-17 °С
Облачно
Все новости
Круг чтения
18 Июня , 13:18

№6.2021. Юрий Татаренко. Сидящий у негромкого огня

Юрий Анатольевич Татаренко родился в 1973 году в Новосибирске. Поэт, критик. Член Союза писателей России. Лауреат Всесибирского конкурса литературной критики и Всероссийской премии имени Рождественского в номинации «Критика». Публиковался в журналах «Кольцо А», «День и ночь», «Дружба народов», «Сибирские огни», «Юность», «Наш современник», газетах «Культура», «Литературная газета», «Аргументы и факты», «Литературная Россия», «Независимая газета», «Аргументы недели», «Учительская газета» и др. Ведущий литсеминаров СП России в Москве, Омске, Новосибирске, Самаре, Уфе, Ленинске-Кузнецком Юрий ТатаренкоСидящий у негромкого огня Участник башкирского литфестиваля «Айгир» (2019) московский поэт Михаил Гундарин выпустил 208-страничный сборник «Простые слова», куда вошли стихи, написанные за тридцать с лишним лет, – избранное из пяти изданных книг, а также из журнальных подборок недавнего времени.

Юрий Анатольевич Татаренко родился в 1973 году в Новосибирске. Поэт, критик. Член Союза писателей России. Лауреат Всесибирского конкурса литературной критики и Всероссийской премии имени Рождественского в номинации «Критика». Публиковался в журналах «Кольцо А», «День и ночь», «Дружба народов», «Сибирские огни», «Юность», «Наш современник», газетах «Культура», «Литературная газета», «Аргументы и факты», «Литературная Россия», «Независимая газета», «Аргументы недели», «Учительская газета» и др. Ведущий литсеминаров СП России в Москве, Омске, Новосибирске, Самаре, Уфе, Ленинске-Кузнецком
Юрий Татаренко
Сидящий у негромкого огня
Участник башкирского литфестиваля «Айгир» (2019) московский поэт Михаил Гундарин выпустил 208-страничный сборник «Простые слова», куда вошли стихи, написанные за тридцать с лишним лет, – избранное из пяти изданных книг, а также из журнальных подборок недавнего времени.
«Простые слова» – название бесхитростное, но сами стихи не просты. Прежде чем начать их цитировать, приведу несколько фактов биографии автора: выпускник журфака МГУ, кандидат философских наук, начал писать, будучи студентом...
Любопытно: перед нами не философская лирика, но лирика философа, наряду с Маяковским, учившим диалектику «не по Гегелю». В поэзии Гундарина нет места научным терминам, таким как «экзистенциализм» или «гедонистический», но любовь к жизни, правда жизни – буквально в каждой строке. И правда эта – выстраданная.
Сочетанье вины и мотива
Создает ощущенье страны.
Известный поэт Иван Жданов в коротком предисловии отмечает: «Лирика Михаила Гундарина осторожна… Он не хочет никого и никогда учить. И сам избегает учения, а это значит, что он самодостаточен. И этим самым оригинален».
Интересно наблюдать, как журналист Гундарин борется на страницах книги с Гундариным-философом. К примеру, если «акуле пера» необходимо в работе использовать заголовки в обязательном порядке, то философ легко обходится без них. Названия стихов в «Простых словах» – порой проще некуда: «Романс», «Рассвет», «В дороге», «Апрель», «Бессонница», «Луна», «Окраина», «Полночь», «Сказка», «Новогоднее»… Но, разумеется, та же бессонница у каждого поэта – своя, особенная.
Как же эволюционирует поэтика Михаила Гундарина с 1988 года? В сборнике не встретишь ни дактилической рифмы, ни обезоруживающей метафоры. Гундарин берет за живое другим: книга пропитана горькой самоиронией.
В первом разделе «Календарные песни» (1988–1996) поэт признается:
А я смотрю из-под руки
На снежную страну,
Движенья наши коротки,
Мы чувствуем весну,
Которой будет все равно,
Кто пропадет зазря,
Перекисая, как вино,
Сгорая, говоря.
И приходит к неутешительным выводам:
Чем доступней мир идей,
Тем мучительней пространство.
От сомнительных путей
Нас хранят любовь и пьянство.
Магистральной для Гундарина является тема времени:
А мы меняем молодость на жизнь
По курсу двадцать восемь к одному,
И нам не интересны миражи,
Колеблющие праздничную тьму.
Встречается и весьма смелое заявление для вчерашнего студента:
Десять лет тому назад
Нас не старили столетья.
Мы глотали сопромат
Вместо сладкого, на третье.
