№3.2026. Юрий Татаренко. Радость каждого дня

машина времени

– Предлагаю вернуться лет на двадцать назад. Как произошло знакомство с журналом «Бельские просторы»? Если не ошибаюсь, первая публикация там у вас была 2007-м?

– Нет, в 2005 или 2006 году. Я окончила аспирантуру, защитила диссертацию в Институте мировой литературы и осталась в Москве. Работала на выборах. Объездила всю страну. Русский Север меня поразил, а ещё Нарьян-Мар, Сахалин, Ростов-на-Дону и так далее. Я очень много писала отчётов, проводила разные исследования, делала экспертные, глубинные интервью, проводила фокус-группы. И осталась привычка писать огромные объёмы. Каждый месяц нужно было новый регион описать в аналитическом отчёте.

Когда училась в аспирантуре, ходила на семинар к Ахияру Хакимову в Литературный институт. Там была башкирская группа переводчиков: Зухра Буракаева, Айгуль Киньябаева, Айдар Хусаинов, Фарит Ахмадеев… Но я тогда не могла переключиться с науки на литературу, на прозу. И попытка писать получалась наукообразной.

Писать начала уже после защиты диссертации, когда вернулась в родную Уфу. Вот тогда я и написала про Русский Север, про жизнь в маленьком провинциальном посёлке Плесецк, что возле одноименного космодрома. Это была повесть «Радость каждого дня». Там были деревянные тротуары, ресторан в избушке… Я потом ещё побывала в других местах Архангельской области, эти картинки врезались в память. А вот на другом конце страны на Сахалине, в городе Охе, снег был до второго этажа, я неделю не могла улететь в Южно-Сахалинск: полевое исследование закончила, жила в гостинице, ожидая лётную погоду. Москва по телевизору казалась нереальной, из другой жизни, смотрела новости как фантастику. Вот поэтому, когда позднее, через год может быть, прочла пьесу Натальи Мошиной «Остров Рикоту», поймала именно то настроение, которое испытала в Охе. Это настроение и стало отправной точкой для моей пьесы «За синими туманами». Она шла в трёх российских театрах, её публиковали в журнале «Современная драматургия». Пьесу поставили Чувашском ТЮЗе имени Сеспеля (реж. Дмитрий Петров), в Горномарийском драматическом театре (Ольга Искоскина), в Сибайском государственном башкирском театре драмы им. А. Мубарякова (реж. Регина Ишбулатова), в учебном театре БГУ (реж. Айдар Шамсутдинов). Эльвира Юнусова делала читку в Башдраме…

Вообще первый раз я попробовала писать в три года. Сделала самодельную книжку, папу заставила её сшить нитками: «Жила-была дочь хана – Шаура…» Но дальше ничего не придумала...

А в начале 2000-х решила принести свои первые рассказы в «Бельские просторы». Редактором отдела прозы работал Рома Шарипов, хороший парень. Поначалу он как-то очень осторожно отнёсся ко мне. Я прямо в его взгляде читала: пришёл очередной безумный автор. Пококетничала с ним – смотрю, это не работает. Ушла, но даже до дома не успела доехать – звонок на мобильный. Рома говорит: «Слушай, да ты, оказывается, нормальная, тексты хорошие – приезжай завтра, поговорим по поводу рассказов». В итоге мою прозу в журнале одобрили, потихоньку мои рассказы стали там печатать.

– В «Бельских просторах» выходили ваши рассказы на тему детства. Про побритую налысо девочку, про похищение в ходе игры в прятки. Эти истории вспомнились или вы всё придумали?

– Реальные истории, там даже повествование идёт от первого лица. А ещё у меня есть повесть, как я работала проводницей. Когда писала её, вспомнилось столько нюансов! Сейчас всплывают картинки из стройотрядов, у меня их было несколько, прямо впадаю в те времена. Если напишу – отпустит. Так что тексты иногда своего рода машина времени, возвращаешься туда, где все ещё живы, ты маленькая и деревья большие.

– Говорят, что рассказ – самый аристократический литературный жанр. Согласны?

– Всегда ценилось умение интересно рассказать короткую историю – в литературе, кино. И сейчас это очень востребовано – в связи с появлением «Тик-Тока». Всегда найдётся минутка что-то новенькое быстро глянуть.

– А киноязык отходит на второй план? Главное – сюжет, интрига, характеры героев?

– Вообще-то это всё взаимосвязанные вещи. В идеале.

