№1.2026. Евгений Рахимкулов. Сказ о том, как родился седьмой том

*  *  *

В издательстве «Китап» в сентябре 2025 года вышел седьмой том антологии «Башкирия в русской литературе». Думаю, не будет преувеличением сказать, что это важное событие в культурной и научной жизни нашей республики. И, взявшись в связи с этим рассказать на страницах БП о том, что это вообще за зверь такой и для чего он нужен, испытываю смешанные чувства. С одной стороны, встает вопрос корректности вот этого самого текста. Являясь одним из составителей седьмого тома, я прямо сейчас создаю критику на свою собственную работу. С другой стороны… А кто сделает это лучше? Кто ответит на вопросы тех, кто в теме и не очень? Кроме того, такой обзор является для меня хорошей возможностью в журнальном формате рассказать о том, что осталось за кадром в предисловии, поскольку не обо всем структура и стиль этого самого предисловия позволяют говорить, да и не резиновое же оно все-таки. Так что желающие упрекнуть меня в потере скромности могут считать, что ее у меня никогда и не было. А потому, как нынче принято в тревел-шоу… Погнали!

ЛИКБЕЗ, КОТОРОГО ДАЛЬШЕ НЕ БУДЕТ

Кое-что из предисловия очень сжато все-таки повторю. Поскольку небольшой ликбез нужен. В этом я убедился в декабре 2022 года, выступая на XIX съезде Союза писателей Башкортостана с просьбой поддержать издание седьмого тома антологии «Башкирия в русской литературе» – большого дела Мурата Рахимкулова. Для меня было шоком наблюдать, как некоторые члены Союза – ладно бы молодежь, но ведь с сединой на голове и орденами на груди – хмурили брови, удивленно спрашивая, кто это такой и что это за антология. В качестве антипода таким непросвещенным товарищам очень хочется привести избранного как раз на том самом съезде председателем Союза Айгиза Баймухаметова. В силу своей относительной молодости он вполне мог бы не знать об антологии. Но он всегда не просто о ней знал, а высоко ценил этот нерукотворный памятник дружбе народов республики, изучал его, с огромным уважением относился к его творцу. И, конечно же, он сразу поддержал издание седьмого тома, за что я ему очень благодарен. И да, тут хоть и не по теме, но так и тянет ввинтить, что председателей у нас все-таки избирают не за седину, не за ордена, а за компетенции…

Так вот, раз уж даже иным представителям окололитературной публики требуется ликбез, остальным он точно не помешает. Поэтому берем машинку времени и откатываем ее в 1957 год. Да, в небо устремляется первый искусственный спутник, а Башкирия меж тем празднует 400-летие добровольного присоединения к Русскому государству. Закладывается первый камень в основание Монумента Дружбы, а на юбилейной сессии Башкирского филиала Академии наук СССР принимается решение о разработке темы «Русские писатели о Башкирии». Громко, амбициозно! А работать-то кто будет? И кого казнить в случае провала? Для понимания ситуации, само слово «Башкирия» в советских литературоведческих кругах в ту пору практически не звучало. А что, у нас о башкирах кто-то что-то писал? Опереться было не на что. Пахать с нуля и нести ответственность дураков среди маститых не нашлось, поэтому пахарем (меж строк читаем «козлом отпущения, если что-то вдруг пойдет не так») назначили молодого научного сотрудника Института истории, языка и литературы Мурата Рахимкулова. А он взял да и вспахал эту целину. И не просто вспахал, а засеял и собрал урожай, не снившийся никому, потому что никто тогда не знал, насколько плодотворной, интересной и богатой на открытия окажется эта тема и как много удастся сделать одному человеку на этом поприще. Не знал этого в ту пору и сам Мурат Рахимкулов. Вот как он напишет об этом событии уже на исходе прошлого века: «Тогда я, конечно, не предполагал, что предложенная в академическом институте тема – “Русские писатели о Башкирии” – станет моей научной и творческой судьбой: ее я исследую уже сорок лет и хорошо понимаю, что моей жизни не хватит, чтобы поставить все точки над i»[1].

И он оказался прав. Его жизни не хватило, как не хватило бы любой человеческой жизни, возможно, десятка, сотни жизней. Зато Мурат Рахимкулов сделал, как он сам скромно выражался, «кое-что». Этим кое-чем и стала главным образом антология «Башкирия в русской литературе». Ее первый том был издан в 1961 году. Опять же проводим параллель с Монументом Дружбы, открытым только в 1965 году, вспоминаем хрестоматийный стих Пушкина и делаем скромный вывод о том, что духовный, культурный, научный, словом, нерукотворный памятник опередил каменный монумент на четыре года.

