Про деревню, про любовь

Вологда: «Родники», 2025

В детстве, я однажды услышал, как сельская бабуля, которую соседи перевезли в миллионный город доживать свой век, рассказывала ровесницам на лавочке у подъезда кое-что о советском кинематографе: «Есть, -  говорит, - кино про деревню-про любовь, а есть остальное, от которого мыши дохнут». Столько лет минуло, а ту светлую старушку я не забыл. И отчего-то близкими кажутся мне все люди, для которых Деревня и Любовь это почти равнозначные категории.

В октябре 2025 года, в Вологде на Беловских чтениях прошла презентация книги «Новосёлы» - сборника рассказов современных авторов, над которым больше года трудилась четвёрка писателей, объединившихся в группу «Новые деревенщики». Началом существования группы можно назвать 25 мая 2023 года, когда в Москве, в Доме Ростовых прошёл круглый стол «Современная деревенская проза: новая традиция или отблеск старой?». Там  писатели Наталья Мелёхина из Вологды, Анастасия Астафьева из-под Костромы, столичный Максим Васюнов  и Артём Попов из Северодвинска  представили свой манифест – манифест «Новой волны деревенской прозы»

В манифесте  в частности говорится: «Выступая на творческих встречах… в сельской местности, мы встречаем огромный интерес людей к литературе, отражающей жизнь простого… человека, человека природы, земли и крестьянского труда, чей голос давно не слышен. Создаётся впечатление… что этой части русского народа словно бы и не существует. Как не существует его культуры, традиций, нужд, чаяний, проблем, наряду с его мудростью, терпением, выносливостью, приспособленностью к жизни в любых условиях и многовековой способностью больше отдавать, чем брать.

Мы, новые писатели-деревенщики, объявляем себя глашатаями этой части русского, российского народа и готовы взять на себя миссию его защитника, пропагандиста, «ходока» и, одновременно, духовного наставника и пастыря. Ибо даже в современном техногенном мире по-прежнему кто-то должен растить хлеб и сохранять историческую память – а этим испокон веков занимался простой народ-работяга. А сейчас он особенно нуждается в том, чтобы его увидели и услышали.

 Одна из главных проблем писателей-деревенщиков в их разобщённости… малой «раскрученности» на федеральном уровне... Писателей-деревенщиков можно сравнить с пчёлами, незаметными, но важными по своей роли. Но одна пчела ничего не сможет сделать. Нужен целый улей со своим мудрым устройством. Назрела необходимость в объединении авторов, работающих в направлении деревенской литературы».

Заявление громкое, но кого сейчас можно удивить заявлениями? Привыкли. В моём городе, например, громкие заявления сыплются с местного телеэкрана ежедневно: то в Воронеже хотят построить метро, то новый завод, то космодром, и при этом те, кто всё время «хотят» почему-то никогда не называются. На всё это реагировать? Было бы даже странно, если б что-то вдруг реализовалось, пусть и не такое масштабное, как космодром. Да мы и без метро как-нибудь проживём, верните в наш миллионный город хотя бы трамвай!

Но я увлёкся, не туда завернул. Итак, «Новые деревенщики». После публикации своего манифеста эта группа писателей, в отличие от ежедневно чего-то «хотящих», приступила к реализации своих идей. Ярким событием стал выход в свет подготовленной ими книги «Новосёлы», которая представляет собой сборник рассказов, куда вошли произведения шестнадцати авторов, включая рассказы самой четвёрки энтузиастов. В Вологодской прессе об этой книге говорится так: «Книга стала первой «ласточкой» объединения современных авторов из разных уголков России – писателей новой волны деревенской прозы. В сборник вошли рассказы авторов из Москвы, Вологды, Ярославля, Краснодара, Курской, Архангельской, Костромской, Иркутской, Воронежской, Нижегородской областей и Забайкальского края. Книга вышла в этом году в вологодском издательстве «Родники» на средства самих авторов. Своей главной миссией представители новой волны деревенской прозы считают защиту традиций, культуры, чаяний простого русского человека. Их волнуют те же темы, что и классиков «деревенской прозы» – Василия Белова, Федора Абрамова, Валентина Распутина, Василия Шукшина, но – на современном этапе развития.

