№4.2026. Юрий Татаренко. Дорога, которая тебя позовёт

телепортация существует

– Когда начались ваши одиночные путешествия?

– Я родился и жил в Уфе, но очень много времени проводил с бабушкой и дедушкой на Уфимском плато, Павловском водохранилище, в диких местах. На наш хутор Байряшка нет дороги, можно добраться только по воде. Это одно из самых красивых мест, которые я знаю. Рядом с домом начинался бесконечный лес, ночью во двор приходил медведь на нашу пасеку и разбивал ульи, лакомился… Там же я впервые начал ходить в лес, плавать на лодке. Правда, тогда я не думал про путешествия, когда живёшь в лесу для тебя это просто жизнь.

Осознанно ходить в походы я начал в 2005 году, на последних курсах института. Сперва это были совместные выезды на электричке – на выходные, попить пива на природе. Но мне это очень быстро надоело. И через пару лет я начал путешествовать в одиночку. Хорошо помню, как впервые встретил медведя в лесу. Выхожу на поляну – медведь идёт наперерез, меня не видит. И через секунду я уже где-то в километре, горит костёр, я рядом песни ору. Что было между этим километром и медведем, я не помню. Но осознал, что телепортация существует.

– Получается, встреча с дикими животными не исключена?

– Летом в горах я много кого встречал. Одних только медведей – больше пятидесяти раз. Волков вижу крайне редко, это очень аккуратные животные. А вот рысь никогда вживую не видел.

А зимой можно вспомнить единичные случаи, когда попадались зайцы или лоси. Ну, а если встретишь медведя-шатуна, ты уже об этом не расскажешь. На Южном Урале намного опаснее доехать до гор по автотрассе в снегопад, чем встретиться там с медведем или с волком в лесу.

Назову трёх самых опасных животных на Южном Урале. Это энцефалитные клещи, мыши, которые переносят геморрагическую лихорадку, и медведи. Причём от первых двух пострадало и погибло в десятки раз больше, чем от косолапых. Но все до сих пор почему-то боятся только медведей. Хотя они редко нападают на туристов. Если вы идёте по лесу шумной толпой, медведь вас не тронет.

К вопросу о страхах: чем больше ты ходишь, тем меньше всего боишься. Туризмом нужно заниматься постепенно. Начинаешь с простого – едешь в нацпарк, ходишь сперва по тропам, потом начинаешь от них отходить. Затем пробуешь походы с ночёвкой – летом, осенью, зимой. Не надо сразу идти зимой с ночёвкой непонятно куда, это частенько заканчивается проблемами.

ЕСЛИ ДОЛГО СМОТРЕТЬ НА КАРТУ УРАЛА…

– Известна формулировка Амундсена: экспедиция – это подготовка. По-другому не бывает?

– Экспедиция – это, как правило, большой проект, в котором задействовано много участников, много снаряжения. Поэтому он требует большой и тщательной подготовки. И чем лучше ты подготовишься «на берегу», тем с большей вероятностью у тебя всё будет хорошо в экспедиции. На своём примере могу совершенно точно сказать, что подготовка – это около семидесяти процентов успеха большого дела. Если ты попытался предусмотреть максимальное число сложностей, всё продумал, то дальше предстоит просто идти по плану. Мне помогает то, что я занимаюсь путешествиями по Уралу много лет и в целом хорошо представляю все условия, сложности, опасности, препятствия.

– До большой Уральской экспедиции 2021 года вы ходили в походы полтора десятка лет, бывали в разных местах. Как возникла идея пройти пешком весь Урал, 3200 км?

– На обложку книги «Уральская экспедиция Чегодаева» вынесена моя фраза: «Если долго смотреть на карту Урала, рано или поздно увидишь дорогу, которая обязательно тебя позовёт». Уральские горы пересекают нашу страну с юга на север узкой прямой и на карте коричневой линией. Действительно, похоже на дорогу. И тут всё логично: смотришь на карту – видишь путь, который тебя ждёт. Я не первый человек, который поставил перед собой цель пройти весь Урал, от Южного до Полярного. Но стал первым, кому это удалось сделать полностью. Знаю, что у меня было как минимум четыре предшественника. Кто-то прошёл за несколько экспедиций, кто-то стартовал чуть позже, чем начинается Урал, кто-то финишировал раньше.

– Какой участок самый сложный?

