Александр Залесов. Места силы

«Но какому современному писателю… придет в голову заниматься “описанием природы”, которой вообще в природе и не существует, а есть сила — и добрая со всей теплотой материнского сердца, и злая — со всей беспощадностью к незащищенным…»

Алексей Ремизов

«Огонь вещей. Сны и предсонья»

Данный текст является прямой и беззастенчивой апологией уфацентризма.

Уфа — единственный город, где понятие уфацентризма не является чем-то отвлеченным.

Гораздо более конструктивно наделять место, где живешь, возвышающими душу свойствами. Негатив в данном случае деструктивен.

Такое соображение — следствие, или восстановление, того ощущения детства, когда где ты, там и центр мира.

Город нуждается в легенде. Ее нужно упорно созидать, подобно тому как созидается сам Город.

Восприятие тех городов, где мы не были, и наш личный опыт ничего о них не свидетельствует, — есть восприятие легенды. Кто-то сказал, написал, запечатлел — и мы реагируем на чью-то рефлексию. Строим свои заключения по созданному образу. Не более.

Увы, не все, что окружает нас в Уфе, укрепляет нашу силу духа. Не все, во что вперяется ежедневно наш взор, достойно наших возвышенных душ.

Однако есть в Уфе немало мест, чье возвышающее воздействие можно использовать для укрепления силы духа. Ниже я коротко укажу ряд таких мест. О некоторых из них читателю может быть известно, информация о других явится откровением. Люди, не склонные воспринимать прекрасное вокруг себя или, быть может, в этом вовсе не нуждающиеся, мало соблазнятся моими наблюдениями и соображениями, остальным — весьма рекомендую.

Иногда важно, в какое время года или дня посещаешь определенное место. Есть места, безразличные к таким пустякам.

Данный текст написан для тех, кто хотя бы приблизительно ориентируется в чертах и пределах Города.

Православные храмы. «Крест»

Если на пересечении улиц Кирова и Мустая Карима — в центре перекрестка — встать спиной ко Дворцу профсоюзов, то обнаруживаешь себя в центре некоего «креста»: прямо – в перспективе по улице Кирова — золотятся купола храма Рождества Богородицы; сзади Дворец профсоюзов, а ведь на его месте был когда-то православный собор; по правую руку, по улице Социалистической, видны зеленые верха Башкирского драмтеатра — это место кафедрального Воскресенского собора; по левую руку вдоль по улице Мустая Карима взгляд упирается в фасад Дворца пионеров (ныне Дворец детского творчества), построенного на месте церкви Иоанна Крестителя.

Взгляд, брошенный в любом из четырех направлений с этого перекрестка по перспективе улиц, упирался раньше в православный храм. Любая дорога с этого места вела к храму. Уфимские храмостроители помещали человека в места весьма возвышающего душу свойства.

Остается открытым вопрос: а вот эти здания, поправшие собой разрушенные храмы, как о них полагать? Прокляты ли они, и не будет им счастья, или, напротив, оттого что поставлены сии общественные Дворцы не на пустом, а уже на намоленном месте, это им весьма благоприятствует? Ответ на этот вопрос ищите сами, у меня ответа на такие вопросы нет.

Если, однако, все же предположить первое, то окажется, что, меняя визуальные ориентиры старые на новые, строители социализма желали поместить человека, оказавшегося на этом же перекрестке, в такую систему ценностных координат: кинешь взгляд прямо — кинотеатр (был многие годы в стенах Рождество-Богородицкого храма), оглянешься назад — завод (был до того, как его перестроили во Дворец профсоюзов), посмотришь вправо — театр, взглянешь налево — Дворец пионеров. Никаких тебе церквей.

Теперь из всего этого получился гибрид: один восстановленный храм и три общественных здания. Вот и фактическая пропорция, которая верно отображает, что сегодня нужно обществу: три – один в пользу социализма. Нет необходимости в таком количестве церквей, но уже и нет необходимости в таком количестве кинотеатров. А потому кинотеатр снова превращается в православный храм. Театр, Дворец профсоюзов и Дом детского творчества прочно удерживают свои позиции. Не вполне можно исключить, что в чем-то большевики были дальновиднее храмостроителей.