– Гонорары в «Бельских просторах» порадовали?

– Сейчас я уже порядок сумм хорошо не помню, но чувство лёгкого удовлетворения было, конечно. И вот что ещё важно. Старые мои публикации в Сети не найти, но всё, что вышло в «Бельских просторах», никуда не пропало, и можно ссылку легко отправить людям.

От дневника до энциклопедии

– Может быть, вам персональный сайт завести давно пора?

– Ну да, надо бы. Хотя я даже не знаю, кого спросить, как это всё делать технически. Сейчас многие писатели ведут свой блог в телеграм-канале. Читаю и восхищаюсь. А сама думаю: надо же, людей хватает и на блог, и на литературу. Мне это всё сложно совмещать. Было время, в Москве я была одним из модераторов студенческого сайта «Башкиры Москвы», очень много туда писала, была флудером № 1. Теперь уже активничать в соцсетях не хочется.

– А ведь некоторые писатели, актёры дневники ведут. Мой знакомый сейчас пишет книгу про Пришвина для серии «ЖЗЛ». Говорит, у Михал Михалыча одних дневников пятнадцать томов…

– У моего отца (Рашита Шакура) было очень много дневников, блокнотов с записями. Потихоньку разбираем их с сестрёнкой Гульдар. Недавно прочитала запись отца о том, как он участвовал в заседании совета Большой российской энциклопедии: указал дату, кто что сказал – и всё записано каллиграфическим почерком. Отец тогда создавал энциклопедию «Башкортостан», очень много ездил по стране, тогда это ещё был СССР, ездил в союзные республики обмениваться опытом создания энциклопедий. Башкирская энциклопедия стала первой энциклопедией среди автономных республик. Раньше автономии не имели права ни на свои энциклопедии, ни на свои киностудии. Горжусь, что мой отец совершил такой титанический труд, выпустил Краткую энциклопедию «Башкортостан» и заложил основу всей башкирской энциклопедии и энциклопедистики республики.

Чипсы в качестве гонорара

– Кстати, один дневник отец посвятил моему сыну, записывал его детскую речь, интересные ситуации. Сейчас мой сын Руслан уже взрослый не по годам, с ним интересно, частенько разные идеи возникают при общении. Он хорошо формулирует, умеет лаконично выражать свои мысли. Руслан подредактировал диалоги подростков, когда я писала сценарий «Атайсал» для потрясающе талантливого режиссёра Рустема Шайхутдинова (грант Главы РБ). Недавно вышел тизер фильма, так что ждём премьеру. Ребёнок тогда в качестве гонорара попросил чипсы. Как раз в тот момент был на них мораторий. Но пришлось купить, заработал.

– Ребенку сколько? Кем хочет быть?

– Руслану одиннадцать. Сейчас хочет заниматься IT. Раньше очень хотел быть машинистом, любил поезда. Когда понял, что надо будет вставать в пять-шесть утра – решил, что это не вариант. Учится писать программы, любит конструировать, увлекается робототехникой, с детства увлекался «Лего». Учится в пятом классе и в свои одиннадцать лет уже настоящий подросток, ну если вы понимаете, о чём я.

– Недавно ездил с писателями в село Хунзах. Ехать четыре часа от Махачкалы, там школа-интернат на пятьдесят человек. Дети спрашивали, какие предметы мы прогуливали, с кем дрались…

– Они захотели увидеть в вас людей. Это самое ценное. Я тоже ребёнку порой рассказываю сокровенные вещи. Как спорила с родителями в подростковом возрасте, что не всегда была права. Руслан любил в детстве перед сном, чтобы я ему рассказывала не просто сказки, а сказки именно про него. «Жил поезд по имени Руслан…» Рассказывала ему и про детство своё, конечно. Как мы с сестрёнкой играли во дворе, как я её защищала и даже не раз спасала. Ему, кстати, нравятся мои рассказы, в которых я описывала наши приключения с моей сестрёнкой Гульдар. Интересно, что родители узнавали наши детские секреты по моим рассказам, например, как мы с дворовыми ребятами лазили в соседний детский садик за яблоками, как сторож гнался за нами, а мы убегали по крышам гаражей.

– Некоторые взрослые утверждают, что дети стали мало читать. Другие говорят: дети читают, только не то, что их родители. А вы что скажете?

