Леонид Соколов. Необычное происшествие

Как-то под осень, когда погода уже приобретала все более хмурый вид и птичьи семейства стали подумывать о том, не пора ли мотануть на юг, в одном небольшом городке, мирно дремлющем и загарающем на берегу реки, произошло событие, о котором в один голос заговорили и стар и млад. Вначале прошел слух, что-де в самом центре видели медведя, затем слух этот обрастал все новыми сплетнями, и медведь этот вскоре превратился во льва, а потом и в слона. Кто-то сразу поверил, кто-то шибко усомнился. К последним можно было отнести и пенсионера Летучкина Терентия Иваныча. Тот рассудил здраво:

— Это ж откуда львам здесь взяться? Чай не в Африке живем!

И то была сущая правда. Пенсионер Летучкин действительно жил не в Африке, хотя и здесь бывает, что солнце дает жару похлеще, чем в бане. Но тем не менее ни львов, ни тем более слонов пока что замечено не было.

По этой вот простой причине сплетня не получила своего дальнейшего развития у пенсионера и была подвергнута очень даже большому сомнению. Дело в том, что Летучкин никогда и ничему не удивлялся, это был скептик до мозга костей. Когда однажды загорелся соседский дом и случайный прохожий рискуя жизнью проник туда сквозь клубы дыма и спас ребенка, Терентий Иваныч лишь пробормотал: “Подумаешь, на его месте так бы поступил каждый...” Ничуть не удивил его и тенор, голосом которого восхищался весь мир: “И чего здесь такого особенного? Все поют...”

То же относилось и к великим писателям, и к художникам, и спортсменам. Даже когда сосед за мелкое дело угодил на пятнадцать суток, пенсионер философски изрек: “Подумаешь, кто так не может!..”

И все-таки, несмотря на все эти подозрения и сомнения, ситуация с некими африканскими животными прояснилась сама собой на следующее же утро, когда пенсионер Летучкин как всегда отправился за молоком. Где-то на полпути маршрута на центральном заборе города внимательный пешеход увидел афишу с крупно набранным текстом: “ТОЛЬКО ОДИН ДЕНЬ ПО ПУТИ НА КОЛЫМУ ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНЫЙ ДРЕССИРОВЩИК ПЕТР САМОДУРОВ СРЕДИ АФРИКАНСКИХ ЖИВОТНЫХ — СЛОНОВ, ЛЬВОВ, ТИГРОВ. В ТОМ ЧИСЛЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ В МИРЕ СМЕРТЕЛЬНЫЙ АТТРАКЦИОН — ГОЛОВА ДРЕССИРОВЩИКА В ПАСТИ ЛЬВА. СПЕШИТЕ УВИДЕТЬ!!!”

“Знаем мы этих укротителей! Вот если б они тещу мою поукротили в былые годы, это другое дело!..” С такими вот мыслями Летучкин направился дальше. И все-таки почерпнутая из афиши информация не прошла бесследно. В самый последний момент Терентий Иваныч вдруг резко изменил маршрут...

На вопрос жены о молоке он порылся в кармане и достал вдруг два билета.

— Это еще что такое?

— Сегодня вечером пойдем с тобой в цирк!

— Да ты что, сдурел? Какой еще такой цирк? Сроду никуда не ходила. А цирк он и по телевизору цирк, и дома цирк, и в стране один цирк, — проворчала жена.

За обедом оба молчали. А Терентий Иваныч даже не довел трапезу до конца и только пробубнил:

— Ну, не хошь, как хошь, я и один пойду...

— Ну и валяй! — рявкнула жена в ответ и удалилась в соседнюю комнату.

К немалому удивлению Летучкина минут через пятнадцать Марья Петровна вышла оттуда совсем другой женщиной — приодетой, нафуфыренной и даже напомаженной.

— Ну ты, Мань, и даешь! — наконец изрек потерявший дар речи муж и тоже стал перед зеркалом прихорашиваться...