К 1968 году Мурат Рахимкулов подготовил и издал уже пять томов антологии «Башкирия в русской литературе». В них собран уникальный материал – произведения русских писателей о Башкирии, начиная с ранних классиков и заканчивая лучшими образцами современной на тот момент советской литературы. Все это было досконально изучено, снабжено научными, биографическими, краеведческими и иными комментариями.

Здесь важно отметить, что «Башкирия в русской литературе» – это не просто важный, сложный, но еще и уникальный проект. Кому-то может показаться, что я чересчур навязчиво продвигаю сравнение с Монументом Дружбы, но на самом деле это, во-первых, далеко не простая метафора, а во-вторых, далеко не моя идея. К моменту первых таких сравнений я даже не родился – еще более полувека назад в литературоведческих кругах за этой антологией прочно закрепилось определение «энциклопедии нерушимой дружбы». А вот от какого сравнения не буду открещиваться, так это от того, что «Башкирия в русской литературе» – это «эндемик» нашего региона. Мне приглянулся этот биологический термин, поскольку подобного научно-литературного проекта и в самом деле нет ни в одном регионе России. Более того, их в свое время не было и ни в одной из союзных республик. А ведь многие пытались создать что-то подобное свое, но не… А не будем судить о причинах. Смогли – не смогли, получилось – не получилось, поддержали – не поддержали, профинансировали – не профинансировали, нашелся подобный Мурату Рахимкулову человек – не нашелся… Какая разница? Достаточно просто того, что нет.

«Башкирия в русской литературе» стала той источниковедческой и научной базой, на которой зиждется все литературное краеведение в нашей республике. В общем-то, Мурат Рахимкулов и стал в итоге основоположником этого научного направления, его первопроходцем. Завершив, как ему казалось, работу над антологией, он продолжил более углубленное исследование русско-башкирских литературно-культурных связей уже в других своих трудах. Им было издано на эту тему около двух десятков литературно-краеведческих книг, сборников литературно-фольклорных очерков, учебных пособий, не считая многочисленных брошюр и статей. На труды Мурата Рахимкулова опирается уже не одно поколение литературоведов и краеведов. Он основал новую школу, создал целое научное направление, обеспечил его материалами для исследования и научно-методической базой. Он стал инициатором серии «Золотые родники», в которой вышло тридцать семь томов произведений русских писателей о Башкирии с предисловиями, комментариями, биографическими, топографическими, культурными и иными пояснениями Мурата Рахимкулова. В конце 1970-х – 80-е годы в серии вышли произведения Александра Пушкина, Сергея Аксакова, Владимира Короленко, Павла Бажова, Ярослава Гашека, Степана Злобина, Михаила Нестерова, Александра Фадеева, Максима Горького, Аркадия Гайдара, Николая Задорнова и многих других авторов, как всемирно известных, так и несправедливо недооцененных до той поры, пока Мурат Рахимкулов не явил широкой публике их имена. Каждая книга выходила тиражом в среднем около ста пятидесяти тысяч экземпляров, и общий тираж серии составил несколько миллионов.

С 1989 по 2001 годы в издательстве «Китап» вышло второе издание пятитомника «Башкирия в русской литературе», уже значительно дополненное, обновленное и переработанное. Начиная с четвертого тома, в подготовке второго издания вместе с Муратом Рахимкуловым участвовал его коллега и единомышленник Суфиян Сафуанов. В 2004 году они выпустили новый шестой том антологии. И… И на этом затянувшийся ликбез завершаю. Надеюсь, и так ясно, что «Башкирия в русской литературе» – проект важный и нужный. Ну, а ежели кто не согласен, то каждый имеет право на свое мнение. Желающих же подробнее ознакомиться с подвижнической научной миссией Мурата Рахимкулова отсылаю к его собственным трудам, а также к статьям об этом замечательном человеке и предисловию к седьмому тому антологии. Добавлю только, что основатель литературного краеведения в Башкортостане по совместительству является моим дедом, и да, тут есть что ценить и, может быть, даже чем гордиться…