– Вот честно скажу, я очень старалась, я каждый день читала ребёнку. Буквально с пелёнок! А сейчас очень трудно найти книгу, которая была бы ему интересна. Книга «Гарри Поттер» ни ему, ни мне не зашла. Его заинтересовали несколько рассказов Драгунского, про школу. Наверное, мне ради него специально придётся тексты писать – авантюрные, про детство. Руслану нравится делать компьютерные игры. Умеет делать так, чтобы солнце двигалось, машины ехали, даже столкновение машин делает. Однажды сын мне подсказал сюжет интересный. Рассказывать не буду, потому что он гениальный. Вот хожу, думаю, как его развернуть в полноценную историю...

пофантазировать можно

– Во ВГИКе вашим мастером был Бородянский, автор сценариев бешеного количества кинохитов: «Афоня», «Мы из джаза», «Зимний вечер в Гаграх», «Курьер», «Город Зеро», «Ворошиловский стрелок», «Звезда», «Белый тигр»… Бывает, что некоторые мастера приходят к своим студентам крайне редко. А у вас как было?

– У нас было всё по-честному. По субботам занимались с мастером с утра до вечера. Читали и обсуждали сценарии друг друга. Мне кажется, я ни разу не пропустила занятия в мастерской, мы очень дорожили каждой встречей с Бородянским. И в плане творческом, и в плане жизненной мудрости ему нет равных. И он ведь набрал такую сильную и в творческом плане очень интересную мастерскую, мои однокурсники – самые замечательные мои товарищи, потому что мы на одной волне, а это дорогого стоит. Я хотела поступить именно к Александру Эммануиловичу, мне нравился фильм «Ворошиловский стрелок». Зацепила вера главного героя в справедливость. Ещё, конечно, «Афоня» – классная история. Между прочим, это была дипломная работа Бородянского, представляете?

– А у вас какая дипломная работа была?

– «Лунные волки», мистика. Но я из сценария сделала роман, издала в «Китапе». Поскольку мистика требует очень приличного бюджета, ну и заинтересованных продюсеров и режиссёра.

Тут вот в чём дело. Как-то я пришла к одному режиссёру с пьесой «За синими туманами» и спрашиваю: почему не ставишь? Хорошая же пьеса, получила пятнадцать наград на драматургических конкурсах и грант Министерства культуры РФ на постановку. И услышала: видишь ли, меня эта история не трогает. И я поняла: мало написать хороший текст, надо для постановки в театре или экранизации своего режиссёра найти, который бы твоей темой горел. В итоге грант на постановку отдала в другой регион.

– Интересно, а что должно быть в пьесе, чтобы её поставили?

– По-моему, театрам проще ставить классику. Мёртвому драматургу не надо платить гонорар… Иногда режиссёры делают читки современных пьес – просто для того, чтобы прокачать актёров. Я была на таких читках. Например, пьеса Тадеуша Слободзянека «Одноклассники», про события во время Второй мировой войны, потрясла. История о том, как близкие люди, оказавшись по разные стороны баррикад, предают друг друга.

– Выгодно ли быть драматургом?

– Я посылаю свои пьесы на конкурсы современной драматургии, иногда попадаю в шорты, иногда в лонги. Так меня находят режиссёры, мои пьесы ставились в разных российских городах. Но в целом, пока театры предпочитают ставить классику, а не живых драматургов.

– Прошу назвать самые лучшие способы монетизации литературных способностей!

– Лет двадцать назад работа исследователя на выборах очень неплохо оплачивалась. Наверное, сейчас это сценарная работа над сериалами. Сценарные комнаты опять же приносят хороший доход. Но это, как правило, Москва, Питер, там гонорары адекватные.

«пусть живёт»

– Дочь народного поэта пробовала сочинять стихи?

– Конечно пробовала! До двадцати пяти лет. Как-то нашла свою подборку – много грустных стихов, явно влияние Цветаевой и творчества Салавата Вахитова[1]. Как раз в то время приехала наша группа поступать во ВГИК, а я уже училась в аспирантуре. Приехали ко мне Рияз Исхаков с Салаватом Вахитовым, попросили разрешения оставить у меня на лето картины Салавата. В итоге картины были у меня довольно долго, точно не лето. А были они мрачноваты по цветовой гамме и настроению.  В какой-то момент я поняла, что эти работы на меня влияют определённым образом. Я их переставила лицевой стороной к стене. Жизнь сразу наладилась и стихи стали жизнерадостнее.