Цирк представлял собой сооружение изрядно обшарпанное и поношенное. Говорить что-либо об архитектурных достоинствах этого здания не представлялось возможным по той простой причине, что их просто не было. И все-таки именно тут было излюбленное место отдыха горожан. И хотя местный цирковой коллектив выступал вот уже десяток лет с одной и той же программой и каждое действо, происходящее на арене, известно было до мелочей, народ шел сюда охотно, не забывая, впрочем, и про буфет, где всегда водилось пиво, хотя и заметно разбавленное водой.

И вот они в цирке. Зашуршала музыка. Хилые, подслеповатые лучики стареньких прожекторов слились в единое пятно, в центре которого явился публике всемирно известный дрессировщик. Последний не приминул воспользоваться текущим моментом и подсластил восторженную толпу фразой о том, что-де всю жизнь мечтал побывать в данном городке и что просто счастлив видеть их в этом зале.

Последние слова каждый из присутствующих адресовал себе, включая пенсионера Летучкина, который был уверен, что дрессировщик счастлив видеть именно его.

И все-таки публика собралась вовсе не для того, чтобы поглазеть на самого дрессировщика, потому что, собственно говоря, смотреть-то было особенно не на что. Мужик, как мужик, и не молодой уже... Но когда на арене появился слон, — гул аплодисментов был столь громок, что, казалось, рухнет перекрытие.

Слон оказался животным смышленым, понимающим дрессировщика с полуслова. Он и плясал, и пинал огромный мяч, и ходил на задних ногах, и даже умудрился хоботом что-то нарисовать. Правда, и тут пенсионер Летучкин пробурчал, мол, ничего особенного, и я так могу...

Потом появились медведи. Они забавно кривлялись перед хозяином, выцыганивая сладости, кувыркались, лазали по шесту, даже ездили на велосипеде... Публика ликовала, за исключением опять же Терентия Иваныча, который и на этот раз изрек: “Ничего особенного не вижу!”

Но вот музыка загремела во всю мощь усилителей, и конферансье объявил главный номер:

— На арене — тигры и львы!

И тут началось такое, ради чего все и пришли. Эти грациозно царственные животные бесприкословно выполняли любое желание дрессировщика — стучали по барабану, боролись, вращали огромное колесо и даже прыгали через горящий обруч. Наконец всемирно известный дрессировщик остался один на один со львом. Все смолкло. Лев разинул пасть, обнажил мощные клыки, и голова дрессировщика вместе со всеми своими мыслями и проблемами зачем-то сунулась туда, куда бы ей совсем не стоило соваться, покуда совсем не скрылась в страшной этой пасти. Зал перестал дышать. Казалось, одно лишнее движение — и случится непоправимое: голова эта никогда уже не будет ни смеяться, ни ругаться, ни соображать... Ан нет, через несколько томительных минут та же голова предстала перед восторженной публикой в целости и сохранности да еще с улыбкой на устах. Хлопали стоя, бросали на арену цветы, кричали “Браво!” И вдруг откуда-то с верхних рядов кто-то крикнул:

— Подумаешь, и я так могу!

После этого в цирке стало подозрительно тихо, а всемирно известный укротитель ехидно произнес:

— Кто это сказал?

— Ну, я сказал! — послышалось сверху после недолгой паузы и с места поднялся... пенсионер Летучкин.

— Может быть, вы и мой номер повторите?

— А чего? И повторю! — не сдавался пенсионер. И, несмотря на всхлипывания жены — “Терентий, что ты делаешь, у тебя же скоро пенсия!..” — стал спускаться вниз.

Ажиотаж все нарастал. Дрессировщик, никак не ожидавший ничего такого, уже и сам не рад был развитию ситуации. Но на всякий случай спросил:

— Вы застрахованы, уважаемый?

Последовал положительный ответ.

— Но я, в отличии от Госстраха, никакой гарантии не даю. Вы меня поняли?

— Чего ж тут не понять?

— А если, не дай Бог, с вами что-нибудь случится?..

— Терентий, одумайся! — послышался всполошный крик жены. — У тебя же гипертония!..

— И не подумаю! — последовал решительный ответ. — Подавайте сюда льва!..