ИДЕЯ МОЯ – БЕНЗИН ТВОЙ

Шестой том антологии, вышедший в 2004 году, вобрал в себя в основном произведения о Башкирии последних десятилетий XX века. Но литературный процесс рубежа веков и начала уже нынешнего столетия выдался особенно бурным и интересным. Новые темы, новые формы и жанры, иные из которых еще вчера были либо немыслимы, либо под запретом. Конечно же, Мурат Рахимкулов, Суфиян Сафуанов все это видели, понимали необходимость подготовки седьмого тома, но силы и здоровье были уже не те, а вскоре их обоих не стало. Так и повис бы навсегда в воздухе ненаписанный седьмой том, если бы…

Если бы не звонок человека, которого я прежде не знал и не видел. Человеком этим оказался один из коллег Мурата Рахимкулова, педагог, писатель, литературовед Раиф Амиров. Звонок раздался осенью 2022 года. Вскоре при встрече мы пробеседовали часа два, но диалог меж нами можно передать и в двух словах. Примерно так:

– У твоего деда юбилей скоро – сто лет.

– Его уже нет.

– А юбилей будет.

– Три года еще.

– Три года пролетают быстрее, чем три дня.

– И?

– И надо что-то планировать. Планируешь?

– Вечер памяти, передачу на телике, статьи…

– Это все хорошо. Точнее, хорошая ерунда. Седьмой том надо делать.

– А кто делать будет?

– Идея моя – бензин твой.

Вот так оно и завертелось. Когда начал искать единомышленников, жечь вместе со мной бензин тут же вызвалась Ирена Кульсарина, продолжавшая дело Мурата Рахимкулова в университете. Ей и самой давно уже не давал покоя этот нерожденный седьмой том, который обязательно нужно родить. Других желающих присоединиться к нам не нашлось, хотя мы и многим предлагали. Но, видимо, все дело в нынешних ценах на бензин... Зато принципиальная поддержка от Союза писателей Башкортостана была от и до неколебимой, за что еще раз поклон Айгизу Баймухаметову и руководителю русского объединения Светлане Чураевой.

За три года от идеи до выработанной последней капли бензина мы прошли непростой, но интересный путь. И сейчас, оглядываясь через плечо, понимаю, что все получилось как нельзя лучше. Именно так, как задумывалось, почти идеально. И главное, издать седьмой том нам все-таки удалось именно в год столетия со дня рождения Мурата Рахимкулова. Это символично и важно. Как говорится, дорога ложка к обеду.

НИЧЕГО ЛИЧНОГО, ПРОСТО АЛФАВИТ

Когда мы занялись подбором материала для седьмого тома, то просто охнули от обилия этого самого материала. За четверть века его накопилось немало. Основная причина – уже отмеченная выше интенсивность литературного процесса на рубеже веков, всплеск жанрового разнообразия – особенно громко заявляет о себе фантастика, опирающаяся на исторические, топографические, экономические реалии Башкирии. Появляются фэнтези на основе башкирского фольклора, сиквелы шедевров мировой литературы, созданные на башкирском историческом материале. Плюс так называемая возвращенка, которой самое место было бы в шестом томе, а то и раньше, но она туда не вошла по той причине, что стала достоянием общественности только уже в этом столетии. Тот же роман Петра Храмова «Инок», например. Вообще, уже сам факт, что в республике нашлась высокохудожественная возвращенная литература совсем не регионального уровня, причем в то время, когда, казалось бы, все, что можно было вернуть, уже возвращено, дорогого стоит. Ну, а для нас с Иреной Кульсариной не менее важным стал тот факт, что тематически роман Храмова просто идеально вписывался в концепцию антологии, которую мы взялись продолжить.

Нам не нужно было обладать способностями Ванги, чтобы еще в начале пути по составлению седьмого тома предсказать, что, во-первых, он получится и самым объемным, и самым «пестрым» в сравнении со всеми предыдущими, а во-вторых, несмотря на это, «униженных и оскорбленных» нами авторов, которых мы вынуждены будем оставить за пределами седьмого тома, окажется больше, чем внутри него. Так в итоге и случилось.