Замечу, что раннехристианские храмы — таких в Уфе нет — тоже попирали собой языческие храмы, т. е. специально строились на месте поклонения языческим богам. Так что в каком-то смысле большевики поддержали давнюю христианскую традицию.

О многом поневоле задумаешься, стоя на перекрестке Кирова и Мустая Карима.

Любопытно отметить, что по «линии силы» — от нынешнего Дворца профсоюзов в направлении Рождество-Богородицкого храма — живут многие известные уфимские писатели. В 2003 г., например, это Газим Шафиков из старшего поколения и более молодые Игорь Фролов, Светлана Чураева, ее супруг г-н Богданов и еще более юная Оксана Кузьмина.

У художников на этой линии есть выставочный зал (угол Кирова и Ленина). А в здании по улице Карла Маркса, 32, которое буквально примыкает к перекрестку Кирова – Социалистической, находится штаб-квартира и музей художественного объединения «Чингисхан», где в сезон 2002–2003 годов известный уфимский поэт и переводчик Айдар Хусаинов собирал по средам свое литературное объединение «УФЛИ».

Творческие натуры и должны быть интуитивно чувствительны к местам силы — и обитать именно в этих местах для подпитки творческой энергией.

А вот на линии от нынешнего Дворца детского творчества в сторону Башдрамтетра пропал курьез вербального характера: угол улиц Социалистической и Коммунистической несколько лет венчало вполне буржуазное заведение, кафе-мороженое «Баскин Роббинс». Это — результат напластования новейшей эпохи на времена социализма. Ныне улица Социалистическая переименована в Мустая Карима, а кафе-мороженое… не знаю, куда оно делось.

Православные храмы. «Прицелы»

Ныне существующие в Уфе храм Рождества Богородицы, Покровская церковь и Сергиевский кафедральный собор находятся на одной визуальной линии.

С крыльца Сергиевского собора видны два других храма, и если пройти совсем немного, то в начале улицы Бехтерева, около угла дома № 6, обнаруживаешь точку, откуда — вдалеке — Покровская церковь и Рождество-Богородицкий храм образуют визуально подобие «прицела»: в пространство между колокольней (слева) и куполом (справа) одной церкви (ближней) вписывается другая церковь (дальняя).

Человек, отпирающий свой металлический гараж прямо напротив угла указанного дома, также всякий раз обнаруживает себя в точке этого «прицела», который локализуется на очень небольшом пространстве. Стоит чуть сместиться, как «прицел» пропадает.

Другой «прицел» образуют взаимно — с прямо противоположной стороны — Покровская церковь и Сергиевский собор.

К Покровской церкви следует спускаться по улице Мингажева, и тогда от домов № 15, 16 и особенно от фасада частного дома № 13 открывается изумительный вид: прямо в проеме между куполом (слева) и колокольней (справа) Покровской церкви — крупный план — возвышаются купол и колокольня Сергиевского собора.

Покровская церковь (1817 г.), построенная в стиле русского классицизма, находится в низине, ниже окружающих склонов, и, на первый взгляд, это странно. Обычно храмы воздвигаются на возвышенных местах. Неслучайность места расположения Покровской церкви становится очевидной, если принять во внимание взаимодействие всех трех указанных храмов в пространстве, безотносительно к временной разнице постройки этих церквей. Единство Замысла несомненно. Другое место расположения Покровской церкви исключило бы такое взаимодействие. Мудрая дальновидность строителей этого храма проявилась также в том, что строителям социализма не пришло на ум сносить церковь и воздвигать на ее месте что-либо другое, ибо что это будет за новый очаг культуры в овраге? Все другие уфимские православные храмы, построенные на более видных и возвышенных местах, увы, имели более печальную судьбу.

Встает вопрос: а куда указывают означенные «прицелы»? И случайно ли они туда указывают?