— Пишите расписку! — последнее, что сказал укротитель и уступил место Терентию Ивановичу. И странное дело, тот решительно не боялся и чувствовал себя столь спокойно, будто всю свою жизнь только и имел дело со львами. Казалось даже, что, наоборот, испугался лев, который никоим образом не желал открывать свою пасть. Тогда пенсионер стал изъясняться языком жестов. Он показывал животному на свою голову, даже стучал по ней пальцем, потом тем же пальцем указывал льву, чтобы тот разомкнул-таки свои челюсти. Наконец это до животного дошло, и пасть его оказалась широко раскрытой...

— Терентий! Не надо!.. — опять послышалось сверху.

Но тот уже ничего не слышал. Голова пенсионера оказалась в пасти льва. Публика оцепенела. В то же время каждый из присутствующих испытывал гордость от того, что и свои, местные, тоже мужики не промах и вполне могут утереть нос залетным гастролерам пусть даже и с мировым именем!.. Еще мгноение и...

Шли минуты, а голова все не показывалась. Решили малость подождать. Первой не выдержала жена:

— Терентий, чего ты там так долго? Давай вылезай, домой пора!

Терентий Иваныч не вылезал. Вернее, не мог этого сделать. Скоро всем стало ясно, что голова просто застряла в пасти, как застревает кость в горле. Пенсионер старался изо всех сил высвободить ее, но все было без толку. То ли у льва заклинило челюсти, то ли голова у Летучкина оказалась нестандартной.

На помощь бедняге подоспел дрессировщик, попытавшийся просто выдернуть его из пасти, как выдергивают из земли репу или другой культурный овощ. Однако все попытки высвободить ее оттуда оказались безрезультатными. Ничего не смогли поделать и подоспевшие пожарные. Попытались даже воспользоваться ломом, но помешал дрессировщик, которому стало жалко то ли пенсионера Летучкина, то ли льва. Приехавшая милиция тоже зашла в тупик, потребовав от гражданина Летучкина немедленно прекратить это безобразие и пригрозив принять соответствующие меры. Правда, какие именно, не сказала... А советчики все прибывали. Одни предлагали льва усыпить, другие разжать челюсти с помощью домкрата, а третьи — вообще пристрелить. Услышав последнее, разрыдалась супруга Летучкина:

— Только, пожалуйста, не стреляйте!

Ей пояснили, что беспокоиться нечего, поскольку данные слова относятся ко льву. Но тут на защиту животного встал укротитель:

— Только через мой труп! Вы знаете, сколько он стоит?

Словом, ситуация становилась все более путаной. Ничуть не прояснили ее и городские власти, а сам городской глава, обращаясь непонятно к кому, пригрозил:

— Будете у меня за это отвечать! Головой!

Тем временем весть о необычном происшествии быстро набирала скорость. Как всегда первыми разнюхали об этом газетчики, благодаря которым фотографию пенсионера опубликовали на первых страницах ведущие газеты мира. В один день Летучкин стал знаменит, правда, он даже не подозревал об этом, поэтому вся слава досталась супруге, оказавшейся в самом центре событий.

Надо отдать должное Марье Петровне, которая поразительно быстро справилась с новой для нее ролью и едва успевала раздавать интервью крупнейшим агентствам мира. Причем желающие выложить за это денежки (и немалые!) становились в очередь. Перепадало в лапу и дрессировщику, и еще кой-кому.

Поуспокоились и местные власти, потому что за счет нахлынувшего потока туристов заметно пополнилась городская казна...

А Марья Петровна уже оформила авторское право на все публикации и даже подготовила рукопись книги для крупного зарубежного издательства. Вскоре соседи вообще перестали ее узнавать, как и та соседей. Марья Петровна сделала себе пластическую операцию, шила одежду у самых дорогих модельеров, построила шикарный особняк, купила иномарку... И в один прекрасный день мотанула куда-то за границу, — говорят, вместе с дрессировщиком Самодуровым...

А что же Терентий Иваныч? Неведомо как, но голову свою он из пасти вытащил своими силами, причем целехонькой. И проживает, как и прежде, в стареньком своем домике, но теперь вместе со львом. И ничего — ладят...

Из архива: июль 1999 г.