Символичным стало выбранное название сборника: новосёлы – сами авторы, которые сегодня «вселились» в эту литературную нишу, добавив в неё свой современный взгляд на российскую глубинку и ее жителей. Главную идею новой волны деревенской прозы выразила Наталья Мелёхина: «Мы не призываем всех вернуться в сельскую местность. Мы говорим о смысле жизни русского человека на русской земле. Я пишу о людях, которых я люблю, о своей Родине, потому что, если я этого не сделаю – никто этого не сделает».

По приглашению основателей «Новых деревенщиков», я, как один из авторов сборника посетил презентацию книги, которая прошла в рамках XII Всероссийских Беловских чтений в Вологодской областной библиотеке. На презентации, четверо выбиравших материал для книги рассказывали о своей работе. Постепенно презентация перетекла в оживлённую дискуссию о литературе и её современном развитии. Было интересно. Но гораздо интереснее сама книга, которую я получил, как один из авторов.

Обращает на себя внимание добротное исполнение – книга в твёрдой обложке, на которой «первые ласточки прилетели». Автор предисловия Доктор филологических наук Андрей Петров из Архангельска задаётся вопросом «о чём же пишут представители новой волны деревенской прозы?» И сам отвечает: «О том же, о чём писали деревенщики-классики». А здесь вряд ли можно обозначить какие-то чёткие предметы, ведь речь идёт о безгранично-пёстрой на события и переживания человеческой жизни. Вот из таких, насыщенных самой жизнью произведений и составлен сборник. Все рассказы, попавшие в книгу, добротно сработаны, а главное, что они – живые. Всё здесь есть, что бывает в настоящей большой литературе.

Как читатель я особо отметил для себя несколько рассказов, которые наверняка перечитаю. Например, рассказ Натальи Мелёхиной «По заявкам сельчан», где тонко и по-Шукшински мощно выписаны человеческие чувства: по-Шукшински хочется и жить, и быть человеком. Живописный рассказ Анастасии Астафьевой «Для особого случая», который заставляет задуматься о том, что же на самом деле можно считать жизненной удачей для простой сельской труженицы, из чего она – удача – складывается и нужна ли она, такая, и сложно здесь обойтись без пересказа сюжета, просится. Название рассказа Максима Васюнова «Терехов и пустота» напомнило мне название Пелевинского творения и поначалу насторожило, но всё оказалось вполне в традиции русской литературы. Рассказ этот сделан крепко, как стена Вологодского кремля. Именно – Вологодского, провинциального, но такого, где каждое слово-кирпичик уложено мастером на века, и сильная уверенная рука мастера чувствуется. Рассказ Ольги Гришаевой «Приходил Валерка Бородин» представляется мне в виде цветного фильма, который посмотрев однажды, уже не забыть, настолько он яркий, зримый, невозможно-светлый и невозможно-печальный одновременно. «Избачиха» Артёма Попова была мне знакома и раньше, но я с удовольствием её перечитал, прокатился до соседней деревни с героями рассказа, побывал в их минувшей многообещающей молодости и вернулся обратно к замкý на двери библиотеки, «ох» – само вырвалось. Елена Чубенко в своём рассказе «Апостол Петр… Филиппыч» красочно показывает насколько полезен в жизни оптимизм, что даже и болезнь перемочь с ним – запросто, и делает автор это правдиво, и хочется ей верить. Екатерина Блынская из Москвы представлена здесь произведением «Перед дождём», произведением, которому не подходит, по-моему, определение «рассказ». На мой взгляд, это этюд к большой картине, который лежит на мольберте художника, на летнем южнорусском предгрозовом лугу. Этюд, в котором есть и речные запахи, и юность, и любовь – так и хочется поправиться – кохання. А вот вологжанка Алла Касецкая не продолжает традиции Абрамова-Белова. Нет. Она продолжает традиции Николая Носова, но – как она это делает! – душу вынимает! Её «Гармонисты», если и не перепляшут Носовских «Фантазёров», то рядом с ними станут. Точно. И, в конце концов, кто может сказать, что Николай Носов не деревенщик старой гвардии? Что с того, что его герои не в лаптях? Главное ведь – душа. Да и вообще, большой русский писатель всегда деревенщик. Если, конечно, речь идёт не о прохвосте из числа лауреатов-кавалеров, которого невозможно читать. И, не рассекречивая сюжетных линий, хочу добавить, как гармонист-любитель, что если б главных героев родители таки высекли, рассказ бы немного потускнел, но зато мне бы спалось спокойнее.  Обязательно перечитаю «Гармонистов». Как в детстве побывал. Опасался я, что в сборнике непременно окажется нечто примитивно-ностальгическое, а-ля тоска по былым завалинкам. И ностальгическое таки нашлось, но не примитивное. И – с тоской, но тоской светлой, как месяц над сушилами. Рассказ «Хитрый» Антона Лукина с Нижегородчины пахнет сеном, звёздным небом, которое, кажется, застыло вне всякого времени и над всеми – Бог. А в том, что за временем не угнаться, кто ж виноват? Идёт оно и вместе с ним многие уходят. Безвозвратно. И «киноленту назад» не отмотать. А грустно ли? Грустно. А куда ж деревенскому сборнику без грусти, жизнь ведь.