«Прицел» Покровская церковь — Рождество-Богородицкий храм (вид с улицы Бехтерева) уставлен в середину длинного жилого дома-«корабля» (в нем, кажется, аж 12 подъездов). Однако в старые добрые времена никакого «корабля» не было и «прицел» указывал на некое место в небе. Любопытно отметить, что строители дома-«корабля» никакого «прицела» не наблюдали, поскольку в недавние советские времена в стенах Рождество-Богородицкого храма был кинотеатр «Йондоз» и ни купола, ни колокольни у здания не было, их надстроили — восстановили — совсем недавно. Однако теперь жители некоторых квартир в доме-«корабле», несомненно, наблюдают из своих окон «прицел» Рождество-Богородицкий храм — Покровская церковь. Предполагаю также, что из некоторых окон этого длиннющего дома открывается вид на все три церкви и, возможно, там, в доме, есть даже точка, откуда виден «тройной прицел», образуемый вертикалями куполов и колоколен всех трех храмов. Хотя версию «тройного прицела» я не проверял, ибо странно ломиться в его поисках во множество квартир в разных подъездах и на разных этажах с просьбой посмотреть, что видно из окна.

«Прицел» Покровская церковь — Сергиевский собор (вид с улицы Мингажева) указывает на небосвод.

Случайны ли эти пространственные указания? Что там, в небе, куда указывают «прицелы» храмов? Точки высоты солнца над горизонтом в некие дни? Место каких-то определенных звезд по ночам в определенное время года? Направление, откуда явится чудо? Или что? Исследование этого, должно быть, весьма умозрительного вопроса я оставляю пытливым исследователям-уфацентристам.

Очевидным является следующее соображение: если ты смотришь в «прицел» и видишь в нем небо, то и оттуда Некто смотрит в тот же «прицел» с противоположной стороны и видит в ту же самую минуту тебя!

Вот таких метафизических высот достигали уфимские храмостроители.

Весьма возможно, что пространственная цепь не ограничивалась тремя храмами. Был и четвертый! На нынешней улице Сочинской был Благовещенский монастырь, имевший три храма: Благовещенский, Александровский и Иверский. Очень похоже, хотя это только мое предположение, что один из этих несохранившихся храмов примыкал к пространственной храмовой цепи, и тогда — можно себе представить — вязь «прицелов» образовывала целую систему визуальных ориентиров и указаний! По крайней мере, место Благовещенского монастыря географически выше места Сергиевского собора,

Покровская церковь в самой нижней точке и Рождество-Богородицкий храм на более высоком месте. Без некоторого перепада высот мест нахождения храмов система «прицелов» бы никак не получилась.

Ныне та точка, откуда, возможно, открывается «тройной прицел» Сергиевский собор — Покровская церковь — Рождество-Богородицкий храм, парит в пространстве высоко над землей (если, конечно, такая точка вообще существует). И если к пространственной последовательности трех храмов примыкал и четвертый, то, возможно, в пространстве умозрительно парили две противоположные по месту положения точки, откуда открывался «четвертной прицел»: в проеме одного храма — второй, в проеме второго — третий, в проеме третьего — четвертый. С земных точек просматривалась часть Замысла храмостроителей, и ум постигал, что только с точек небесных — человеку тогда недоступных, ибо летательных аппаратов не было, — можно взглянуть на Высокий Замысел во всем его великолепии.

Вот так работали с пространством уфимские храмостроители. Учитесь, нынешние градостроители.

Все вышеописанные наблюдения над взаимодействием уфимских православных храмов я сделал в 2003 г. Ныне, в 2008 г., приходится констатировать: энергичное строительство в городе приводит к тому, что новые здания, стремительно возникающие повсюду в центре города, могут заслонить собой некоторые описанные выше визуальные перспективы. Ну, что ж, «узнаю тебя, жизнь, принимаю и приветствую…»

Необычный ракурс — I

Прямо за Монументом Дружбы есть несколько пятиэтажек. Если войти во двор, ими образуемый, там можно обнаружить некое металлическое сооружение — замкнутое горизонтальное кольцо выше человеческого роста с лесенками и перекладинами. Этот физкультурный снаряд — фрагмент детской площадки. Так вот, с этой точки открывается удивительный вид одновременно на Покровский храм в проеме между пятиэтажками слева и на Сергиевский собор в проеме справа. Между означенными проемами уныло протянулась одна хрущевка. А ракурс такой, что оба храма предстают поистине взметенными в небо и резко контрастируют с прагматичной безликостью пятиэтажек.

Если такая точка обзора возникла случайно, то это воистину Промысел Божий, дабы от вида обоих храмов не зарастали черствостью души. А если архитекторы, планировавшие застройку, намеренно устроили оба проема как окна в Замысел, честь им и хвала!