– Урал делится на две большие части. С юга – до города Красновишерска. Это, условно говоря, населённая часть Уральских гор – есть дороги и населённые пункты. Там я, конечно, старался идти большей частью по тропам разного уровня проходимости. Вторая половина Урала – дикие территории, где троп практически нет. Ты идёшь по буреломам, по болотам, а несколько сотен километров я прошёл по курумникам. Всего было несколько участков очень непростых.

Хотя вторая половина маршрута, пожалуй, вся была достаточно сложная, и на каждом участке были свои нюансы. В центральной части северной половины были таёжные территории – буреломы, залесенные вершины, карликовые ивы, сквозь которые очень сложно продираться. На Приполярном Урале – скалы, высокие перевалы, горные реки. В тундровой части около полярного круга к сложностям относятся неустойчивая погода, сильные ветра и также высокие горы.

– Поделитесь секретом успешного передвижения по камням и через буреломы и стланики?

– Очень важен опыт. В ходьбе по курумнику – незаконченная фаза движения. Неправильно смотреть, куда ставишь ногу. Обычно большую часть времени я не смотрю под ноги, когда иду по куруму. Я смотрю на несколько метров вперёд, но мозг обрабатывает весь путь, и ноги сами встают куда надо. И ты ловишь волну движения, идёшь подсознательно верно. И если падаешь, то очень редко. Но без падений там не бывает. У меня есть присказка: нет лучшего друга, чем сухой курум, нет злее врага, чем мокрый курум. Стоит куруму стать мокрым, обледенелым, заснеженным – это минное поле. Там ты, конечно, идёшь чуть ли не на четвереньках. Там крайне опасно, скользко и тяжело.

Теперь немного про буреломы. У них разная степень проходимости. Бывают такие буреломы, где ты просто как обезьяна лезешь по деревьям. Это максимально тяжело и очень опасно. В целом для преодоления бурелома нужно иметь хорошую форму.

Пожалуй, самое сложное – идти через стланики. Кедровые, ивовые, берёзовые. Заросли бывают выше головы. Но с опытом приходит понимание, как выбрать правильный путь.

Вообще, на Южном Урале очень сложно идти по траве летом. На том же курумнике ты хотя бы видишь путь, знаешь, куда ставить ногу примерно. А если попадёшь в зону разреженных лесов, где трава выше метра – будь предельно внимателен. Эта зона самая травмоопасная, потому что в этой траве скрыты канавы, камни выступают, буреломы, медведи в этой траве спят. Если идёшь утром, когда ледяная роса, ты сразу мокрый насквозь. И постоянно бьёшь ноги. Казалось бы – просто трава. Но она столько здоровья отнимает, сколько никаким курумникам и буреломам не снилось.

– На второй половине пути, видимо, был и очевидный плюс – минимум клещей?

– Да, там клещей уже нет. Клещи кончились примерно как раз на середине Урала. Зато начались другие кровососущие товарищи, которые тоже не давали спуску – оводы, слепни, комары. Клещ не так уж и опасен, если ты знаешь, где и как ходить, и к тому же предохраняешься. Неожиданными были встречи с осами, раза три я видел осиные гнезда. От насекомых защищает москитная сетка. А ещё приходилось быстро ставить палатку и не выходить из неё по возможности.

большая одиночная экспедиция

– Чем запомнился прошлый, 2025 год?

– У меня была большая одиночная экспедиция, сто восемнадцать дней по рекам Урала. Стартовал я с посёлка Верхнебельский под Иремелем и дошёл до Карского моря. Прошёл двадцать четыре реки, это пять тысяч километров.

– Что было самым тяжёлым в летнем путешествии?

– Если говорить о физической тяжести – таскать лодку через горы. Мне нужно было перетащить пятиметровый каяк со снаряжением через водораздел из Каспийского моря в Карское. Прошёл двенадцать рек по течению и столько же – против.

Но любой поход – это ещё и психологическая тяжесть. Нужно постоянно находить мотивацию двигаться вперёд. Один из самых психологически тяжёлых моментов в этой летней экспедиции был около Уфы. Я стартовал на реке Белой и вошёл в реку Уфу, где нужно было идти вверх по течению. Попал в сильный паводок – и понял, что не могу выгрести, меня просто сносит обратно. И это на виду у своих детей, на виду у всего города! Ощущения были не самые приятные. Но удалось собраться, перестроиться и плыть по затопленному лесу, где нет течения. А по берегу с бечевой там было не пройти.

– Сплав – это очень сложно?

– Я так не считаю. Конечно, есть реки высокой категории сложности, смертельно опасные реки, по ним ходят суперпрофессионалы и периодически гибнут. Но на Южном Урале таких сложных рек нет.

