди

О вечном чудном счастье впереди

С последнего экзамена домой

Спешил я в первый раз. О, Боже мой,

Как весел, счастлив был в тот миг душой…

Привет тебе, волшебный час святой!

 

IV

Была весна… Забилось сердце вновь…

В него с весной закралась вновь любовь;

Я вместе с ней любил весь Божий мир, –

И как хорош был сердца первый пир,

И как хорош был полумрак ночной…

Привет тебе, волшебный час святой.

 

V

И вновь весна… Опять бегут ручьи,

Опять в саду запели соловьи,

Вновь зацветут роскошные цветы…

О счастье лишь не оживут мечты;

Не верит сердце в обновленье вновь,

В него опять не снизойдёт любовь!

 

* * *

Узник

 

Чудная ночь. Весь залитый сияньем

Лунным спит лес. Усыпляя журчаньем,

С камня на камень ручей пробирается;

Синее небо в волнах отражается,

Стоны из душной темницы доносятся:

Узник несчастный на волю в ней просится…

Веет вокруг безмятежною волею…

Как помириться с злосчастною долею?

Тяжко сидеть за решёткой железною

В эту ночь ясную, тихую, звёздную!..

Чудная ночь! Ты полна обаяния…

Что ж не уймётесь вы, страсти, страдания!

Льёт соловей свои трели весёлые…

Думы о смерти, те думы тяжёлые,

Злей, неотвязней в душе подымаются,

Ядом сомненья в груди разгораются…

Всё сердце изныло, и, полный боязни,

Вновь думаю горькую думу о казни:

И крышку у гроба чужие закроют,

Суровые люди в могилу зароют,

Схоронят в лесу у кудрявой берёзы…

Лес тёмный, навей мне желанные грёзы…

Пред смертью пусть снится мне жизнь прожитая,

И радость, и счастье, и дева младая…

Пусть та, о которой душа вся изныла,

Которую больше чем Бога любила,

Во сне улыбаясь, протянет мне руки

И скажет: «Люблю я». Забуду все муки,

И буду я счастлив и мыслью одною,

Всё полной о милой, расстанусь с землёю

Тогда я без горя, и страха, и муки!..

Всё тихо в темнице! В ней скорбные звуки

Затихли, замолкли… Знать узник несчастный

В последний раз грезит о деве прекрасной.

Тихо все спят в лучезарном сиянии,

Веет вокруг безмятежною волею…

Пусть же иссякнут все слёзы страдания,

Всё примирится с злосчастною долею.

 

* * *

Я мало пью, зато к вину

Воды вовек не примешаю,

Люблю одну и за одну

Всю чашу жизни осушаю!

 

* * *

Ночь темна, всё тихо в поле,

Лес совсем не шелестит,
Лишь зарница в синем небе

Ослепительно блестит.

Ярко вспыхнув в отдаленье,

Всю окрестность озарит,

Так и ждешь, что чрез мгновенье

Гором могучий загремит.

Но напрасно. Без движенья

Замер воздух, будто спит,

То грозы лишь отраженье,

Что теперь вдали шумит.

Ночь темна. Мне грудь сжимает

Непонятная тоска,

И безмолвье нарушает

Стрекотанье лишь сверчка.

Страстно хочется забвенья.

Но, увы, не можешь спать;

Нет о прошлом сожаленья,

И не хочется мечтать.

Ждёшь чего-то, хочешь что-то,

На глазах дрожит слеза;

Но всё то же, это только

Отражённая гроза!

* * *

 

Песня эгоиста

 

Зачем я не ветер? Я поднял бы бури,

Несясь ураганом, шумел над землёй

И, чёрные тучи нося по лазури,

Весь мир бы разрушил могучей грозой.

Зачем я не дева? Красою блистая,

Я б стала богаче владык и царей

И, всем отдаваясь, в объятьях сжимая,

Душила до смерти бездушных людей.

 

* * *

 

Ноктюрн

 

Ночь тиха, ночь ясна,

Светит в небе луна,

И звучнее, звучней

Всё поёт соловей.

Он про радость, любовь

Гимн поёт красоте,

И в ночной темноте

Загорится пусть кровь.

Поцелуи любви

Будут пусть горячей

И поют соловьи

Всё звучней и звучней!..

 

* * *

В Гефсиманском саду

 

Как ночь тиха. Как небо ясно…

Уступом вниз спускался сад…

Аллея смокв в нём так прекрасна…

Струят так розы аромат…

Порой внизу в туманной дали

Блестели в городе огни.

Часы зловещие бежали…

Заснули крепко рыбари.

А Он, Глашатай истин света;

Глашатай мира и любви,
Учитель кроткий Назарета,

К Отцу молитвы шлёт Свои.

Перед Отцом Сын вечной славы

В молитвах душу изливал,

И пот с чела его кровавый

По каплям в землю ниспадал.

Толпа несметная близ сада

Шумела глухо и ждала.

Вошёл предатель за ограду,

И вслед за ним толпа вошла.

И совершилось преступленье,

Какого мир ещё не знал,

Из-за корысти, в озлобленье

Иуда Господа предал.

 

* * *

Зеленеют поля,

Лес покрылся листвой,

И счастлив снова я

Обновлённой душой…

Зацветут вновь цветы,

Запоёт соловей;

Вновь проснулись мечты,

Бьётся сердце сильней.

Я готов вновь страдать,

Жить мечтою одной:

Будет время, опять

Я увижусь с Невой!..

 

* * *

Себя считая господами

И властелинами земли,

Мы женщин сделали рабами

И на бесправье обрекли,

Но, красотой нас покоряя,

Над нами женщина царит,

И мир, того не сознавая,

У ног рабы своей лежит.

 

* * *

Жизнь[1]

 

Детство: няни сказки

В детской вечерком,

Поцелуй и ласки

Мамы перед сном.

Юность: грёзы, сказки,

Сказки о любви,

Дев красавиц ласки,

Жар страстей в крови.

В старости за ласки

Внучек и внучат

Сказыванье сказки

Ночи, дни подряд.

 

 

* * *

Я ехал… Повсюду поля обнажились,

Кой-где лишь местами слой снега белел.

Уснувшие силы опять пробудились,

И голос надежды вновь властно запел:

Смотри, в предвкушенье своей красоты

Природа ликует, что всё зацветёт;

И снова проснулися в сердце мечты,

И, счастью поверя, любви оно ждёт…

 

[1] Стихотворение из одних имён существительных.