Не физкультурный снаряд должен венчать своим присутствием это удивительное место, а беседка, где можно было бы предаться величественному и душеспасительному созерцанию. Хотя не исключаю, что предстояние в данной точке, то есть созерцание стоя, а не сидя, более способствует открывающемуся виду.

А пока созерцание можно осуществить, вися на снаряде, как обезьяна. Подобные обстоятельства можно счесть неуместными, и это наводит на мысль, что физкультурный снаряд вкопан здесь не случайно, его устроители руководствовались мыслью: ударим физкультурой по созерцанию, отвлекающему обывателей от поступательного движения социализма.

Наблюдение 2003 г. приходится корректировать в 2008 г.: описанный вид с данной точки на Сергиевский храм заслонило новопостроенное здание.

Мечети

Мечеть Ляля-Тюльпан — одно из немногих весьма достойных современных архитектурных достижений в Уфе.

Замысел мечети — очень высокого уровня, не уступающий уровню более раннего храмостроительства в Уфе.

Доказательства: вид на минареты мечети, открывающийся со многих очень далеко отстоящих точек. Мечеть видна с огромного пространства просторов за рекой Белой напротив, а также с нижней части улицы Российской на значительном ее протяжении. Вид на мечеть открывается совершенно внезапно в самых неожиданных и весьма от нее отдаленных географических точках Уфы. И я уж не говорю про автодорожный мост с проспекта Октября в Черниковку, откуда мечеть предстает во всем великолепии.

Если зайти внутрь мечети, то на балконе, предназначенном, если я правильно понимаю, для женщин, которые молятся в мечетях отдельно от мужчин, можно обнаружить — в правой его части — красивую мозаику, составленную из плитки. Причудливый узор состоит из фрагментов. Приглядевшись, можно обнаружить, что один фрагмент, одна плитка, искажает вязь узора.

Начинаешь думать: ошибка укладчиков плитки. Одну плитку вставили в узор не так, как следует, надо было ее развернуть на 90°. Лини узора не стыкуются в этом месте. Хотя обнаружить это стоит труда, и узор нисколько не теряет в своей цельности.

И тут же ловишь себя на мысли: ничего случайного в осуществленном Замысле мечети быть не может, думать иначе было бы странно, а коли так, значит, это искажение линий в одном фрагменте также часть Замысла. Это удивительно! Я часто думаю об этом мельчайшем искаженном фрагменте, и это потрясает настолько, что мысли путаются, и я пытаюсь в них разобраться. Первое: ошиблись все-таки укладчики плитки. Но ведь этого не может быть! Второе: укладчики плитки ошиблись в высшем смысле, ибо рукой человека водило Божественное Провидение. Третье: храмостроители намеренно исказили узор, ибо таков был Замысел, и нет тут никакой ошибки в укладке. Четвертое: в любом случае утверждаешься в мысли, что незначительное несовершенство или искажение детали целого есть такая же неотъемлемая часть Замысла, как и общая гармония и красота целого.

Внутренние пространства

Достаточно их перечислить — разумеется, те, которые удовлетворяют хоть сколько-нибудь взыскательный вкус. И я не касаюсь здесь храмов с их внутренним пространством.

Самое большое внутреннее пространство — это Гостиный двор.

Оригинально организованным внутренним пространством может похвастать Дворец профсоюзов — там во внутреннее пространство выходят окна части кабинетов чиновников.

Неброский внешний вид здания Социнвестбанка (на углу улиц Фрунзе и Цюрупы) контрастирует с великолепным внутренним пространством, где циркулируют вверх-вниз два прозрачных лифта.

Скошенный фасад — не единственное оригинальное архитектурное достоинство Молодежного театра («непараллельность общему контексту» — так отозвался об этом фасаде уфимский поэт Алексей Кривошеев). Организация внутреннего пространства в театре также производит прекрасное впечатление.

Внутренний балкон по периметру всего торгового зала характеризует книжный магазин «Знание» на улице Ленина. С балкона — со многих точек — прекрасный вид вниз, где — в силу ракурса и полноты обзора — хаотическое движение покупателей на фоне стеллажей с книгами выглядит умиротворяющее.

Странно, что уфимские художники не оседлали еще эту тему больших живописных внутренних пространств, а материал весьма благодатный.