У нас другие сложности, на популярных реках порой сложно найти место для ночёвки – слишком много людей. Наверное потому, что сплавы – это как раз просто. Ведь когда плывёшь вниз по течению, зачастую можно даже не грести. Я думаю, водный туризм на Южном Урале – самый комфортный и самый простой, в отличие, например, от спелеотуризма.

– Так, с этого места поподробнее!

– Башкирия – самый пещерный район на Урале. У нас больше тысячи открытых пещер и множество ещё не открытых. Самая большая – Киндерлинская (имени 30-летия Победы) в Гафурийском районе, длиной около семнадцати километров. Её исследуют ребята из уфимского спелеоклуба имени Валерия Нассонова и каждый год открывают новые ходы. Киндерлинская пещера невероятно красива, там есть водопады под сотню метров, золотые пагоды, красивейшие колодцы. Но нужно хорошее снаряжение и большой опыт, чтобы до них добраться. Есть в этой пещере и доступная туристическая часть, около двух первых километров.

Говорят, что спелеология – это последний вид туризма, где ещё можно что-то открыть. Ведь поверхность земли хорошо изучена. Если хотите заниматься географическими открытиями, можно обратиться в клуб Нассонова и начать ходить в пещеры. Что нужно брать с собой для простого подземного путешествия? Тёплую одежду, сапоги, перчатки, каску, два источника света. Крайне не рекомендуется ходить в пещеры самостоятельно – там очень легко заблудиться.

КНИГИ-ПУТЕШЕСТВИЯ

– Другое очень яркое впечатление – выход новой детской книги-путешествия «Смотри: Урал!». До этого выходила взрослая книга. Задача у обеих – общая: показать людям весь Урал во всём его многообразии. Уральские горы – самые длинные горы страны, от границ с Казахстаном до Ледовитого океана. И, соответственно, они очень разные. Степи, лес, тундра, каменистые пустыни…

В детской книжке рассказывается о путешествии по Уралу с юга на север. Сделал её вместе с художницами из Челябинска, Аней и Варей Кендель. Это продолжение их серии. Вначале в издательстве «Самокат» вышла книжка «Смотри: Байкал!». Потом мы познакомились и решили написать про Урал. Наша книга в начале декабря была представлена в Москве на ярмарке нон-фикшн. В Уфе приобрести её можно, к примеру, в Посольстве Уральских гор на улице Мустая Карима.

Я собираю библиотеку про Урал, у нас очень много книг про Урал, и могу сказать, что это самая красивая детская книга, которая когда-либо выходила про Уральские горы. Видите ли, есть множество иллюстраций, изображающих Урал. Но на них в основном – не Урал! Художники вместо Уральских гор рисуют, условно говоря, Кавказские – с пиками, ледниками. А нам было принципиально важно нарисовать Урал таким, какой он есть.

Книжка рассчитана на возраст 6+. Моей дочке пять лет, и она с удовольствием смотрит картинки, ищет ящерок на разворотах. Спрятанные ящерки – это такая отсылка к «Хозяйке Медной горы». Дочь выступала в школе, рассказала об этой книжке, как об одной из своих самых любимых.

В книге даны реальные идеи для путешествий, описаны конкретные маршруты, от простых до более сложных. Мы хотели бы научить и детей, и взрослых, как ходить в горы безопасно для себя и для природы, сделав акцент на аспекте экологичного поведения.

– Во время выходных можно полежать с книгой на диване. А с какой, например?

– Всем горячо рекомендую книгу «Уральская экспедиция Чегодаева». В ней 650 страниц, 500 фотографий и 100 карт. Это описание пересечения всего Урала.

А ещё я советую прочитать Григория Федосеева. Это писатель и геодезист, который создавал карты Дальнего Востока. Его приключенческие повести, основанные на реальных событиях и созданные по его дневниковым записям, просто потрясающие. Читать Федосеева – наслаждение, это мой любимый автор. Его произведения есть и в аудиоформате, ныне весьма популярном.

Современную художественную литературу читаю мало. Из последнего прочёл «Вегетацию» Алексея Иванова. Прекрасное произведение, но не для детей – слишком много реального языка общения лесорубов. У Алексея недавно вышел новый роман «Невьянская башня», надеюсь, эту книгу он скоро представит и в Уфе.

Горы – не город

– Впереди длинные майские праздники. Что посоветуете для активного отдыха и для релакса на территории Республики Башкортостан, на Южном Урале? Куда рвануть за впечатлениями?