Смелость, как известно, города берет. И любой город – Москва ли, родной Барнаул – покоряется поэту Гундарину сразу же, окончательно и бесповоротно, услышав о себе, к примеру, такое:
Все, что нужно, умещается в одном
Поцелуе на балконе без перил,
Смутно-сером, как бумага унибром,
Безнадежном, кто бы что ни говорил.
Еще одно свидетельство о несовершенстве мира и тяжелом примирении с этим – в разделе «На экране» (1997–1999):
Там, где погасло твое и мое золотое,
Трудно представить глаза без тяжелой повязки.
Как лирик Гундарин раскрывается в трех последующих частях книги. В «Новых календарных песнях» (2000–2006) поэт удивляет парадоксами:
Твой голос бездомен в моем телефоне,
В закрытых глазах отражается небо.
А вот как Михаил пишет об обычном летнем громе:
Как будто сбрасывают доски
С высокого грузовика
Свежо и зримо, не правда ли?
Привычная стихия для лирического героя Гундарина – одиночество. И снова поэт подбирает, казалось бы, очень простые слова, но как же сильно и объемно звучит эта короткая перекличка с гениями – Рембо, Хемингуэем, Бродским:
Одиночество пеленает виски,
Развязывает шнурки,
Говорит, что нужно доплыть до конца реки.
Говорит, что свобода – лежать во рву,
Отсюда видно Сибирь, Москву,
Но не вздумай, покуда не позову.
В разделе «Горячо: бесполезно» (2006–2011) отчетливо виден диалог с Давидом Самойловым. Стихотворение «За городом» у советского классика начинается с перечисления:
Тот запах вымытых волос,
Благоуханье свежей кожи!
И поцелуй в глаза, от слез
Соленые, и в губы тоже.
И кучевые облака,
Курчавящиеся над чащей.
И спящая твоя рука,
И спящий лоб, и локон спящий.
Первые строки в одном из гундаринских стихотворений о любви – пример реминисценции:
Горячая горечь твоих волос,
Будущее в закрытых глазах.
Еще один «привет» Самойлову выглядит так:
Сонная моя рука
Скользит по твоей руке
Со скоростью катерка
На августовской реке.
В то же время поэт Михаил Гундарин безусловно самобытен:
Молодость – это один на троих стакан,
Меркнущие осколки мелкой оптики дня,
Беспечное небо, пошедшее по рукам,
Право не быть сильней, обязанность обвинять.
Раздел «Явления» (2012–2015) украшает, к примеру, такая зарисовка:
А мы у реки развели с трудом
Негромкий огонь, дорогой костер,
Слегка обогрелись и вот ведем
С ночными деревьями разговор.
Очевидно, что как минимум одно из этих деревьев расположено по горизонтали: поваленный ствол возле костра не только для удобного сидения, он слышит самое сокровенное, потаенное – предстихи. Но текстов-заготовок в «Простых словах» не найти – Гундарин мастерски превращает строчки в поэзию.
Вот мы уехали, а облако осталось
Растить себя на вертикальном фоне.
При этом лирик-философ Гундарин – непримиримый нонконформист:
нелегко оставаться
одному в этом мире
где 12 Х 9
или 3 Х 4
но зато невозможно
одному не остаться
там где 10 Х 10
или 30 Х 20
Речь в финальных строках – о форматах профессиональных фотопортретов для афиш, баннеров, билбордов. Поэт Гундарин ищет свой путь, торит свою дорогу, как человек особой формации – не столько поколенческой, сколько мировоззренческой.
Программное стихотворение Гундарина – в разделе «Холодная ночь» (2015–2016):
Пели-спали, где только придется,
Водку в ступе любили толочь.
Но не пьется уже, не поется
И не спится в холодную ночь:
Жалко жизни и жалко собаки,
Остального не жалко почти
В подступающем к сердцу овраге,
У большого ненастья в горсти.
И снова Михаил оригинально противопоставляет: «Усохли дни, зато набухли ночи». Чудесна картина ранней осени в разделе «Остаток дня» (2017–2020):
А день был таким простым,
Ясным, определенным,
Зеленым и золотым,
Золотым и зеленым.
А вот «Декабрьская песня» Гундарина – не певуча и пронзительна:
Усидишь ли дома по ночам,
Где лишь телевизор у виска,
Если солнца неживой кочан
Засолила на зиму тоска?
В конце книги обнаруживается гундаринское поэтическое кредо:
Надо стать прозрачней, неприметней
Стеклышка троллейбусной теплицы.
«Простые слова», «ПС» – не постскриптум, не эпилог, не подведение итогов. Простые слова – стиль общения, к которому неизбежно приходишь. И дальше живешь с этим, в этом, по этому – и уже счастлив. Но счастлив неокончательно.