-18 °С
Облачно
Все новости
Краеведение
22 Июня 2020, 16:43

№6.2020. Эвилина Иванова. Был ли «Объект № 1» в Оперном театре?

Эвилина Алексеевна Иванова родилась в 1940 году в Уфе в семье служащих. Окончила Башкирский государственный университет по специальности биолог-биохимик, после которого прошла по конкурсу на должность ассистента кафедры биохимии Башкирского мединститута. После окончания аспирантуры по биовысо- комолекулярным соединениям при БФ АН СССР защитила кандидатскую диссерта- цию. А затем – и докторскую в Москве по специальности биохимия Был ли «Объект № 1» в оперном театре? Владимир Ильич Ленин приезжал в Уфу дважды – в феврале и в июне 1900 года, ровно 120 лет назад. В доме, где вождь революции жил летом 1900 года три недели, сейчас – музей его имени. Но учёный-биолог Эвилина Алексеевна Иванова считает, что Ленин «заезжал» в Уфу и третий раз, всего на день и не по собственной воле. В настоящее время является ведущим научным сотрудником математической и молекулярной генетики при институте биологии Уфимского научного центра РАН. Все экспериментальные научные работы (более 200) выполнены на самостоятельных авторских и патентных (более 30) разработках Э.А. Ивановой.

Эвилина Алексеевна Иванова родилась в 1940 году в Уфе в семье служащих.

Окончила Башкирский государственный университет по специальности биолог-биохимик,