– Считаю, нам очень повезло жить в Башкирии, потому что Южный Урал – это одни из самых безопасных и самых доступных гор в стране, с хорошей инфраструктурой. В первую очередь могу порекомендовать национальные парки и природные парки наших гор. Не только весной, но даже зимой, когда в горах традиционно более сложно, опасно, тяжело ходить в походы, на Южном Урале есть куда поехать и что посмотреть. Южный Урал – одно из самых оптимальных мест для лыжного туризма. Здесь практически полностью отсутствует лавинная опасность. Зона леса расположена достаточно высоко, а, как говорится, лес – вторая шуба. Если метель, сильный ветер – просто спускаешься быстро в лес, а там, как правило, уже не дует, можно ночёвку организовать. Лучше ходить с палаткой и печкой – это очень комфортный туризм. Подступы к маршрутам очень удобны, поэтому Южный Урал очень популярен у любителей несложных лыжных походов. Правда, зимой, если человек неподготовленный, ему сложно идти по снегу на лыжах, нужны места, где тропы уже протоптаны или наезжены снегоходами.

– А, к примеру, «Таганай» подойдёт для перезагрузки?

– Национальный парк «Таганай» под Златоустом – одно из лучших мест в России для таёжного туризма. Это самое доступное место для тех, кто хочет куда-то съездить на природу, но пока не понял куда. В «Таганае» можно получить и первый опыт путешествия, и первое представление о Южном Урале. Там красивые скалы, великолепные горные вершины, одни из самых длинных уральских курумных рек. Садитесь вечером в поезд – и рано утром вы в Златоусте. В одиннадцать вечера можно возвращаться, с утра вы в Уфе. Но лучше туда ехать не на денёк, а хотя бы на выходные. Там есть тропы, там есть приюты. Если вы хотите пойти с ночёвкой, не надо палатку с собой брать. Только приют надо заранее забронировать.

Очень хорошо и в нацпарке «Зюраткуль», что в Челябинской области, и в Оренбургском заповеднике. В нашем Мелеузовском районе есть нацпарк «Башкирия», на территории Белорецкого и Учалинского районов – природный парк «Иремель», в Зилаирском районе – природный парк «Мурадымовское ущелье».

– Можно ли утверждать, что Урал сегодня – туристический кластер? Или предстоит много организационной работы?

– На данный момент Уральские туристические кластеры – это уже названные национальные парки, природные парки – «Башкирия», «Иремель», «Таганай», «Мурадымовское ущелье». Там всегда много туристов. Говорю с гордостью: у нас на Урале великолепные возможности для туризма. Каждый найдёт для себя что-то интересное – от детского и семейного отдыха до спортивного маршрута повышенной сложности. Нужно только развивать инфраструктуру – дороги, парковки, тропы и так далее. Это задача для объединения усилий государства и частного бизнеса.

Уникальность Южного Урала – в его не уникальности. Здесь не самые высокие и не самые красивые горы, не самые большие озера, нет такого засилья диких животных, как на Камчатке, где чуть ли не под каждым кустом сидит медведь. Тут не познакомишься с очень интересной культурой оленеводов, всё достаточно европеизировано. Но в этом и сила Южного Урала. Он очень доступен. Можно приехать на выходные и прекрасно провести время. Но дороги пока оставляют желать лучшего. На Инзерских Зубчатках лес валят – это никуда не годится. Нужны чёткие правила. А дальше всё будет развиваться семимильными шагами.

– Часть названий уральских достопримечательностей уже прозвучала – добавлю ещё Капову пещеру, озеро Тургояк, плато Маньпупунёр, гору Тельпосиз. Какая из них врезалась в память? Что хочется без конца фотографировать?

– Для меня это очень сложный вопрос. Урал прекрасен своим разнообразием. Там множество природных зон, от степей до полярных пустынь, множество видов рельефа. То есть каждая часть Урала прекрасна по-своему. Очень люблю крайний юг – долгие горы, хребет Карамурунтау, это потрясающие места. Тельпосиз – на мой взгляд, одна из красивейших вершин. Маньпупунёр – это просто визитная карточка всего Урала. Там стоит побывать, пофотографировать. Этой зимой я снова поднялся на Иремель. Потрясающе красивые вершины, ёлки, закаты, рассветы. Туда ходят без лыж – турпоток постоянный, людей забрасывают снегоходами. На Малиновую гору, Ялангас, ещё на ряд вершин выше тысячи метров можно пойти, не занимаясь лыжным туризмом.

