+15 °С
Облачно
Местные новости
30 Марта 2018, 09:13
Игорь Савельев. «Не страшно, а противно»: после трагедии в Кемерово
С тем же «противно» мы сегодня заходим в торговые центры, и будем заходить, никуда не денемся. Прекрасно зная, что всё куплено, украдено, проплачено от и до – начиная с переоборудования многочисленных фабрик, «левого» пластика и заканчивая сигнализациями, охранами, пожарными выходами. Да мы и до Кемерова знали. В спешке понастроенные ТЦ «сожрали» всю инфраструктуру вокруг, так что хозяева считают барыши и цинично ухмыляются: ничего, повозмущаетесь в фейсбуках и придёте. И это правда. «Пипл хавает» – лозунг эпохи, и нам придётся всё это хавать дальше.
«Не страшно, а противно»: после трагедии в Кемерово
Пепелище «Зимней вишни» остыло, а люди долго ещё не смогут прийти в себя. Кажется, что накал истерики в социальных сетях в эти дни почти приближался к тому, что происходило в течение дня 27 марта на площади Кемерово, где бушевал народный сход. Как получилось, что в результате чудовищной халатности – череды халатностей – средь бела дня в центре большого города страшной смертью погибли десятки детей? А куда смотрели... – и длинный список, от и до, все – «куда смотрели». К стихийным мемориалам в городах России, в том числе в парк Якутова в Уфе, люди который день несут цветы, свечи и игрушки.
В голове крутилась какая-то строчка, я никак не мог вспомнить, откуда. Вспомнил. Из «Бельских просторов» (№ 3 за 2016 год). Скупая выдержка из письма Валентина Распутина Михаилу Чванову. Пожилой писатель сетует, что пришлось из-за ерунды слетать в Москву – «последние деньги вытряс на бандитскую авиацию», и добавляет: «За свою жизнь я летал много, даже очень много. Не боюсь летать и теперь. Но стало противно, до того противно».
Письмо написано в 2007 году. Годом ранее в Иркутске при посадке разбился авиалайнер. Среди 125 погибших была единственная дочь Валентина Распутина, можно сказать, она погибла на глазах у родителей, которые приехали встречать ее в аэропорт. Когда десять лет спустя я прочитал эту между делом, вроде бы, оброненную строчку, меня это потрясло, я представил: раздавленный горем отец вынужден снова и снова подниматься на борт, летать, летать, летать, как будто видеть орудие убийства.
Убила тотальная безалаберность. Пилот «перепутал педали» полуисправного самолета (единственный работающий реверс раз в три дня переставляли с одного двигателя на другой, чтобы уйти от проверок). Это было время, когда деградация поразила гражданскую авиацию снизу донизу, в 2006 – 2007 годах авиакатастрофы пошли косяком. Мне приходилось тогда много летать, и я тогда боялся летать, и хорошо помню это предутреннее оцепенение в кресле Ту-154, когда понимаешь, что из-за тотальности распада ты не можешь сделать ничего: ни выбрать надежную авиакомпанию, ни что-либо еще. Унизительное какое-то бесправие и бессилие: с этого, кстати, начал придумываться роман «Терешкова летит на Марс», время действия которого – пик катастроф и «социальной аэрофобии», начало 2007-го, а сюжет – борьба с этим бессилием.
Распутину в воздухе унизительно и противно, потому что всё украдено и развалено и на земле, и в небе, причём, все это знают, но куда деваться («народ, показалось мне, летает теперь притаённый, невесёлый»), и этот хаос отнял у него дочь, и всё равно приходится платить этому хаосу и потакать ему – сидеть в этой консервной банке.
С тем же «противно» мы сегодня заходим в торговые центры, и будем заходить, никуда не денемся. Прекрасно зная, что всё куплено, украдено, проплачено от и до – начиная с переоборудования многочисленных фабрик, «левого» пластика и заканчивая сигнализациями, охранами, пожарными выходами. Да мы и до Кемерова знали. В спешке понастроенные ТЦ «сожрали» всю инфраструктуру вокруг, так что хозяева считают барыши и цинично ухмыляются: ничего, повозмущаетесь в фейсбуках и придёте. И это правда. «Пипл хавает» – лозунг эпохи, и нам придётся всё это хавать дальше.
Выбор редакции