Перед нами стояла задача собрать сливки из сливок – все лучшее, созданное о Башкирии в русскоязычной литературе после выхода шестого тома. Условная отсечка – 2004 год. Но она именно что условная, поскольку некоторые, бесспорно, достойные вещи, созданные раньше, в шестой том не вошли. Снимая сливки, мы руководствовались преимущественно следующими критериями: литературное произведение должно быть написано на русском языке и обязательно опубликовано, оно должно представлять высокую художественную ценность либо (если речь, например, о некоторых образцах жанровой литературы) быть как минимум популярным, сам автор должен обладать определенным признанием, и, главное, литературное произведение должно быть обязательно о Башкирии. Это «о Башкирии» может быть реализовано в тексте по-разному – об истории, культуре, природе, специфике менталитета народов нашей республики, о наших выдающихся земляках, либо события развиваются на территории Башкирии и т. п.

Иной раз один из критериев отбора вступал в противоречие с другим. Например, берем известного, «мощного» автора, который родом из Башкирии и которого очень хотелось бы включить в антологию. А о родной республике у него ничего и нет… А у кого-то наоборот – о Башкирии написано много, а художественный уровень низкий. Некоторых авторов пришлось исключить даже не за качество текстов, а в силу их политических воззрений, не уместных в современных реалиях. Вот так мы и перебирали материал, отсеивая то, что действительно подойдет по всем параметрам. Отсеяли в итоге тридцать четыре автора, прозаиков при этом чуть больше, чем поэтов.

Для предыдущих томов антологии был характерен принцип расположения текстов внутри каждого тома с учетом хронологии первых публикаций произведений, значимости авторов и т. д. Мы с уважением относимся к подходу нашего учителя, но, чтобы нас не упрекнули в предвзятости, расположили в седьмом томе авторов в алфавитном порядке. Любой иной подход оказался бы в той или иной степени субъективен, а значит, обязательно не совпадающим с мнением кого-нибудь из авторов, с чем мы не можем не считаться, поскольку работаем все-таки не с классиками, а с современниками. А так на вопрос, почему кто-то из авторов в начале тома, а кто-то на галерке, мне ответить не сложно: ничего личного, просто алфавит.

О СОВПАДЕНИЯХ

Хотя современная русская литература о Башкирии и отличается жанровой, тематической разношерстностью, в сравнении с той картиной, какую можно было наблюдать несколько десятков лет назад, классические традиции в ней все-таки очень сильны. Это становится очевидным даже при первом взгляде на фундаментальные темы седьмого тома. Одно из центральных мест здесь занимают дружба народов, межкультурная коммуникация, история республики, ее формирование как будущего опорного многонационального региона страны. При этом мы как составители седьмого тома точно не стремились к патриотическому пафосу. Мы просто выбирали лучшее, и в некоторой степени даже сами были удивлены тем, насколько глубоко вопросы доброго и вечного волнуют современных авторов, как одновременно по-разному, но в равной степени мастерски они умеют донести до читателя одни и те же проблемы, помогают разобраться в них. Например, та же тема межкультурных коммуникаций народов республики, того уникального межнационального и межконфессионального винегрета, в котором мы все живем, с одинаковой глубиной раскрыта и в повести Сергея Круля «Легенды Уфимского кремля», переносящей читателя в 16-е столетие, когда этот винегрет только-только крошился и замешивался, и в романе Фирдаусы Хазиповой «Чертополох с окраины Уфы», посвященном периоду расцвета советской эпохи, и в повести Александра Иликаева «Призрак девушки» – уже о закате той же эпохи. Уникален взгляд на башкирскую культуру одновременно через двойную призму сознания исконно русского человека и ребенка в романе Петра Храмова «Инок». Возможно, чуть менее акцентировано, но эта же тема взаимодействия культур довольно регулярно всплывает и в произведениях других авторов, вошедших в седьмой том антологии. И сложно сказать, кто из них выше. Просто об этом пишут почти все. Будем считать это первым приятным совпадением.

А вот и второе совпадение. Год выхода седьмого тома совпал с 80-летием Победы в Великой Отечественной войне. И в седьмом томе оказалось очень много произведений, посвященных этому столь же трагическому, сколь и героическому событию. И это именно что совпадение. Мы точно не стремились к отбору произведений соответствующей тематики. Если под какой юбилей и подгадывали, так это под 100-летие Мурата Рахимкулова, но точно не под 80-летие Победы.