– А где-то понадобятся навыки скалолазания?

– Нет, на этих вершинах навыки скалолазания не нужны, к счастью. А туда, где они нужны, новичкам лучше не идти. Летом, в ходе большой Уральской экспедиции, небольшие скалы мне встречались на пути. Считаю, в одиночку скалолазанием заниматься не стоит. Так что старался особо сложный рельеф обходить – благо Урал это позволяет. На приполярном участке только пришлось маленько подлезть. Но в целом пешеходный и скалолазные маршруты – это разные вещи.

– Вы сказали: для горных походов требуется подготовка. Нужно целый год бегать кроссы, качать пресс и подтягиваться на турнике?

– В целом походы по Южному Уралу не требуют особой физической подготовки. Вполне достаточно быть просто в хорошей форме. Горы – не город, они не бывают абсолютно безопасны. Особенно зимой, когда может быть и метель, и мороз. Если вы заблудились летом – то походите несколько дней и вас, скорее всего, найдут волонтёры, либо сами выйдете к людям. Зимой, к сожалению, если вы потерялись, вероятность несчастных случаев возрастает многократно. Поэтому очень важно иметь экипировку на самую неблагоприятную погоду, знать, куда вы идёте и как будете выходить, иметь надёжную связь.

– И спутниковый телефон никому не помешает, верно?

– Ради простой прогулки вряд ли кто-то будет платить сотни тысяч рублей за спутниковую связь. К счастью, во многих местах сотовая связь неплохо берёт. Сейчас в телефонах есть навигация, просто нужно взять с собой пауэрбанк, ведь в горах и тайге розеток нет.

Прошлой осенью потерялась девушка на вершине Иремеля. В итоге ей, если не ошибаюсь, ампутировали пальцы на ногах. Три дня она ходила по горам, промочила ноги, а были заморозки. На вершине Иремеля легко потеряться, потому что там нет ориентиров. Она отправилась одна в плохую погоду и ушла без компаса не в ту сторону. Но, если бы она понимала, где находится посёлок Тюлюк, всё было бы нормально.

годами выработанный рацион

– Что лучше брать с собой – термос или котелок? Сухофрукты или шоколад?

– Всё зависит от цели похода. Если вы идёте один и без ночёвки, термоса должно хватить. В целом я призываю не разводить костры на природе – иначе от наших лесов скоро совсем ничего не останется. Сейчас современные технологии позволяют готовить без использования открытого огня на газовой горелочке, это намного быстрее, эффективнее и проще, чем на костре.

Если вы идёте на полдня, возьмите еду хотя бы на день. Просто добавьте на всякий случай пару бутербродов, орехи, пакетик с сухофруктами. Много места они не займут, весят всего ничего, а психологически вам будет гораздо проще.

– За стодневный уральский поход вы потеряли около восьми килограммов. Не накатывало непреодолимое желание съесть котлетку?

– Было дело, периодически мечтал о вредном гамбургере. А в особо жаркий день – о винограде, арбузе. Еды у меня было с собой достаточно много, я хорошо питался. Конечно, полностью восполнить затраты энергии не получалось. Но и не голодал в пути.

У меня уже годами выработанный рацион. В день уходит две пятидесятиграммовые пачки сублимированного мяса, они заменяют четыреста граммов сырого мяса. С утра обычно готовлю спагетти первого размера, самые тонкие. Это удобно, потому что они не требуют варки. Довёл до кипения, засыпал мясо сублимированное, закрыл крышкой – через десять минут завтрак готов. Если есть кетчуп – идеально. На обед – готовое сублимированное блюдо: паста болоньезе или макароны по-флотски. Просто заливаешь кипятком, ждёшь те же десять минут. Вечером я ем обычно какую-нибудь кашу, чечевицу, то есть тоже то, что не требует длительной варки. Добавляю пятьдесят граммов сублимированного мяса. Вот такая у меня база. Ежедневный бонус – двенадцать конфет, это примерно тысяча килокалорий. Раз в час могу закидывать в свою топку быстрые углеводы. Если сэкономить, вечером можно выпить чаю с конфетами. Это всегда в радость. Итого получается семьсот–восемьсот граммов в день сухих продуктов, это примерно около трёх с половиной тысяч килокалорий. Иногда на сложный участок я добавляю в пищу сублимированное масло – двадцать пять граммов. Либо сублимированный сыр. И кедровые орехи часто беру с собой, они тоже калорийные: восемьсот килокалорий на сто граммов. А вот без сухофруктов обхожусь.