после которого прошла по конкурсу на должность ассистента кафедры

биохимии Башкирского мединститута. После окончания аспирантуры по биовысо-

комолекулярным соединениям при БФ АН СССР защитила кандидатскую диссерта-

цию. А затем – и докторскую в Москве по специальности биохимия
Был ли «Объект № 1» в оперном театре?
Владимир Ильич Ленин приезжал в Уфу дважды – в феврале и в июне 1900 года, ровно 120 лет назад. В доме, где вождь революции жил летом 1900 года три недели, сейчас – музей его имени. Но учёный-биолог Эвилина Алексеевна Иванова считает, что Ленин «заезжал» в Уфу и третий раз, всего на день и не по собственной воле.
В настоящее время является ведущим научным сотрудником математической и молекулярной генетики при институте биологии Уфимского научного центра РАН. Все экспериментальные научные работы (более 200) выполнены на самостоятельных авторских и патентных (более 30) разработках Э.А. Ивановой.
* * *
Приблизительно в 1980 году я впервые услышала от кандидата медицинских наук, старшего научного сотрудника Башмединститута Марата Бикметова, что во время войны в подвале Башкирского государственного театра оперы и балета в течение одних суток находилось тело Ленина. Эту информацию Марат Бикметов получил лично от Сергея Руфовича Мардашева, аспирантом которого он являлся.
С.Р. Мардашев (1906–1974), биохимик, специалист высокого класса, перед войной возглавлял кафедру биологической и аналитической химии Первого Московского мединститута. Перед этим стажировался в течение двух лет в Германии и США. С 1939 года был сотрудником спецлаборатории при мавзолее Ленина, а в период войны, во время эвакуации, являлся одним из главных руководителей по сохранению «Объекта № 1» (так называли тело Ленина[1]).
Представленная информация свидетельствовала о том, что, возможно, в сложное время, когда немецкие войска в 1941-м вплотную подошли к Москве, рассматривались многие варианты сохранения «Объекта № 1», о которых нам мало что известно.
И вполне логично могла рассматриваться как материальная база биохимической консервации – сохранения Объекта № 1 – уфимская кафедра биохимии, которая находилась на первом этаже и имела крупное подвальное помещение, а через дорогу от её подвала находилось подвальное помещение Оперного театра.
Кроме того, следует иметь в виду, что во время войны в Уфу были эвакуированы крупные научные учреждения и интеллектуальная элита.
О возможности такого варианта событий я рассказала заведующему уфимской кафедрой биохимии Башмединститута профессору Ф.Х. Камилову. В 2004 году вышла книга Ф.Х. Камилова с соавторами «Ступени роста»[2] об истории кафедры биохимии Башмединститута. Из этой книги стало известно, что новый биофизиологический учебный корпус Башгосмединститута по ул. Ленина, 3, был сдан в эксплуатацию в 1940 году. Кафедра биохимии получила просторные помещения и заняла первый этаж северного (правого) крыла, находившегося через дорогу от Оперного театра. Биохимическая кафедра была укомплектована профессорско-преподавательским составом высокого профессионального уровня. В 1941 году сразу после завершения весенней экзаменационной сессии началась война. И тут же с 22 июня произошла стремительная перестройка жизни института на военный лад. В этом организационном деле большую роль сыграл ректор Мединститута Г.А. Пандиков. В июле 1941 года кафедра биохимии была перемещена в здание на ул. Фрунзе, 47, так как её помещение на ул. Ленина, 3, было отдано под госпиталь. Осенью 1941 года в Уфу была эвакуирована Академия наук Украинской ССР во главе с её президентом академиком А.А. Богомольцем и первым вице-президентом академиком А.В. Палладиным, а также ряд научных учреждений Украины, Белоруссии, Москвы, в том числе и Институт биохимии Академии наук УССР, который разместился в разных местах г. Уфы, включая и медицинский институт. В Уфе в годы Великой Отечественной войны работали крупные научные коллективы, известные ученые страны. 6 июня 1943 года в Уфе на заседании физико-математического отделения Украинской Академии наук ученые отметили в своих выступлениях 80-летие В.И. Вернадского [3]. Деятельность многонациональной научной элиты оказала положительное влияние на формирование уфимских кадров. Всё это говорит о возможности рассмотрения уфимского варианта сохранения «Объекта №1».
В книге Ф.Х. Камилова сообщается, что во время войны заведующим кафедрой биохимии был Евгений Михайлович Губарев, который в 1945 году уехал в Ростовский мединститут. После него кафедра была передана И.П. Вакуленко. Впоследствии после демобилизации заведующим кафедрой был Ибрагим Зелеевич Ильясов, у которого мне пришлось работать до поступления в аспирантуру по химии биовысокомолекулярных соединений при БФ АН СССР. Ибрагим Зелеевич оставил в моей памяти очень светлое и человечно-прекрасное воспоминание о себе как о мудром педагоге и учителе жизни.