Уже анализируя проделанную нами работу, перечитывая в десятый, а может, и в сотый раз наш седьмой том, я пытался разобраться в том, почему же произведений о войне получилось так много. Если бы я был не Евгением, а Муратом Рахимкуловым и выпускал не в наши дни седьмой том, а в 60-е годы прошлого столетия пять томов первого издания «Башкирии в русской литературе», такая тематическая тенденция среди современных авторов меня не удивила бы. На тот момент война была не историей, а совсем недавней реальностью. Но сейчас прошло уже восемьдесят лет, а эта тема продолжает занимать умы писателей из числа наших современников. И ладно бы речь шла лишь о представителях старшего поколения: Анатолий Генатулин, Петр Храмов, Роберт Паль… Но тема войны всплывает у значительно более молодых Салавата Вахитова, Леонида Соколова. Последний и вовсе известен как автор юмористических рассказов. Но именно его совсем не смешной очерк о Герое Советского Союза Мансуре Абдуллине из села Киргиз-Мияки мы посчитали наиболее сильным в художественном отношении. А вот и совсем молодой в сравнении с предыдущими авторами Александр Хватков восхищается в своих стихах подвигами генерала Шаймуратова. И все они сошлись на страницах седьмого тома.

Думаю, причина в сохранении интереса к этой теме таится в скрытой долгоиграющей трагедии войны. Не в ее одномоментном ужасе – миллионы погибших, концлагеря, голод, разрушенные города, сожженные деревни, осиротевшие дети и прочее, а в ее опосредованном «тихом» разрушительном воздействии на протяжении жизни нескольких поколений. Подсознательно почти каждый из нас несет в себе часть этой трагедии, каждый пострадал и чего-то недополучил в жизни из-за этой войны, даже если мы и не задумываемся об этом. То, как последствия войны десятилетиями точат и в итоге уничтожают судьбы людей, в общем-то и не переживавших основных военных ужасов, очень хорошо отражено в рассказе Салавата Вахитова «И это была любовь». Уфимская школьница, влюбившаяся в первые послевоенные месяцы в пленного немца, искала его после разлуки всю жизнь и спустя полвека нашла лишь его могилу. В итоге не вышла замуж, не родила детей… Не будь войны, не было бы и этой нелепой любви, сломанной судьбы, была бы совсем иная и, скорее всего, счастливая жизнь.

Тема долгоиграющего губительного влияния войны находит свое отражение и в романе Петра Храмова «Инок», и в произведениях некоторых других авторов, включенных в седьмой том. Ситуации и судьбы у их героев разные, а принцип воздействия войны на эти судьбы – одинаковый.

ОБ УКРАШЕНИЯХ

Разбирать по темам весь седьмой том – занятие довольно долгое, трудоемкое. Точно не журнальный формат. Кроме того, это подробно сделано в предисловии. Поэтому не в обиду всем остальным авторам дальше крупными мазками импрессиониста кратко обозначу лишь то, что считаю наиболее ярким, скажем так, украшением седьмого тома.

В первую очередь отмечу рассказ Артура Кудашева «Русское дело Шерлока Холмса». По моему скромному, возможно, неправильному мнению самое неординарное, что есть в седьмом томе. Да, в мировой литературе, в кинематографе мы можем наблюдать множество удачных и не очень попыток продолжить рассказы о великом сыщике. Но мне при этом ни разу прежде не встречалась ситуация, чтобы Холмс расследовал похищение ульев с бурзянскими пчелами. На башкирском материале тема проработана, по всей вероятности, впервые. Да еще и столь мастерски – по стилю не отличить от оригинальных произведений Конана Дойла в вариациях, известных русскоязычному читателю.

Во-вторых, выделю первое и до сих пор если не единственное, то точно самое удачное фэнтези на основе башкирского фольклора – роман Ренарта Шарипова «Меч Урала». Это к слову о пестроте и жанровом разнообразии седьмого тома в сравнении с предыдущими. Кстати, роман «Меч Урала», проработанный на фактуре башкирского средневековья, это еще и крайне редкий для мировой литературы пример историко-реалистичного фэнтези. Та же эпоха башкирского средневековья воспроизводится и в повести Вадима Богданова «Ехылхан». И хотя в целом это тот автор, которого сложно сопоставлять с Ренартом Шариповым, в данном случае их два произведения оставляют очень схожие впечатления за счет общего для них погружения читателя в мир башкирской мифологии, народных верований, богато населенных добрыми и злыми духами.

