№8.2025. Юрий Татаренко. Не про девичью любовь

с двумя платьями в чемодане…

– Сколько вам нужно слов, чтобы себя описать?

– Коллеги-писатели говорят, что у меня приличный лексический запас. Но ещё в тридцать лет меня научили быть скромной. Я переехала из Стерлитамака в столицу Башкирии, где меня долго не воспринимали всерьёз. Я вынуждена была вести себя тише воды ниже травы. Хотя приехала с уверенностью всех затмить! В Стерлитамаке я преподавала в культпросветучилище и писала стихи, печаталась. Но довольно быстро поняла: не учительская у меня натура. Приехав в Уфу, столкнулась с писательской завистью. Была тогда очень наивна: мне казалось, что писатель – это очень честный человек. Жизнь показала, что это не всегда так.

– Вы неоднократно писали, что мама была для вас жизненным маяком. Почему возникло именно такое сравнение?

– Когда я родилась, маме было тридцать два, а отцу – сорок два года. Мама закончила педрабфак, вскоре началась война, и дальнейшую учёбу в Стерлитамакском пединституте пришлось прервать. Мама выросла сиротой, её воспитывал дядя. Мой отец тоже рос без родителей. Конечно, деревенская жизнь – не сахар, особенно в 50-е годы. Без трудолюбия, без сильного характера тогда было просто не выжить. Я школьницей ходила полоть и собирать свёклу – после уроков, восемь километров пешком туда, восемь – обратно. Но оставались время и силы на творчество. В седьмом классе я выиграла поэтический конкурс, меня напечатали в уфимской газете. В переводе с башкирского языка на русский про лето я писала так: «Окутаны деревья лентами зелёными…» Маме понравилось, она сказала: получилось складно, давай, пиши дальше. Она сама сочиняла стихи – и очень эмоциональные. Дожила до моей третьей книги и ушла в семьдесят четыре года. Была очень светлым человеком – и память о ней светла. А жили, как я уже сказала, трудно: я приехала из деревни учиться в Салават с двумя платьями в чемодане…

– Как вам кажется, сегодня молодому писателю, который приехал, к примеру, из того же Стерлитамака, будет легче себя реализовать?

– Да, пишущему на башкирском будет проще. Потому что, к сожалению, осталось не так много знающих свой родной язык, владеющих хорошим литературным языком. Последнее время читаю в Сети разные опусы и расстраиваюсь.

Стараюсь ориентироваться в Интернете, хотя это непросто в моём возрасте. Очень радуюсь лайкам моих постов в соцсети «ВКонтакте». Нередко начинаем с читателями с удовольствием обмениваться комментариями.

Книжные новинки читаю в привычном бумажном формате. Только что написала небольшую статью о книге стихов Фаниля Булякова, вышедшей в издательстве «Китап». Это серьёзный литератор, интересно пишет на башкирском. Я написала отзыв на его книгу, назвала его «Крылатая душа поэта». В нём говорится: «Поэзия – это не просто выбивание стихов на камне, но и образ жизни. Башкирская поэзия, как и восточная поэзия, пронизана ощущением свободы. … Сфера изучения и описания поэзии, возможно, это жизнь и смерть, любовь, восхищение красотой, скорбь о плохом. Именно этим темам отдано преимущество в новой книге Фаниля Булякова “Крылья моей души”… Он умело работает с романтическими чувствами. Его поэма “Открытый урок” то заставляет задуматься, то трогает до глубины души... Судьба народа, трагедия и реальность, философия жизни, взаимоотношения, конфликт эпох – это всё, что нас не оставляет. Однако рассматривать поэзию как трибуну, превращать её в дидактическую лекцию – это ошибка. А поэт Фаниль Буляков – художник слова… Таланты не валяются на каждом шагу. Их нужно замечать, признавать и поддерживать».

– Скажите, в процессе коммуникации с продвинутыми интернет-пользователями ваша лексика обогащается?

– Не думаю. Осваивать новые слова, заимствования из английского мне уже поздновато.

Признаться, в Сети я редко читаю башкирские литературные журналы, хотя номера выкладываются – стало мало интересных авторов. Сильные тексты – у Юрия Горюхина, Светланы Чураевой, Игоря Фролова, Мунира Кунафина. Хотелось бы новых ярких имён.