Дивные лифты

Вечером, когда уже темно, прозрачные и освещенные изнутри лифты высотного здания банка «Уралсиб» смотрятся с улицы как ползающие по вертикали светящиеся жуки. Особенно красиво, когда все лифты движутся одновременно на разной высоте.

Внутри лифта — при подъеме — это обзорная площадка с расширяющимся горизонтом обзора. Вид прекрасный.

Когда здание банка было построено и я обнаружил эти дивные лифты, то специально повел своего ребенка покататься на них. Охраннику я нес совершенную чушь, городил страшную околесицу, нагло врал, чтобы он нас пустил вдвоем. Нельзя же было ему сказать, что мы просто хотим покататься на классных лифтах и посмотреть, что из них видно. Вот тот случай, когда ложь необходима и служит во благо. Только зачем меня к этому вынуждать? Следует сделать доступы в эти лифты совершенно свободным для всех, ибо ничего подобного в Уфе больше нет.

Подземелья

Говорят, их под Уфой много.

Мне известны два — это бывшие штольни, где добывали, кажется, гипс или что-то еще.

Пройти к первому подземелью можно, спустившись от ВДНХ к переправе через Уфимку, и там взять направо между частными домами. Дорожка пойдет между заборами, затем следует держаться тропы, ведущей вправо и чуть вверх.

Вход в штольни малоприметен.

Сначала попадаешь в три параллельных коридора, пересеченных более короткими перпендикулярными ходами. В этой ближней части штолен достаточно чисто и вряд ли опасно. Высокие потолки. Много места. Экзотично поиграть здесь в догонялки или прятки с фонариками в руках.

В дальнюю часть штолен — более опасную, странную, гораздо больших размеров – можно попасть, преодолев насыпь, доходящую чуть не до потолка (там некое подобие купола). И оказываешься в поразительном месте: мрак, полная тишина, брошенные вагонетки, остатки рельсов, проржавевшее железо, целые комнаты управления, двери в стенах, зловещие ходы, напоминающие гигантский, теряющийся в темноте из виду скелет из-за огромного количества полусгнивших бревен-подпорок, внезапные тупики, продолжение которых засыпано. Целая заброшенная цивилизация под землей — такое ощущение. Антиутопия наяву. Как бы подземный вариант атмосферы фильма «Сталкер».

Были люди и приложили столько усилий, чтобы прорыть эти пространства, потом все бросили и ушли. Зачем? Куда? Что это были за люди? Почему бросили столько оборудования? Для чего все это предпринималось?

Зловещая тайна чудится во всем этом.

Огромное облегчение испытываешь, выбравшись, наконец, наружу, на дневной свет.

Я бывал в этих штольнях неоднократно. Однако осенью 2007 г. вход в это подземелье забрали металлической решеткой. Над штольнями, на горе, построены элитные коттеджи. На всякий случай вход в штольни решили преградить.

Другое подземелье находится чуть выше железной дороги за Дворцом спорта. Тут вход совсем узкий — в штольни приходится заползать. Ходы множатся и кем-то пронумерованы по стенам. Ходить неудобно — тут как после обвала, приходится пробираться и кое-где карабкаться среди каменных глыб. Чтобы обойти все ходы, надо не менее часа. Впрочем, своеобразное очарование присутствует.

Недалеко от этих штолен под насыпью железной дороги есть старинный каменный водоотвод-проход. Он тянется несколько десятков метров под большим уклоном в сторону реки. Полноценное ощущение, что ты в настоящем подземном ходе, который круто уходит вниз. Если б меня завели сюда в детстве, я был бы на вершине восторга. Весной, надо полагать, по проходу бурно несется вода. Мы были здесь осенью, было сухо, мы спокойно прошли весь этот водоотвод-проход с фонариками насквозь и вышли — тут пришлось нагибаться — с противоположной стороны железнодорожной насыпи. Обратно решили идти верхом и поднимались на насыпь по лестнице круто вверх. Я думаю, перепад высоты между входом и выходом этого водоотвода-прохода составляет метров 15—20, не меньше.

Мосты

Летом, в жаркий день, следует прийти на пляж напротив Монумента Дружбы и, войдя в реку Белую, плыть на спине.