Здесь же среди украшений седьмого тома отмечу литературные биографии. Да, жанр не оригинальный, но он в данном случае очень важен за счет своей просветительской миссии. Десять томов обычной биографии, пусть даже самого великого человека, канут, скорее всего, в никуда. Потому как это точно не тот формат текста, который пойдет в массы. А вот небольшая повесть или даже рассказ, но яркий, запоминающийся, западет в душу тысячам читателей, а то и миллионам. Вспоминаю, как в мое позднесоветское детство мы изучали биографию (или псевдобиографию…) Ленина по рассказам Михаила Зощенко. Эти проглоченные чернильницы вспомнит, наверное, каждый. Вот так и авторы седьмого тома создают литературные биографии наших великих земляков – Светлана Чураева в повести «Ниже неба: акварели» о художнике Касиме Девлеткильдееве, Алла Докучаева в повести «Полеты. В мечтах и наяву» о космонавте-испытателе Урале Султанове. В этот же ряд напрашивается и упомянутый выше очерк Леонида Соколова о Герое Советского Союза Мансуре Абдуллине. Не считаю зазорным признать, что сам многие факты о жизни столь выдающихся людей узнал из вот этих литературных биографий в процессе работы над седьмым томом. И это именно те произведения, которые должны попасть в каждую школу, в каждую библиотеку нашей республики, чтобы все знали, кого ценить и кем гордиться.

И несколько слов скажу о поэтах. Будем считать, что все они – украшение седьмого тома, чтобы ничью чувствительную поэтическую душу не обидеть. И здесь нет ни капли иронии. Уже хотя бы потому, что тематически все поэты у нас попадают в самое яблочко, воспевая красоты родной республики и культурное наследие ее народов. Каждый на свой лад, разумеется. Со стороны может даже сложиться впечатление, что Кристина Андрианова, Александр Хватков, Римма Романова и некоторые другие словно бы писали под заказ для седьмого тома. Но это, конечно же, не так. Это из серии тех самых удачных совпадений, о которых я рассказывал чуть выше. У нас точно не было с ними сговора, и это легко проверяется тем, что многие из этих, как будто специально написанных для седьмого тома стихов были опубликованы задолго до того, как мы начали работу по его составлению.

Не вдаваясь здесь в анализ и даже в какую-либо сравнительную характеристику творчества наших поэтов, скажу только, что все стихи в седьмом томе на достаточно высоком уровне. Иные – даже на слишком высоком. Чрезмерно гладкие, ровные, отшлифованные. По некоторым текстам так и хочется наждачкой пройтись. Чувствуется, что не хватает у нас Маяковского своего времени с его желтой кофтой и нестандартным подходом. Понятно, что в нынешнюю пост-пост- и еще пятнадцать раз постмодерновую эпоху сложно сказать принципиально новое слово в поэзии. Чрезмерным было бы ожидать здесь какой-либо революции. И все-таки определенной неординарности хотелось. И знаете, она все-таки нашлась. Из общей идеальной глади, пожалуй что, выбиваются два поэта – Михаил Кривошеев и Анатолий Яковлев. Конечно же, это вновь то самое мое личное и, вполне возможно, неправильное мнение. Но это мнение кричит об их таланте и оригинальности. Любопытно, что у обоих поэтов при этом трагические судьбы – ушли молодыми плюс-минус в возрасте Пушкина, хоть и в разное время. Искренне жаль. Потенциал их был колоссален.

О НАШИХ ПОТЕРЯХ

И здесь перехожу к самой неожиданной и самой неприятной части нашей работы над седьмым томом. Мы изначально знали, что среди авторов, представляющих современную русскую литературу о Башкирии, будут как люди благополучно здравствующие, так и относительно недавно ушедшие из жизни. Ну, не воскресить нам, к сожалению, ни Александра Филиппова, ни Петра Храмова, ни других. Но мы никак не ожидали, что у нас будут потери непосредственно во время составления седьмого тома антологии. Причем даже не среди наших аксакалов, что было бы тоже болезненной, но хотя бы как-то объяснимой возрастом, неизбежностью течения времени утратой, а среди молодых авторов.

В апреле 2024 года ушли из жизни уже упомянутые Михаил Кривошеев и Вадим Богданов. Оба в самом расцвете своих творческих сил. Что до Михаила Кривошеева, так он этого самого расцвета, пожалуй, еще и не достиг. А в августе 2025 года не стало Риммы Романовой. Она не дожила нескольких недель до выхода седьмого тома. Не хватило совсем чуть-чуть, чтобы она могла подержать его в руках, и эта ее книжная публикация, которая могла стать последней прижизненной, стала в итоге первой посмертной. До сих пор меня преследует это чувство не то чтобы даже боли, а дикой несуразности, ощущения, что делаешь то, чего делать не можешь, не должен, когда приходилось в уже десять раз выверенных биографиях наших авторов менять в самом начале вот это «родился в… году» на годы жизни.