Жаль, что сегодня, в принципе, высокая поэзия не слишком востребована. Чтение стихов – сложная внутренняя работа, а людям больше хочется развлекаться. Во дворе часто наблюдаю такую картину: идёт молодая семья, все уткнулись в телефоны, даже ребёнок-дошкольник. Зачем им книги? Нередко родители детей приучают к гаджетам с детства – держи, только не плачь, не докучай. В результате смартфон становится главным воспитателем…

– Вернёмся к вашему автопортрету. Полагаю, писатель должен быть трудолюбив, дисциплинирован, интересен как личность. Согласны?

– Первым делом скажу: я очень трудолюбивый человек. Я смогла купить квартиру на писательские заработки. И этим очень довольна.

– В Уфе вы начали как журналист, верно?

– Да, и проработала в журнале «Агидель» двадцать один год, писала разного рода публицистику. Но сначала стала сотрудницей газеты «Ленинец». Мне дали комнату в общежитии. Много писала рецензий на уфимские спектакли. Я же человек провинциальный, жила в небольшой деревне. Любимый предмет в школе – литература. Хотя мама знала хорошо математику, но почему-то не смогла приучить меня к точным наукам…

Всю жизнь зарабатываю литературным трудом. Написала двенадцать поэм и пьесу в стихах «Тамарис», её поставили в Сибайском театре драмы. Главную героиню пьесы, неуёмную натуру, писала с себя. Перевела на башкирский знаменитую пьесу Лопе де Веги «Собака на сене», старалась сделать текст озорным. В 80-е в Башкирском театре драмы Диану великолепно играла Тансулпан Бабичева. Ещё для театра переводила Шиллера, Кальдерона, Камю…

самые яркие впечатления

– Помечтаем: в какой исторической эпохе вам было бы интересно оказаться?

– Я вас, наверное, удивлю, но это никакие не древние века. Я бы хотела вернуться – пусть и ненадолго – в Советский Союз, в 70-е, в культурные, не голодные времена. Я тогда смотрела на жизнь вокруг распахнутыми наивными глазами. И столкнулась с тем, что писатели – очень необычные люди, во всех отношениях. Я очень идеализировала современных поэтов и прозаиков…

– С чем связаны самые яркие впечатления?

– Помню, на радио долго боялась включенного микрофона. А что касается положительных эмоций… Конечно, запомнилась первая книжка, тоненькая-тоненькая, она вышла сорок пять лет назад, в 1980-м. Сильные эмоции получила и от спектакля, поставленного по моей исторической драме. Рада, что его увидели не только в Уфе и Башкирии, но и в Поволжье, он открывал театральный фестиваль «Туганлык».

– Ваш сборник стихов и прозы, вышедший в Уфе в 2012 году, называется «Наедине с собой». А наедине с кем вам было бы интересно провести вечер – скажем, за чашкой чая?

– Возможно, я снова вас удивлю. Я полюбила одиночество. Вернее, смогла привыкнуть к нему – и довольно давно. Чай пить – не дрова рубить, как известно. Я много раз получала приглашение принять участие в застолье. Но разного рода посиделки не помогают писать хорошие стихи, согласитесь?

На своё пятидесятилетие я закатила банкет в ресторане «Батыр», пришло семьдесят человек. Торжество влетело в копеечку. С тех пор больших праздников я не устраивала. (Улыбается.)

– 20 июня у вас день рождения. А припоминаете какие-то интересные, неожиданные подарки к празднику?

– У меня дома довольно много живописных полотен. Радуюсь, когда смотрю на них.

– На что вам не жалко тратить деньги?

– Не забывайте, что я одинокая женщина. Вынуждена считать все доходы. Многие годы тратила деньги на книги, оставила дочери огромную библиотеку. 

– Каждый творческий человек тщеславен, так как убеждён: то, что он создал, интересно не только ему одному!

– И я тщеславная. А как же иначе? Очень приятно, когда твою работу хвалят.

– Кого считаете мастером слова – без малейшей зависти?

– Однозначно, большие, настоящие поэты – Мустай Карим, Баязит Бикбаев, Рами Гарипов, Тимер Юсупов. Из современных выделяю Фаниля Булякова, Галию Файзулину, Гульнару Хальфитдинову, Риту Фаткуллину.