Да, автор предисловия уже говорил-намекал, что вслед за первой ласточкой логично ждать и вторую, а посему хочется особо отметить работу редакторов-корректоров «Новосёлов», чтобы последующие «ласточки», в отличие от первых, которым труднее всего, смотрелись уже целыми орлами. И сделать это я хочу на примере своего рассказа «Слон забрался в огород», помещённого в сборнике.

 Виктор Астафьев на своей творческой встрече в концертной студии Останкино, как-то прочёл со сцены коротенький стишок, в котором высказал своё отношение к не всегда адекватной советской системе книгоиздания:

Орел был наш председатель,

Зайчишка был наш издатель,

А критиком был медведь...

Чтоб быть российским писателем,

Большое здоровье надо иметь.

Жаль только, что в стишок не поместился до кучи и «редактор». Впрочем, я подозреваю, что и редактор там изначально был, но потом редакторы строчку про редактора вырезали. А чего им, слабо что ли? Своя рука владыка! Я веду вот к чему: рассказ «Слон забрался в огород» не новый, он имеет богатую историю публикаций, как в столичных и региональных «толстяках», так и в книгах. Всевозможные Интернет-публикации я и не считаю. А, да! Его ещё и Панкратов-Чёрный начитал для моей аудиокниги, и только ленивая подформатная радиостанция его не транслировала, «Слона…» можно и сейчас послушать в Сети. И что характерно, нигде, никогда этот рассказ не подвергался… нет, не правкам, хотя и правкам он тоже не подвергался, а – переписыванию. Были курьезы и с этим рассказиком, но об этом чуть позже. Так вот, у меня богатый опыт взаимодействия с издательствами. Например, в одном сборнике моё законченное предложение в рассказе про Давида «В палисаднике красно от мальвы» редактор преобразил в «В палисаднике БЫЛО красно от мальвы». Я не стал спорить, да и было поздно, ведь когда мои авторские экземпляры до меня добрались, книга тиражом 10000 уже продавалась по всей стране. Я просто подумал, что в контексте того рассказа «В палисаднике красно от мальвы» это – живой пейзаж. А когда появилось редакторское «В палисаднике было красно от мальвы», то это уже даже не гербарий возник, это уже кривое крылечко уездного морга обозначилось. А главное – зачем? Я подумал тогда, что если редактор не может отличить живое от мёртвого, то спорить – себе дороже. В конце концов, тот рассказ без дурацкого «было» настолько часто печатался и до и после, что 10000 экземпляров ему погоду не испортили. При чём тут «Слон…»? При том, что, не считая мелких искусственных шероховатостей в теле рассказа, которые подчёркивали нарочную лубочность, из произведения исчезло некое дыхание жизни: из настоящего времени главный герой очутился в прошедшем. Он вдруг тоже – был. Хотя он, вроде бы – есть. А чего, очень просто! «Дымок струится»? Сделаем «Дымок струился». У автора «С потолка свисают»? Сделаем «С потолка свисали». Лучше стало? Нет. А ещё, тех, кто этот рассказ уже знает, удивит исчезновение Леси и Беднякова. Точнее, они не исчезли, они превратились в «ведущих – молодую бойкую пару». Я сначала попытался отыскать в этих метеморфозах логику, подумал, может так редакторы, по советской традиции, вымарали иноагентские имена? Но если так, то Б. Гребенщиков* из рассказа вылетел бы первым, а он на месте. И, если б я хотел видеть в рассказе молодую бойкую пару телеведущих, эта пара там оказалась бы. Но мне, для гротеска нужны были именно Леся и Бедняков с их жестами, мимикой, акцентами. В общем, я ничего не понял. Ну, если только по редакторской аналогии вместо вырезанных Ветрова и Гальцева когда-нибудь где-нибудь появятся «два бойких клоуна», тогда что-то пойму?