– Известно, что вы обходитесь без кружки – на Урале ни разу не пожалели об этом?

– Да, не ношу её никогда – экономия места и веса. У меня есть котелок, в котором я готовлю на горелке. В нём же и чай кипячу, если надо. Обычно пью только воду. Я стараюсь экономить газ, а костры не жгу принципиально.

В большом водном походе 2025 года провёл эксперимент – каждый день пил кисели, готовил одноразовые порции. Отлично зашло.

– Пять лет назад у вас на Урале было семнадцать забросок еды и снаряжения. Какая из них оказалась важнейшей?

– Все были важные, особенно та часть забросок, которая была сделана в ненаселённой части Урала, ведь там просто неоткуда взять продукты. К счастью, всё получилось, мы хорошо подготовились и проблем с забросками не было.

путешествие – это работа

– В экспедиции 2021 года у вас было несколько попутчиков. Насколько они соответствовали вашей физической подготовке?

– Ну, по-разному было. Кто-то соответствовал, кто-то не очень. Я заранее написал в соцсетях: если кто-то хочет присоединиться, я не считаю себя вправе его прогнать, но мы будем идти независимо друг от друга, просто рядом. Рад, что мне составили компанию несколько отличных ребят. Но перед водной экспедицией 2025 года я попросил, чтобы меня никто не сопровождал, потому что попутчик в любом случае сильно отвлекает. Это только кажется, что, когда ты идёшь, тебе нечего делать и можно болтать о чём угодно. Для меня путешествие – это работа, очень плотно идёт творческий процесс: надо постоянно снимать, писать, выкладывать. Работать над будущей книгой. И соблюдать при этом все меры безопасности. И преодолевать возникающие сложности. Тут не до праздных бесед, согласитесь.

– Признайтесь, горный путь в одиночку – это про борьбу со страхами или про эгоцентризм?

– Это про удобство и про индивидуальные особенности личности. Реально, мне просто очень комфортно путешествовать одному. Я не очень люблю людей, и в тесном коллективе мне буквально на второй-третий день становится некомфортно. Мне нужно иметь своё личное пространство. Не хочется ни под кого подстраиваться. Не надо никому объяснять, почему я стою ночёвкой в неудобных местах. Просто именно там можно будет снять очень красивый рассвет! Но предстоит очень рано проснуться.

– А в обычной жизни вы тоже жаворонок?

– Да. Но, когда ты на маршруте, ты и жаворонок, и сова сразу. Потому что фотографирую и рассветы, и закаты. Чем севернее, тем летний день становится короче, потом вообще наступает полярный день, и солнце почти не заходит. И в хорошую погоду это превращается в бесконечный марафон движения, съёмок и очень маленького количества сна. В какой-то момент начинаешь мечтать, чтобы наступила плохая погода, чтобы у тебя была причина не просыпаться рано, не ложиться поздно и наконец-то выспаться.

– Поход – это ежеминутное принятие решений. Насколько утомителен такой режим?

– Утомителен, да, постоянно надо всё контролировать, ориентироваться, понимать, куда идёшь в целом; и в частности, где будешь ночевать, как не остаться без воды, как успеть к нужному времени в нужное место, где будет красивый вид и свет для фотографии.

– А за плечами – рюкзак. Ваш, как вы пишете в книге, весил четырнадцать кг. Прикидывали его максимальный вес?

– Я не загадывал. Но понимал, что именно нужно с собой взять. Облегчил до килограмма фотокомплект. И всё же с продуктами вес доходил до тридцати килограммов на длинных участках. Кое-что осталось невостребованным. Мне ни разу не пригодился антимедвежий перцовый газовый баллон – к счастью.

– В конце любого похода наверняка накрывает эйфория: я смог, я дошёл. Как долго она длится?

– Вы знаете, меня в конце похода накрывает безразличие почему-то. Когда идёшь свыше ста дней, финиш воспринимаешь как формальность. Он не долгожданный. Тут можно вспомнить древнюю мудрость: путь важнее цели. Знаю людей, которые в конце похода целуют землю, плачут от восторга. А у меня такого нет.

leave no trace

– Вы автор жёсткой формулировки: разжёг костёр – создал помойку. Ещё не пересмотрели свои взгляды?

– Почему пересмотрел? Наоборот, только убеждаюсь в истинности этой фразы. Всякий раз на месте костровища обнаруживаю мусор. Как обычно на природе происходит? Люди видят чужое костровище с обгорелым мусором и кладут туда свои железные банки. Но они не сгорают, а только копятся.