– Однажды вы сравнили поэта со звездочётом – почему?

– Мне кажется, поэты очень близки к звёздам. Иногда я смотрю на небо и призываю на землю ту или иную звезду. Когда наблюдаю звездопад, всегда мысленно радуюсь.

Только поэты понимают, что над земной суетой – небеса, где обитают звёзды. Поэты умеют печалиться. И свои ощущения, понимание жизни описывают в стихах.

– Кого из мира искусства готовы назвать звездой?

– Суперзвездой был и остается киноартист Василий Лановой. Потрясающа в своих ролях Алиса Фрейндлих…

– Вопрос к поэту Ганиевой. Чьи стихи цепляют сильнее – Ахматовой или Ахмадуллиной?

– Мне очень близки стихи Ларисы Васильевой. В 2021-м на 90-м году жизни умерла Людмила Шикина. Высоко ценю её творчество. Некоторые стихи Ольги Берггольц прошибают до слёз. А вот Цветаева и Ахмадуллина – не моё. Мне ближе Ахматова.

«Поэт не грустить не может!»

– Поэт смотрит в окно, а пишет о вечном. Нет ли тут парадокса?

– Я уже говорила: поэты – особенные люди. И далеко не все, далеко не всегда их понимают. Да, поэта зачастую питают эмоции текущего момента. Но стихов на злобу дня у меня нет. И когда я пишу на вечные темы – любовь, природа, стараюсь вкладывать в стихотворение всё своё умение. Когда же поэт что-то вдохновенно вам рассказывает – не верьте ему, знайте, в душе поэта – печаль. Но каждой публикации, каждой своей книге я, конечно, радовалась.

Не представляю свою жизнь без литературы. Хотя, честно сказать, в детстве хотела стать врачом, терапевтом. Но не заладилось в старших классах с химией – я бы просто не сдала вступительный экзамен в мед. Вы знаете, что врачи – очень скрытные?

– Ну, зато у поэтов всё нараспашку – и в жизни, и в стихах!

– Это точно.

– В вашей книге «Наедине с собой» есть стихи о Крыме. Часто пишете стихи после поездок?

– В 70-80-е ездила к Чёрному морю каждое лето! У дочери в детстве было слабое здоровье. Ездили на юг дышать целебным морским воздухом, купались, загорали. Но не только – ведь творческий человек всегда на работе, он не работать просто не может. Поэтому стихи писались и в разных поездках, конечно. Я возвращалась с пляжа, экскурсии в комнату Дома творчества – и трудилась. Так было в Ялте, Коктебеле, Пицунде. Так что у меня есть стихи не только на тему Крыма, но и про Абхазию. Довольно много написала про Ялту. А вот про Карадаг и прощание с ним получились грустные стихи.

– А вот у Волошина про Карадаг – совсем не грустные произведения…

– Если ты поэт, то грустные стихи писать просто обязан. (Улыбается.) Даже так: настоящий поэт не грустить не может! А поводов для грусти было немало: я двадцать один год служила в журнале «Агидель» и не могу сказать, что меня так особо почитали как творческую единицу…

Про Абхазию запомнилось вот что. Прямо в нашем дворе, где мы снимали жильё, было четыре могилы – то есть домашнее кладбище. На одном надгробии на фото была очень красивая женщина… В честь моего приезда хозяева зарезали курицу, позвали соседей, устроили небольшой пир, все пели песни, ели мамалыгу – душевно посидели.

– А на Байкале, Алтае, Камчатке бывали?

– Нет, что вы, это очень далеко. Я и в Ленинграде ни разу не была. А вот Москву посещала неоднократно. Однажды прожила в столице два месяца: работала старшим редактором на радио, делала программы, посвящённые башкирской литературе. Вечерами с удовольствием ходила в театр – Большой, МХАТ. Очень понравился легендарный спектакль «Лебединое озеро» – но стихов про балет у меня нет. (Улыбается.)

Были писательские поездки из Уфы в Казань, Чебоксары, Саранск, но в те делегации меня не включали ни разу.

– В одном из стихотворений вы пишете о том, что женщина – богиня и раба. А мужчина в таком случае кто?