 Да, было дело, и мне поручали редакторские ножницы, но всегда предупреждали, что если я могу что-то не править, то я должен всеми силами – не править. По рукам били, если я в азарте забывался: «Не твоё, не смей!» Но вернёмся к «Слону…». Несколько лет назад подборка моих рассказов, включая «Слона…» была опубликована в «Молодой гвардии». Как и всегда, в рассказе не было ни одной редакторской правки. Редактор, не будем называть здесь его венценосное имя, решил свою эпохальную задачу гораздо эффективнее: ножницами пусть молодые-неопытные машут, а он – опытный – этот рассказ просто… хм… переназвал. Интернет всё помнит. В «Молодой гвардии» рассказ называется не «Слон забрался в огород». Он называется, внимание, барабанная дробь….. «В КАТМАНДУ!» По мнению маститого редактора так – лучше, а автор-пенёк, не догадался. Представляю лицо художника Верещагина, пришедшего на свою выставку и узревшего под своим «Апофеозом войны» новое, хорошее название «Гора черепов».

Но я уже увлёкся, отошёл от «Новосёлов». Так вот, для редакторско-корректорской работы, кроме бойких редакторских ножниц, намного потребнее зоркий глаз. В следующей «ласточке» уже не должно быть мелких, но злых «тараканов», которых редактор ловил да не переловил, а тараканы там нет-нет да и выглянут. Например, в одном замечательном рассказе Женя собрался петь, но запел почему-то Вадим. Мелочь, конечно, но… В другом мужики наливают себе самогон в железные кружки и тут же опрокидывают по рюмке. В третьем где-то аграрии по 30-50 тонн с гектара снимают, и речь идёт отнюдь не о сахарной свёкле…

Но, не смотря на все эти мелкие недочёты, первый сборник всё равно получился. Так и просятся сюда, в рецензию, слова Андрея Пиценко из Краснодара, из его красочного и глубокого рассказа «Русь февральская», который завершает книгу: «Бежит, бежит за окном Русь… К пробуждению, новой жизни, к весне, к благовесту капели и серебристому звону ручьёв, к вольным птичьим песням, любовному шёпоту молодых берёзовых листочков, к пасхальной радости мчишься ты, Русь…»

 Составителям удалось проделать колоссальную работу по отбору произведений и выдать на-гора чудесный продукт. Дефицитный, я бы сказал. Книга создаёт настроение. К книге я непременно вернусь и не раз. А составителям хочется пожелать много сил и вдохновения! Радуйте нас – читателей – нам это нужно. И как один из авторов сборника хочу заверить составителей, что мы – авторы – к сотрудничеству готовы. Всегда. Новые деревенщики. Книга «Новосёлы». Про деревню, про любовь и не только.

Б. Гребенщиков*  – признан Минюстом иноагентом