Можно долго рассуждать о том, какие это были замечательные поэты, писатели, да просто люди. Можно возмущаться несправедливостью и жестокостью бытия. Думаю, всему этому здесь не место. Сложилось так, как сложилось. Повлиять на уже случившееся никто не в силах. Уверен, многие их помнят. А для меня все трое – живые.

О «БРАТСКИХ МОГИЛАХ»

Нет, это не продолжение поднятой выше темы. Просто сперва об общих, а потом, тут же поправившись, о братских могилах заговорил на первой презентации седьмого тома в Союзе писателей Башкортостана главред БП Юрий Горюхин. Такую характеристику он дал всем литературным сборникам. И знаете, я на двести процентов с ним согласен. Вот правда. Кто читает литературные сборники? Сам автор, теща (если любимая) и кот (если ученый). Множим на число авторов в сборнике и получаем число потенциальных читателей. Мне сложно представить какого-то среднестатистического любителя художественной литературы (их в принципе-то сейчас не много), который заходит в книжный магазин, покупает сборник и с увлечением читает его. Тут Юрий Горюхин абсолютно прав – могила она и есть. Общая, братская, коллегиальная…

Однако пытаться привязать такую характеристику к нашему седьмому тому было бы не то что даже неправильно или несправедливо, а просто нелепо (и главред БП это тут же подчеркнул). Потому как это не сборник, а антология. Цель сборника – собрать, опубликовать. Цель антологии – исследовать то или иное явление (в нашем случае – тему Башкирии в русской литературе). А что до самих художественных текстов, то они выступают в роли иллюстрации, доказательства, исследуемого материала. Само слово «антология» как «пособие», «учебник», «хрестоматия» – это даже не о литературе как таковой, а больше о литературоведении.

Поэтому в роли «могилы» мы наш седьмой том точно не видим. А вот какую роль мы хотели бы ему отвести, так это роль путеводителя по современной русскоязычной литературе Башкортостана. Антология – это не сборник текстов, а скорее сборник ссылок с пояснениями – какие авторы существуют, у кого какая тема как раскрывается и т. п., чтобы интересующийся человек мог быстро найти и прочитать те тексты, которые ему действительно нужны, а не саму антологию, в которой стихи даны штучно, а если романы или повести, то и вовсе в отрывках. Такой путеводитель необходим в первую очередь литературоведам, краеведам, преподавателям и студентам профильных вузов. Хотелось бы также, чтобы седьмой том стал настольной книгой учителей-словесников, работающих в школах нашей республики, потому как хотя бы поверхностное представление о региональной литературе должно быть у каждого. И хотя это не требование Минпросвещения, а всего лишь в очередной раз то самое мое личное мнение, надеюсь, найдется достаточно тех, кто его разделяет.

О ВОСЬМОМ ТОМЕ

Я не пророк. Поэтому не буду далеко заглядывать в будущее. Но несколько слов об этом самом гипотетическом будущем сказать все-таки необходимо. Нам с Иреной Кульсариной уже поступило немало вопросов в духе: «Ну и что там дальше?», «Когда восьмой том?», «А кто в восьмом будет?», «А почему Иванов с Сидоровым в седьмой том не вошли? Они ж не хуже Петрова» и т. п.

Да, повторю, в ходе отбора материала для седьмого тома у нас многое осталось за бортом. В теории восьмой том можно было бы сделать прямо сейчас. При необходимости и на девятый, и на десятый материал найдется. Но целесообразности в такой работе прямо сейчас я не вижу. Общие тенденции в развитии современной русской литературы о Башкирии мы в седьмом томе отразили достаточно четко. А именно это было нашей основной целью. Резюме этой работы изложено в предисловии. Задачи собрать и опубликовать все написанное о Башкирии или хотя бы все условно лучшее о Башкирии у нас точно не было. Потому как это именно что антология, а не сборник, не собрание сочинений. Антология – это срез, а не весь ствол. В нее невозможно включить все. Да и не нужно.