Я же придерживаюсь принципа leave no trace – «не оставляй следов», это международная экспедиционная и туристическая практика. Стараюсь, популяризируя туризм, рассказывать о том, что можно ходить быстро, интересно – и не мусорить при этом. Закапывай после себя туалет. Не разводи костров. Если развёл костёр, то сначала сними дерн, а уходя – положи обратно. Ведь турпоток растёт, а с ним и количество оставленных следов. Экологического воспитания не хватает.

– Честно говоря, сложно представить туриста без костра!

– Ну, вы сейчас перед собой видите туриста без костра. На самом деле, костёр – это совершенно необязательная вещь в XXI веке. Судите сами: я за двенадцать часов прошёл по горам сорок километров. И к вечеру у меня уже нет сил, ноги просто отваливаются. А для костра нужно идти искать дрова. А если дождь, всё ещё сложнее. Что я делаю? На стоянке за пять минут ставлю палатку, ещё через пять минут я уже лежу в спальнике, в сухой одежде, у меня горит горелочка, через десять минут готова еда – и можно спокойно отдыхать. А так я бы эти полчаса за дровами ходил.

Нет, я тоже люблю посидеть у костра. Это романтично. Но требует оборудованного места. Вместо открытого огня я предпочитаю наблюдать солнце на горизонте. Встречать рассветы и провожать закаты – в этом тоже много романтики, поверьте.

искать и находить

– У вас день рождения – 7 июля. Это День Ивана Купалы – обливай кого попало, как говорилось в моём детстве. Поддерживаете эту традицию?

– Честно, я не знал, что этот праздник – именно в день моего рождения! Буду знать. У меня есть традиция на каждый свой день рождения делать какой-то интересный турмаршрут, шагнуть за предел своих возможностей. Есть несколько идей, надо выбрать.

– А новогодние праздники или саму новогоднюю ночь у вас есть традиция встречать? Наверное, на природе?

– Нет. Так как я и так много путешествую, у меня традиция последние годы встречать Новый год дома с семьёй. К тому же конец декабря и начало января не лучшее время для лыжных походов, поскольку снег ещё не устоявшийся, достаточно мягкий, по нему непросто идти. Лучший период для лыж – февраль-март, когда по снегу можно за день и полсотни км промчать, как на роликах по асфальту. А ещё в марте можно по снегу на велосипеде ездить. Знаю коллег, которые в велопоходе просто едут по зимнему лесу напрямик!

– Где у вас была самая необычная встреча Нового года?

– Пожалуй, в поезде «Уфа – Ташкент» в начале 2000-х. Я специально купил огромный фейерверк – зная, что будем стоять на станции где-то в степях Казахстана как раз в новогоднее время. И вот мы останавливаемся, смотрим в окно и видим, что стоим между двумя составами – в одном нефть, в другом газ. Поняли, что встретим праздник без фейерверка. Запустили его ночью в Бухаре, старинном красивом городе. Это было незабываемо.

– Фишка вашей уральской эпопеи – спрятанные серебряные жетоны. Уже все найдены?

– Все пять жетонов были обнаружены туристами в течение полутора месяцев. Люди любят искать и находить клады. Тем более я пару лет подогревал интерес. На водном маршруте в прошлом году я спрятал уже шестнадцать жетонов. Господа кладоискатели, удачи!

– Где в Уфе вас можно встретить – кроме Посольства Уральских гор? В театре, на симфоническом концерте, в картинной галерее?

– С интересом хожу по музеям. Часто бываю в художественном музее имени Нестерова и в Национальном музее РБ. А лучшим для себя в Уфе считаю музей археологии и этнографии, прихожу туда вдохновляться.

А вот в кинотеатрах практически не бываю. Дома висит проектор на всю стену, мы сами можем выбрать, что посмотреть. Недавно включили «Бесконечную историю», фильм-сказку 1984 года – очень зашло.

– Ваше мнение о терренкуре «Уфимское ожерелье»?

– Идея маршрута – великолепная. К сожалению, пока у меня не было возможности по нему прогуляться.

В этом году мы придумали новую историю по изучению Уфы, игру «Уфимское бинго». Нужно посетить двадцать пять интересных мест. Соберёшь пять мест – получаешь бронзовый жетон. А за все двадцать пять – серебряный.

– В горах проводятся восхождения на скорость. Но разве это не опасно?