Однажды я спросила отца, что он думает по поводу моих стихов. Он сказал: «Хорошие, сходи-ка к Юрию Андрианову, посоветуйся». Я писала на русском языке. А у отца стихи – все на башкирском. Хотя он двумя языками владел идеально. Но, видимо, именно башкирский был языком его сердца. Писала бы я тоже на башкирском, отец бы мог оценить по достоинству мои сочинения.

Честно сказать, я ему стеснялась показывать свои стихи про любовь – откровенные, где душа нараспашку. Сейчас жалею, что не показала. Когда мои рассказы напечатали в «Бельских просторах», отец радовался за меня. Говорил, что образ Старика из повести «Уфимский вокзал» ему особенно дорог. Ценил роман «Лунные волки». В одном рассказе заставил спасти обречённого по сюжету молодого человека, отец был гуманистом. Помню как сейчас: сидим на кухне и спорим, забыв о чае. Говорю, он должен умереть, а отец говорит, не надо, пусть живёт. Я очень любила отца. Вот и уступила, тот персонаж остался в живых. Отец иногда спрашивал, пишу ли я что-то новое. Отец очень гордился, что я написала инсценировку «Асмы» для Башдрама и вместе с режиссёром Зиннуром Сулеймановым осуществила первую постановку Ризы Фахретдинова на театральной сцене. До нас его никто ни в одном театре не ставил. Но в целом, конечно, отец был очень увлечён своим творчеством и исследованиями, и я тоже в этом смысле в него пошла. Поэтому о многом мы не договорили, но я благодарна отцу за то, что он был в наших жизнях, особенно за то, что много времени проводил с Русланом, когда он был маленький: когда ребёнок болел, чтобы я не брала больничный, с ним сидел отец. Руслан радовался, когда заболевал, бегал и кричал: «Ура, пойду к картатаю играть!» А вот мама у нас сидела с Тимуром, сыном сестрёнки Гульдар. Родители как-то поделили внуков.

– Вы переводили стихи отца на русский язык?

– Нет, мне это как-то в голову не пришло. Отцу нравилось, как его переводили Филиппов, Чураева, Паль, Андрианов. Сейчас готовлю книгу переводов отцовской поэзии. Обратила внимание, что многих переводчиков не знаю.

Вопрос на семейную тему

– Периодически общаюсь с детьми известных людей. И зачастую все они сетуют на дефицит отеческого внимания. А вы что про себя скажете?

– У меня есть рассказ, где дочка маме говорит: «Наверное, папа работу любит больше, чем меня». Я описала себя, когда была ребёнком. А потом мама мне сказала, что отец прочёл этот рассказ и ему было очень тяжело. Но я вовсе не хотела его обидеть.

Сейчас у меня самой схожая ситуация. Я вынуждена много работать, и получается, что тоже ребёнку уделяю внимания меньше, чем хотелось бы.

А отец всё-таки находил время на нас с сестрой. Мы вместе и на лыжах катались, и по лесу гуляли. Однажды поехали всей семьей в Коктебель – после получения отцом гонорара за долгожданную книгу. Это была единственная наша семейная поездка, но зато какая! Две недели жили на самом берегу моря, в доме Волошина – в комнате Цветаевой. Везде росла шелковица – ох и вкуснющая! Тогда же в Коктебель приехала на отдых жена Никиты Михалкова вместе со всеми детьми. Она ходила в чёрном шифоновом прозрачном комбинезоне – это была просто бомба… Отец там общался с ногайским прозаиком Исой Капаевым и казахским учёным Буркитом Искаковым, потом переписывался с ними долгие годы. Некоторые письма сохранились в архиве отца.

– Вопрос на семейную тему. Ваша младшая сестра тоже выросла творческой личностью?

– Сестра у меня очень талантливый человек. За что ни берётся, всё у неё замечательно получается, она талантлива во всём. В Москве, в Третьяковке, организовывала выставки. Потом мы вместе на исследованиях в регионах работали. За две недели изучения ситуации надо было написать аналитику. У Гульдар это прекрасно получалось. А писать прозу она начала раньше меня. Было супер, я читала. Но экономическая составляющая писательской жизни сестру не заинтересовала. (Улыбается.)

Наша мама – тоже творческий человек. Капитан милиции в отставке, она могла бы писать прекрасные детективы. Она их записывала то в тетрадки, то на вырванных листочках. Я как-то набрала немного на компьютере сочинённое мамой. И говорю: а что же дальше произойдёт? Ведь очень интересно сюжет закручен! А она растеряла свои бумажки, не помнит подробности… И у меня комп накрылся. В общем, только воспоминания и остались о маминых детективах.