Если, например, говорить о той же жанровой литературе, то ее о Башкирии в последнее время очень много. Мы не включили в седьмой том и десятой части. Например, роман «Рой» Всеволода Глуховцева и Эдуарда Байкова и последующие романы этой их серии, которые иной раз опережали в рейтингах произведения мэтра отечественной фантастики Сергея Лукьяненко. Потому как фантастические романы Всеволода Глуховцева и Андрея Самойлова появились раньше, и на их примере мы это явление уже отразили. По той же причине в седьмом томе не представлено творчество Ильшата Имангулова и ряда других, безусловно, талантливых писателей-фантастов. Наша цель как исследователей была уловить в первую очередь истоки того или иного литературного явления, и уже потом его дальнейшее развитие. Опять-таки включать в большом объеме в антологию жанровую литературу в ущерб высокохудожественным произведениям было бы неправильно. Точно так же у нас в седьмом томе только одно фэнтези на основе башкирского фольклора и много еще чего в единичных экземплярах. Для характеристики, иллюстрации основных тенденций в современной русской литературе о Башкирии этого достаточно. Задачи собрать все не было, да она и в принципе нереализуема.

В случае появления дальнейших литературных тенденций в разрезе интересующей нас темы, вопрос о подготовке восьмого тома антологии, конечно же, станет актуален. Но до этого должно пройти какое-то время, сформироваться накопление новых тем, жанров, отличных от тех, какие были характерны для конца XX – первой четверти XXI веков. Не думаю, что процесс такого накопления с учетом общей динамики событий в современном мире будет долгим. Не обозначая конкретных временных характеристик – пять, десять, двадцать лет, скажу лишь, что произойти это должно точно в обозримом будущем. Многие новые темы в литературе уже о себе заявили довольно громко – спецоперация, формирование нового мироустройства, эпоха господства ИИ и прочее. Постепенно они все больше будут раскрываться и на башкирском материале. Да и сам вопрос о том, будут ли в восьмом томе представлены авторы только из числа людей или ИИ тоже, в последнее время все реже вызывает у меня улыбку. Поэтому, оставляя в целом вопрос о восьмом томе открытым, скажу так: независимо от того, когда и кем, вновь нами с Иреной Кульсариной или кем-то, кто подхватит нашу эстафету, он будет подготовлен, его составители точно смогут сказать, что восьмой том максимально интересен и разнообразен, уникален в жанровом и тематическом отношении по сравнению со всеми предыдущими томами антологии, в том числе в сравнении с седьмым томом, составители и авторы которого когда-то наивно пытались претендовать на некоторую оригинальность.

А в нынешнем моменте мы все дружно радуемся новенькому пока еще седьмому тому. Уже состоялись его презентации в Союзе писателей Башкортостана, Региональном отделении «Ассамблеи народов России», Детской библиотеке г. Уфы № 17 имени Мурата Рахимкулова. В планах на следующий год у нас круглые столы в вузах, библиотеках, в рамках которых речь пойдет не только о самом седьмом томе, но и о развитии современной региональной литературы в целом. С учетом того, что 2026 год будет проходить как Год единства народов России, а антология «Башкирия в русской литературе» – это духовный памятник дружбе народов нашей республики, любые мероприятия, связанные с выпуском седьмого тома, вполне будут актуальны еще целый год. И да, это вновь не более чем еще одно удачное совпадение. Обвинить нас в том, что мы специально так подгадали, точно не получится, потому как предвидеть, чему глава государства решит посвятить 2026 год, мы, начиная три года назад работу над седьмым томом, точно не могли.

Оглядываясь на уже проделанную нами работу, скажу о ней словами Мурата Рахимкулова, которыми он скромно характеризовал свой собственный труд по истечению полувека исследования творческих связей русских писателей с Башкирией – «удалось кое-что». Очень надеюсь, что и все запланированное нами на следующий год получится реализовать, а седьмой том обретет именно ту судьбу, какую мы ему отводим. Плюс хотелось бы получить о нашем детище какие-то критические отклики, какими бы они ни были. Все-таки критика – признак движения, а движение – признак жизни. И в заключение – еще раз спасибо всем помогавшим и имеющим отношение к выходу седьмого тома – нашим авторам, издательству, Союзу писателей, редакции БП и всем, кто неравнодушен к заявленной теме.

 [1] Рахимкулов М. Г. Зигзаги жизни. Воспоминания. – Уфа, 1997. – С. 45–46.