– Играть в футбол тоже небезопасно. И прыгать с вышки. А наше уфимское соревнование «Кольцо-24» сыграло достаточно важную роль в моей туристической жизни. Сегодня это уже культовая гонка, на неё приезжают тысячи людей со всей России. Она проходит осенью, команды по четыре человека сутки бегают по горам, ищут контрольные пункты. Кто соберёт больше, тот и выигрывает. По-моему, это великолепный пример того, как можно проводить массовые соревнования. Из них потом получаются путешественники. Один такой сейчас перед вами.

– Я так понимаю, риск – неотъемлемая часть вашей жизни?

– Риск в горных походах, конечно, есть. Но это не экстремальный туризм.

– Вы раньше увлекались бегом на сверхдальние дистанции. Что сейчас?

– Да, я бегал ультрамарафоны несколько лет. Но быстро понял, что бег очень плохо сочетается с путешествиями туристическими, потому что ноги для меня – инструмент. Бег достаточно сильно изнашивает колени. И в целом, чтобы ходить в походы, бег мне не особо и нужен. Ведь в горах я иду пешком, переношу тяжести. Сейчас я бегаю очень немного. А в качестве ОФП хожу по лестницам вверх-вниз.

– Как вам кажется, сколько процентов населения РФ являются сторонниками ЗОЖ?

– Я не знаю. Среди моих друзей таких практически сто процентов. В принципе, здоровый образ жизни и туризм – это не синонимы. Если ходить сто двадцать дней пешком по горам, организм изнашивается. С другой стороны, путешествовать – это очень классно.

успеть запечатлеть красоту

– Зачитаю один небольшой список. Урал, Кавказ, Курилы, Байкал, Тянь-Шань, Карелия – это места, где вы побывали. Алтай, получается, игнорируете?

– Да, как-то не случилось побывать на Алтае. И не тянет туда сейчас, если честно. А практически во всех других местах я побывал до того, как сосредоточился на Уральских горах. Мы ходили в походы с супругой, друзьями.

Максимально не похожи на Урал – Курильские острова. Это другой мир совершенно. Вулканы, субтропическая растительность, горячие реки, водопады, бесконечное число медведей, Тихий океан вокруг, Япония на горизонте. Просто взрыв мозга! Но вот морепродуктов там особо и не поел. Видимо, всё, что вылавливают, сразу отправляют в метрополию. От Сахалина мы плыли на корабле до острова Итуруп. Посетили ещё несколько островов. Это было незабываемо.

– Думаю, главный девиз любого путешественника: дойти – и никаких гвоздей. А у вас есть свой девиз?

– Девиз моей деятельности – познать Урал и рассказать о нём, показать его людям. Я уже двадцать лет путешествую по Уралу, впереди ещё столько же. Объёмы предстоящей работы представляю очень хорошо. Одна из главных задач – сфотографировать полностью Уральские горы в разное время года и выпустить большой фотоальбом, с картами, описаниями глазами очевидца.

– Вы закончили УЮИ МВД РФ. Что вам дала учёба?

– Величайший альпинист, итальянец Райнхольд Месснер сказал: «Я с энтузиазмом занимаюсь любыми делами, кроме бюрократических». Чувствую с ним полнейшую солидарность. Я прослужил в органах пятнадцать лет. Они запомнились бесконечной бумажной работой. У меня возникло отвращение к бюрократизму, бумажной волоките. Плодить макулатуру – это может приносить даже физическую боль.

С другой стороны, институт дал определённую физическую подготовку. Я был достаточно неспортивным молодым человеком в двадцать лет.

– На тему бумаги такой вопрос. Когда вы узнали, что затраты на книгу «Уральская экспедиция Чегодаева» составят четыре миллиона рублей, это вас не отпугнуло?

– Нет. Путём краудфандинга были собраны деньги. Для меня стало удивлением, что она получится настолько удачной, сейчас вышло уже третье издание.

Сейчас работаю над книгой про водную экспедицию 2025 года. Но сначала нужно будет выпустить видеосериал. На сто серий – по числу дней экспедиции. Половину уже выложил у себя на страничке «ВКонтакте». Эта книга тоже будет построена по такому же принципу, как уголовный кодекс. Вначале общая часть, потом особенная часть: один день – одна статья, плюс карты и фотографии.

– Признайтесь, новая глобальная экспедиция уже замышляется?

– Новых протяжённых экспедиций в ближайшем будущем не планирую. Но есть замысел пройти через все ледники Урала и отснять их. Увы, наши ледники быстро тают и скоро прекратят своё существование. Хочется успеть запечатлеть эту красоту.