Из книги И.Б. Збарского (1913–2007), написанной в 1990 году в соавторстве с П.Ф. Николаевым,[4] известно, что 26 июня на четвёртый день войны Политбюро приняло решение об эвакуации из Москвы тела Ленина. На подготовку этого мероприятия была выделена неделя. Было жаркое лето, которое усложняло перевозку. В книге сообщается, что «спецпоезд отбыл из Москвы в 21 час в первых числах июля. К месту назначения в Тюмень прибыли на третий день». 23 марта 1945 года в 22 часа в здании сельскохозяйственный техникума был снят пост № 1, и вскоре из Тюмени в Москву отошел спецпоезд.
В 1996 году я написала письмо И.Б. Збарскому о том, что есть слух, якобы тело Ленина во время войны в течение суток находилось в подвале Оперного театра города Уфы. Илья Борисович ответил на мое письмо очень быстро и отозвался отрицательно по поводу этого слуха.
В связи с тем, что оппонентом моей докторской диссертации стал Илья Борисович Збарский, который вместе со своим отцом Борисом Ильичем Збарским (1885–1954) входил в штат сотрудников сохранению «Объекта №1», то, естественно, я продолжала выяснять, почему один из руководителей эвакуации «Объекта №1» выдал своему аспиранту, в ракурсе упоминания об Уфе, вышеизложенную информацию?
В 2000 году вышла книга Ильи Борисовича Збарского «ОБЪЕКТ № 1»[5]. Книга имеет посвящение: памяти друга и учителя Владимира Петровича Воробьева. Кроме того, книга начинается с эпиграфа: «Я не всезнающ, но многое мне известно» (И.В. Гете).
Из этой книги становится известным, что все решения, касающиеся эвакуации тела Ленина, принимались в строжайшей тайне. И все же не на третий день особо важный объект прибыл в Тюмень, а на четвёртый.
Далее в данной статье представлена более подробная информация на основе событий, изложенных в книге «Объект № 1». Утром 3 июля 1941 года сотрудникам мавзолея сообщили, чтобы они были готовы к 16 часам к эвакуации на восток с семьями и самыми необходимыми вещами. Во все тонкости мавзолейной эвакуации были посвящены не все, а только полковник К.П. Лукин и Б.И. Збарский. Под их руководством была произведена вся необходимая подготовительная работа. Гроб с телом Ленина, изготовленный из чинары, изнутри покрытый парафином, с закрытый крышкой, входящей в пазы, смазанные вазелином, был помещен в большой деревянный ящик. Таким же способом были упакованы специальное оборудование и реактивы. Все это было погружено в охлажденный вагон с завешенными окнами на Ярославской железной дороге. Стояла жаркая июльская погода. Особо важный объект был отправлен в 9 часов вечера. Сотрудники мавзолея с семьями ехали в других вагонах. И только в поезде некоторые из них узнали, куда они едут. В этом поезде, кроме семей Б.И. Збарского, С.Р. Мардашева, коменданта мавзолея И.И. Кирюшина, ехало соединение кремлевских солдат и офицеров – человек 30-40, которые в несли вахту сначала у вагона, а впоследствии и у комнаты, где хранилось тело Ленина. Начальником бригады поезда был подполковник К.П. Лукин. Путь следования поезда охранялся красноармейцами. На станциях военные отбивались от осаждавшей поезд толпы, цеплявшейся за поручни вагонов и стремившейся эвакуироваться на восток. Специальный рейс шел по стандарту, установленному для поездов, перевозивших И.В. Сталина, В.М. Молотова и других членов Политбюро. В Тюмень поезд прибыл 7 июля. И только тогда местное начальство узнало, что за «секретный объект» прибыл к ним.
Таким образом, вся спецгруппа числилась в правительственной командировке с 3 июля 1941 года по 23 марта 1945 года.
Как пишет И.Б. Збарский, немецкие войска вплотную подошли к Москве, не было исключено взятие ими столицы. Ждали сообщений по радио. Наконец-то объявили, что выступит председатель Моссовета В.П. Пронин, который сообщил, что все в городе нормально, все магазины, музеи, бани, парикмахерские функционируют. Те, кто не эвакуировался, рассказывают об этом дне, как о самом страшном дне в своей жизни, так как именно после выступления В.П. Пронина в городе началась паника, жгли документы, на вокзалах приступом брали поезда, которые не могли увезти всех желающих. На улицах возникали митинги, иногда звучали призывы к свержению советской власти. Кто находился за 1500 километров от Москвы, были в курсе международных событий, так как, кроме официальных сводок Совинформбюро, слушали и иностранные, в том числе немецкие радиостанции; некоторые получали сведения из разговоров с прибывшими с фронта и из городов европейской части страны. Несомненно, такой источник информации осенью-зимой 1941 года располагал к различным вариантам действий, о которых мало известно. Однако четко установлено, что поезд с «Объектом № 1» шёл через Уфу.
[1] Збарский И.Б. Объект № 1. М.: Вагриус, 2000. 316 с.
[2] Камилов Ф.Х., Сагидуллин Ф.А., Аглетдинов Э.Ф. Ступени роста. Уфа, 2004. 170 с.
[3] Шаховская А.Д. Хроника большой жизни // Прометей (В.И. Вернадский и современный мир). Москва: Молодая гвардия, 1988. С. 83.
[4] Збарский И.Б., Николаев П.Ф. // Б.И. Збарский. Москва: Медицина, 1990. 175 с.
[5] Збарский И.Б. Объект № 1. Москва: Вагриус, 2000. 316 с.