-17 °С
Облачно
Все новости
Детская площадка
4 Сентября 2020, 22:05

Салихова Аделина. Все-таки счастлива. Проза. 10 класс. Стерлитамак

Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение
«Гимназия №1» г. Стерлитамак
Номинация: «Проза».
Свободная тема: «Всё-таки счастлива» - рассказ.
Выполнила: Салихова Аделина Ирековна, ученица 10 А класса МАОУ «Гимназия №1», расположенной по адресу ул.Сакко и Ванцетти, 68, город Стерлитамак, Республика Башкортостан.
Дата рождения: 07.08.2003.
Педагог-руководитель: Никитина Вероника Валерьевна.
Аннотация к рассказу
Предаваясь счастливым воспоминаниям из детства, главная героиня рассказывает об удивительных вещах, что наполняли ее беззаботную жизнь изо дня в день. Но повествование её сводится к роковому знакомству с нелюдимой девочкой со двора, чьи грустные глаза не дают рассказчице покоя. Она решает во что бы то ни стало узнать эту загадочную девочку поближе, и, в один из жарких летних дней оказавшись с ней один на один в пустом дворе, зовет ее в особое потаенное место, чтобы показать самое ценное, чем она обладала на тот момент.
После этой вылазки девочки заметно сближаются, начинают проводить больше времени вместе, рассказывая разные небылицы и забавляя друг друга. Казалось бы, всё как нельзя лучше, но рассказчица внезапно узнает, что вся её семья собирается переезжать. Будучи в подавленном состоянии, она совсем забывает появляться на улице и навещать свою подругу. И в ужасный момент отъезда она все-таки решает обратить свой взор на тот самый дом, что положил начало их дружбе, и неожиданно встречается с пустым взглядом девочки
«Всё-таки счастлива»
Распахнув сонные глаза от внезапно нахлынувшего ужаса, я резко подскочила в кровати. Обрывок сна всё еще тлел где-то на задворках сознания, а немой крик так и застыл на губах. Дыхание сбилось.
Последнее, что мне довелось увидеть в непрошенном ночном кошмаре – это взгляд ясных, переливающихся в свете полной луны глаз, что в далеком детстве так часто доводили меня до оцепенения. Имя их владелицы давно утрачено: в памяти остались лишь ее непоколебимые глаза и копна солнечных завитушек на голове.
Так уж вышло, что всё свое детство я провела во дворах, играя с уличными мальчишками и выискивая «сокровища» меж замшелых камней. Мы имели обыкновение целой оравой врываться в дома старушек, расспрашивая их об ушедшей юности и войне, а взамен всегда получали поручения вроде поливки очередной клумбы или забегов в ближайший магазин за мукой. Но однажды всё переменилось, когда одна молчаливая старушка с доброй улыбкой на губах взяла меня за руку и тихо пробормотала, глядя прямо в глаза: «Христа ради, поиграйте с той девчушкой. Она ведь со скуки сохнет, сестер у нее нет».
Даже не дослушав до конца, я сразу поняла, о ком идет речь. «Той девчушкой» у нас всегда величали лишь Её одну. Своим чистым взором Она невольно отпугивала всю округу, но, ко всеобщему разочарованию моих друзей, которые обожали подшучивать над ней, меня болезненно тянуло узнать о девочке побольше. Казалось, будто в этих умных глазах затаились целые миры и вселенные, в них бушевали настоящие дебри загадок и тайн. Она была чем-то неизведанным и ядовито прекрасным: её бледные, худые, вечно исцарапанные руки, небрежно поправляющие непослушные локоны, эта нелепая щербинка между зубов, коленки в сизых синяках, острый изгиб плеч… Будто сбежавшая с другой планеты, Она была нелюдимой и отчужденной ото всех.
Одним ранним утром мы оказались во дворе вдвоем. На радужном циферблате моих часов неугомонная стрелка застыла между семью и восемью, а я, сосредоточившись, рисовала на теплом асфальте ножки кузнечика. Она же, сложив ноги по-турецки, сидела на дряхлой красной скамейке - такой же выцветшей, как и её платье. Мы долгое время молчали, пока я не почувствовала дремоту и не позвала её.
- Эй, Одуванчик, - так я ее называла, - пойдем в приключение.
В ответ на мой призыв она робко качнула головой. Один из упрямых завитков вырвался из общей копны кудряшек и защекотал ее короткие золотые ресницы.
- Боюсь, мне нельзя.
- А ты не бойся. Пойдем, покажу кое-что.
Взявшись за руки – её ладонь почему-то всегда была ужасно холодной – и бросив яркие мелки догорать и плавиться на солнце, мы побрели к «сокровищнице».