проходить круги

– Следующий вопрос не про театр, не про кино, не про литературу. Какой у вас любимый праздник?

– Выходной. Любой. Раньше, наверное, Новый год был любимым праздником. У отца день рождения – 1 января. Отмечали два праздника подряд. Папа никогда поздно не ложился, поэтому мы 31 декабря встречались днём, отмечали Новый год по камчатскому времени. Да я и сама не ночной человек. Помню, в девятом классе собрались вечером 31 декабря дома у одного мальчика. Так все пошли после курантов на улицу, а я уснула в кресле.

– А самый удивительный новогодний подарок помните?

– Да, конечно. Я была маленькая, на ёлке висели конфеты и мандарины. Можно было снять всё, до чего дотянешься!

Помню счастье своего ребёнка, когда он нашёл под ёлкой конструктор «Лего». Конечно, он тогда думал, что подарки дарит Дед Мороз, даже письма ему «писал». Калякал и потом по секрету мне рассказывал, о чём попросил Деда Мороза. Я ему стала покупать детальки с двух лет – сначала покрупнее, потом помельче. Это «Лего» было везде – на полу, в кровати...

– А идеальный выходной что из себя представляет?

– Мне очень нравится гулять в парке Якутова. Мы с сыном специально переехали в этот район, чтобы жить рядом с родителями. Прекрасно, когда есть дача рядом с лесом. Но и в парке тоже хорошо. Там и травка, и озеро, и железная дорога, и детские площадки, кафе-мороженое, кумыс. Мы раньше всегда отца встречали в этом парке. Папа ходил вокруг Солдатского озера, определённое количество кругов, каждый день, дисциплинированно. А мы не понимали, что, остановившись и поговорив с нами, он должен был начинать снова проходить круги, чтобы сохранить ритм и нагрузку...

самые важные люди

– Куда-то пропали из лексикона в современном обществе слова «интеллигенция», «интеллигентность», «интеллигентный». Я вот скучаю по ним…

– А я нет. По-моему, просто нужно оставаться человеком, независимо от профессии.

– Кого считаете самыми значимыми людьми в жизни – кроме родителей?

– Не скажешь «кроме», родители всегда на первом месте, особенно в детстве. Ну и, конечно, бабушки и дедушки, с ними проходили все мои школьные каникулы. Люблю своих родственников. И со стороны отца, и со стороны матери. В них как будто живёт часть меня, а ещё вижу их в чертах, в характере, в манере говорить тех, кто уже ушёл. Когда встречаемся, хоть и редко это бывает, вспоминаем семейные предания и анекдоты, у нас любят посмеяться и пошутить.

Ещё благодарна своим учителям в моей любимой двадцатке, научным руководителям Анвару Закировичу Асфандиярову и Виктору Михайловичу Гацаку и Мастеру во ВГИКе Александру Эммануиловичу Бородянскому. Они оказали на меня очень большее влияние – и в профессиональном отношении, и в человеческом. Мои друзья тоже оказали на меня большое влияние, ну а как иначе?

Наверное, самые важные люди – мой сын Руслан, моя сестрёнка Гульдар и её сын Тимур, мама. Гульдар – очень жизнерадостный человек, поэтому и мой племянник такой неугомонный. С ними можно просто так устроить дискотеку или поиграть в какую-то игру.

уровень докторской

– Ваша диссертация – по башкирскому эпосу «Урал-батыр». А когда вы впервые с этим текстом ознакомились?

– В университете я училась на историческом факультете, специализировалась у Асфандиярова. Думала, какую тему взять для дипломной работы. Отец посоветовал эпос «Урал-батыр». Окончив БГУ, я поняла, что этот текст надо рассматривать не только с точки зрения историка, но и с позиций фольклористики. Занялась эпосом в аспирантуре ИМЛИ. У меня было два академических издания: и башкирское, и московское. Как-то читаю и чувствую, что текст как-то по-другому звучит. Взяла вторую книгу и поняла, что тексты эпоса в двух изданиях не идентичны, а так быть не должно. Сразу позвонила Виктору Михайловичу и взяла билет в Уфу, поехала в архив. Оказалось, что редакторы искажали текст. Так началась большая работа на тему текстологии… Во время защиты диссертации мой оппонент,  крупнейший тюрколог Халык Гусейнович Короглы сказал, что это уровень докторской. Я потом даже выпустила монографию на основе диссертации, там же опубликовала скан хранящегося в архиве текста эпоса на латинице, книгу можно скачать на моей страничке «ВКонтакте».