– Мужчина – бог. Ну, конечно, он бог! И не случайно говорят, что браки свершаются на небесах…

Я всегда восхищалась мужской силой. Сегодня мужчины совершают воинские подвиги. Рузит, муж моей племянницы Регины, уже год на СВО, был ранен…

– Поэт либо постигает законы жизни, либо создаёт свои художественные миры. А что труднее?

– И то, и другое очень непросто. В молодости я долго скрывала, что пишу стихи, стеснялась показывать их другим людям. Потом у меня стали выходить книги. Но, судя по общению в Интернете, меня как поэта стали многие, особенно молодое поколение, узнавать только сейчас. Вот такой получается длинный путь у поэта к читателям.

– В новом сборнике переводов башкирской поэзии «Поиски счастья» есть перевод вашего лирического стихотворения про голубоглазого гармониста. Оно основано на реальных событиях?

– Да. В молодости кем-то ведь увлекаешься. А тот гармонист жив – и глаза у него по-прежнему цвета неба.

Я написала много стихов, сосчитать трудно, и почти все знала наизусть. Самое любимое, программное – отнюдь не про девичью любовь. Оно называется «Моя душа».

человек «неправильный»

– Готовы написать гимн банку – за большие деньги?

– Ко мне за этим не обращались. Думаю, и не обратятся – поскольку заказы я не принимаю. Не хочу тратить на это время и силы. Я лирический поэт и немного философ.

– Тогда философский есть вопрос. Как вы считаете, зачем в мире существует несправедливость?

– Увы, она никогда не искоренится, так как человечество не готово принять Бога. А без Бога, как мы помним, всё дозволено. Нет, я не призываю каждого верующего пять раз в день читать намаз. Но важно чтить божественное в глубине души.

Бороться с несправедливостью бесполезно. Все русские поэты боролись за справедливость – ни одному не улыбнулась удача. Со мной обходились несправедливо, и много раз. Кто-то считает, что я не достойна ни ордена, ни медали – бог им судья.

– Вопрос про жизнь. В союзе мужчины и женщины нередко один любит, а другой позволяет себя любить. Почему так?

– Знаю много женщин, которые никого не любят. Так у них жизнь сложилась. В браке нередко жёны строптивых мужей просто терпят.

Вот почему я в своё время оставалась в одиночестве? Потому что не очень хорошо понимаю мужскую сущность. Мне очень трудно прощать мужские недостатки и ошибки.

Мне не верится, что в башкирской семье равноправие. Женщины подчинены мужской воле. Далеко не каждая назовёт себя по-настоящему счастливой.

– С кем вам интереснее – с умными или весёлыми?

– Весёлость меня уже не особо привлекает. А вот с умными я готова общаться, делиться мыслями и чувствами. Ко мне в гости приходит знакомая пианистка – и сразу завязывается интереснейший разговор…

– Признаюсь вам, я уже двадцать лет не слышу слова «интеллигент». Как вы думаете, сегодня это комплимент или, наоборот, критическая оценка?

– Принято считать, что интеллигент – прежде всего образованный человек. Но я убеждена: образование интеллигентности не даёт. Интеллигентность – это не только знания, но и духовная жизнь, культура общения, стремление приносить людям пользу. Несмотря на то что мои родители выросли в деревне, считаю их интеллигентными людьми. Кого ещё? Откровенно говоря, среди башкирских литераторов интеллигентов не так много, увы. Могу таковыми назвать Светлану Чураеву, Юрия Горюхина. Моя дочь Неля – безусловно, тоже принадлежит к интеллигенции, горжусь этим. Видите ли, считаться интеллигентом, стараться казаться им – ещё не значит быть.

– Какого памятника не хватает Уфе, по вашему мнению?

– Есть памятники Мустаю Кариму, Пушкину. Предлагаю также поставить Рами Гарипову и Лермонтову.

– Представим, вам сказали бы в молодости: вот развилка, направо пойдёшь – будешь познавать саму себя, налево пойдёшь – научишься чувствовать саму себя. Куда бы свернули?

– Наверное, я человек неправильный – я бы бегала туда-сюда постоянно. Погодите, я же Близнецы по знаку зодиака, так что совмещать противоположное для меня вполне логично!