Ею нам служила незаметная дырка в стене какого-то старого дома, где мы среди кирпичей и столетней пыли хранили самые ценные мелочи, найденные в походах или попросту во дворе: среди них были пожелтевшая страница старого романа на французском языке, целый сундучок со всякими пуговицами (что так и кишели муравьями да плесенью), поломанные игрушечные самолеты, старый флакон от мерзких на запах духов, два английских цента и моя гордость – спичечный коробок, в котором притаилась новая жизнь.
Аккуратно сомкнув вокруг коробочки свои ладони, я шепотом подозвала ее поближе. Затем медленными движениями распахнула коробок, изредка поглядывая на свою спутницу, чье веснушчатое лицо излучало лишь искренний восторг и любопытство. Я узнавала этот неуловимый блеск в глазах – ни на что не похожий, он поджигал своими искрами хрусталик, будто фитиль собирающейся взорваться бомбы.
Из щели коробка на свободу выпорхнула бабочка. Не одна из самых редких и красивых, а обыкновенная капустница, чье предназначение в этом мире лишь объедать ухоженные огороды бабушек. Но на губах малютки распласталась восхищенная улыбка. Перебирая хрупкими пальцами, она смеялась, и смех ее, подобно тончайшему звону колокольчика, эхом разносился по пустым улицам, залитым солнечным светом.
Обменявшись восторженным хохотом в последний раз, мы потопали обратно в свои душные квартиры. На тот момент в душе моей теплилось странное, едва ощутимое чувство – хоть мы и возвращались из «сокровищницы», мне казалось, что подлинную ценность я приобрела лишь сейчас.
Последующие дни представляются мне сплошной чередой нескончаемого смеха, ярких пятен, танцев под лучами палящего солнца, бега босиком по росистой траве и пылающих закатов. Казалось, тому лету не будет конца. Наша с ней неожиданно начавшаяся дружба с каждым днем всё отчетливее приобретала силуэт бесконечности, и я надеялась, что тот лучезарный свет, внезапно вспыхнувший в глазах моей загадочной подруги, не померкнет никогда. Однако, из головы моей вылетела важнейшая деталь: совсем скоро мои родители и я должны были покинуть квартиру и переехать в новый дом.
Неясный страх сковал моё сердце. Не появившись за то время на улице почти ни разу, я совершенно отчаялась увидеть ее снова. Сложив все свои узелки и чемоданы и сев на заднее сиденье нашего автомобиля, я невольно обернулась на тот самый дом, что долгие годы бережно хранил в своих чертогах наши сокровища. Прищурившись, я пробежала взглядом по всем своим любимым трещинам, окнам с выбитыми стеклами и, наконец, отыскала ту самую дыру.
- Храни и не отступай, - выдохнула я, не удержавшись. Эти сокровенные слова служили нашей дружной ватаге девизом – старый дом с обваленной крышей являлся для нас достойным символом стойкости и несокрушимой силы.
В последний раз окинув печальное здание взглядом, я повернулась к родителям, когда вдруг краем глаза заметила едва ощутимое движение. Приглядевшись, я оцепенела. Почти целиком притаившись за углом и вытаращив на меня своих два огромных, будто смотрящих сквозь душу глаза, безмолвно стояла Она. Я тут же отвернулась, не желая глядеть на нее ни секунды более. По лицу уже бродили одинокие крупные слезы.
Спустя две недели после переезда, на почту родителей пришло письмо от неизвестного, в котором сообщалось о гибели той девочки и ее отца. Автокатастрофа. Неожиданно набежавшая гроза, потоки воды, барабанящие по стеклам автомобиля, скользкая дорога и прочие превратности судьбы. Помнится, боль от услышанного сковала мне легкие, не давая вдохнуть. Той темной ночью я помчалась на балкон за советом к мерцающим огонькам вдалеке, молча глотая рыдания и пряча от луны серебристые дорожки слез на щеках. Вскинув голову к небесам, заслоненным бархатными кулисами мрака, я крепко зажмурилась в надежде, что когда открою глаза, Она вдруг окажется рядом, живая, румяная и молчаливая. Долгие минуты протекали мимо меня, пока я все же не решилась мельком взглянуть на трепещущее надо мной небо, вкривь и вкось испещренное звездами.
- Я знаю, ты среди них, - прошептала я, наконец, совладав с потерянным голосом.
В ответ на это горизонт вспыхнул, озаряя еще спящую землю лучами восходящего солнца. Меж далекого пространства в вышине мне удалось разглядеть один, не похожий на остальных, огонек. Его неистовое сияние опалило мои глаза, и облегченная улыбка скользнула по моим губам.
Ведь теперь я знала, что, поднимая голову вверх, я всегда могла отыскать Её на небосводе, счастливую среди себе подобных и такую умопомрачительно, до боли в глазах, яркую.
И сейчас, задыхаясь от очередного кошмара, я вновь выбегаю на балкон и простираю руки к небесам. Она подмигивает мне, сыплет щепотку звездной пыли на мои раскрасневшиеся щеки и велит быть счастливой…