– В случае с «Урал-батыром» насколько важна личность именно Бурангулова? У него была какая-то художественная обработка текста?

– Он не пишет, что была таковая. И я ему доверяю. Бурангулов указывает, что записал текст у нескольких сказителей и систематизировал собранное. И самое главное: «Урал-батыр» разительно отличается от того, что писал сам Бурангулов. У Мухаметши Бурангулова были очень сильны авторские амбиции, если уж он что-то писал, то уж точно объявлял о своём авторстве. Даже в тех случаях, когда у него не было доказательств, когда у него были украдены его произведения. Это был уникальный человек, неординарная и сильная личность.

Нужно понимать, что «Урал-батыр» – самое крупное башкирское эпическое произведение, которое чудом сохранилось до наших дней. Думаю, у башкир были и более крупные произведения, но сохранилось то, что сохранилось. Чудо, что после репрессий Бурангулова текст эпоса не уничтожили. Хорошо, что Бурангулов сдал машинопись в архив, ведь после ареста его личный архив оказался утрачен.

И ещё. Ты знаешь, что в начале XX века башкиры были вынуждены трижды менять алфавит: с тринадцатого века писали на арабской графике, но начинается переход на латиницу, а потом – на кириллицу. Я уж не говорю о том, что правописание на арабице несколько раз менялось. Был период, примерно до середины 30-х годов XX века, а то и дольше, когда эти алфавиты функционировали одновременно. Мой дядя Ахмадулла, например, письма с войны писал на латинице. В общем, к чему я это говорю: ещё не все тексты, которые сохранились в архивах, расшифрованы. Я, например, не читаю арабскую графику. Может быть, найдутся другие записи башкирских эпосов или какие-то уникальные документы, кто знает?

– Сколько переводов этого эпоса на русский язык?

– Не понимаю, зачем поднимать вопрос о переводе «Урал-батыра», если ещё на башкирском языке в нормальном виде без искажений текст не издавался.

– Я прошлой осенью был в Дагестане, где около сорока языков. Но, к примеру, кубачинский язык там умирает, слишком мало носителей осталось. Дети в республиках почти поголовно говорят на русском. А что происходит с башкирским языком? Рано говорить об угрозе его исчезновения?

– Глеб Успенский в 90-х годах девятнадцатого века, глядя на тяжёлое экономическое положение нашего народа, говорил: «Пропадёт башкир, пропадёт». Но мы ещё живы. Будем надеяться на лучшее и делать всё, что можем.

– Последний вопрос. Бывают ли филологи кулинарами и рукодельницами? Какие есть увлечения?

– Да, бешбармак иногда готовлю, кулламу. Раньше вязала, шила, делала из металла серёжки. Ещё люблю петь, караоке моё всё, но что-то очень давно не ходила. Поэтому меня потянуло на фольклор, кстати. И современные песни люблю. Раньше, когда жила в Москве и нормально зарабатывала, летала на концерты Мадонны и других… Недавно, благодаря подруге Лейле Аралбаевой, ходили на юбилейный концерт радио «Юлдаш». Было столько ярких исполнителей нашей башкирской эстрады, просто удовольствие чистой воды. Там был потрясающий парень Рамазан Биккинин, он спел хит Фидана Гафарова. Песня в его исполнении запала в душу.

В школе я сидела за одной партой с сыном Фидана Гафарова, популярнейшего певца 80-х, «Зимний романс» – это была его визитная карточка. Помню, Гафаров-старший пришёл к нам в школу в фиолетовом кримпленовом костюме. Мы с ребятами играли на улице, я увидела певца, забежала с ним в школу, бегу перед ним, кричу: «Фидан Гафаров пришёл, Фидан Гафаров пришёл!» А он идёт и смеётся. Когда немножко подросла, накопила деньги, пошла на Центральный рынок и купила голубую гибкую пластинку с «Зимним романсом». И, когда родителей не было дома, слушала тайком.

И вот на сцену «Уфа-Арены» выходит молодой парень, подросток практически. Когда он запел «Зимний романс», все обомлели. Что тут скажешь? Уходит одна эпоха, приходит другая. Вот ты спросил, есть ли будущее у башкирского языка. Конечно есть!

[1]Салават Анурович Вахитов – режиссёр-постановщик, сценарист, художник, аниматор.