Скоро течение приносит тебя под автодорожные мосты, сначала новый, потом старый. Ты попадаешь в тень, и шум от машин сверху вдруг пропадает, как пропадает и вид всяческой суеты, и только видишь, как высоко над тобой, на обратной стороне моста — сначала нового, затем старого — птицы вьют гнезда и летают вокруг них. Не суть важно, ласточки это или стрижи. Их немного, этих птиц, но они есть, можно рассмотреть их деловитую суету. И вибрация им нипочем. И эти гнездовья, и их обитатели, крылатые любители урбанизма, медленно плывут над твоим взором со скоростью течения реки…

Удивительное умиротворение охватывает внезапно душу от этого зрелища.

Проплыв мосты, снова попадаешь в зону суеты: солнце, жара, шум, люди, непрерывный поток машин. Однако ощущение покоя, тишины, прохлады и умиротворения остается с тобой еще надолго.

Эти впечатления я вынес из лета 2002 года. 4 августа 2003 г. я не обнаружил под мостами птиц. Только покинутые гнезда…

Общественные городские бани

Старая баня на улице Рязанской (остановка транспорта «Улица Ростовская») находится в совершенно уединенном месте. Какие-то заборы вокруг производственных территорий. Ни жилых домов, ни потоков машин, только редкие прохожие.

Предбанники мужской и женский раздельны и находятся на расстоянии друг от друга.

Зимой, темным вечером (баня работает до 22 часов), когда выпал свежий чистый снег, спокойно нагишом можно выходить из парной на улицу и, встав в сугроб по колено, обтираться или осторожно лечь при желании. Никто не смутится, ибо смущаться на улице некому. И при возвращении в тепло бегут блаженно по телу иголочки от колючего снега.

Такое укрепляющее бодрость духа оздоровительное мероприятие практикует в этой бане немалое число парильщиков.

Женщины, впрочем, в сугробе отчего-то не бывают замечены. Хотя видно: из бани многие из них идут распаренные и с вениками. Женщины устроены слишком иначе.

«И блеском золотым весь город одержим…»

Эту часть улицы Калинина от пересечения с улицей Ульяновых в направлении Дворца им. Орджоникидзе следует посетить в солнечную погоду в начале сентября часов около шести вечера.

Этот короткий отрезок улицы совершенно не суетен. Редкая машина завернет сюда.

Дома здесь не выше деревьев, а деревья вровень с домами. Воспринимается это очень гармонично.

Улица здесь делает поворот чуть налево, и солнце бьет в створ улицы навстречу тебе, находясь прямо над крышами, и тут понимаешь, что строки из стихотворения Шелли «и блеском золотым весь город одержим в неистовом предсумрачном сияньи» (Д. Тухманов, пластинка «По волне моей памяти») — никакое не преувеличение.

Это удивительно. Мне встретилась еще девочка на роликовых коньках. Она буквально выплывала из расплавленного золота мне навстречу, и золотое свечение колыхалось, как вода в бассейне, в стенах улицы.

Ничего подобного я в Уфе больше нигде не наблюдал.

Дело, видимо, в определенном ракурсе, в высоте и непрерывности фасадов домов, в их облицовке, высоте солнца над горизонтом и его яркости.

Хочу также добавить, что я бываю совершенно трезв и вменяем, когда предпринимаю романтические прогулки по улице Калинина.

Туман

Осенним утром у памятника Салавату Юлаеву он весьма впечатляет.

Молочная пелена скрадывает пространство, краски, звуки и присутствие других людей. И вдруг раздается близкий шум поезда, идущего по железнодорожному мосту. Шаришь глазами в том направлении, а самого моста и поезда нет! Есть только шум и пелена тумана. Очень необычное ощущение.

Смотришь вперед, и просматривается часть реки, и видны в ней отражения высоких деревьев с того берега; чуть поднимаешь взор — а ни того берега, ни деревьев нет!

Есть только отражение. Это удивительно!

И все вокруг тонет в тумане, и все обманчиво, нереально, будто мир навсегда изменился и никогда уже не станет прежним…

Необычный ракурс — II

Необычные ракурсы всегда впечатляют, ибо неожиданны.

Мне известно место, откуда открывается весьма неожиданный вид на памятник Салавату Юлаеву.

От телецентра следует пройти вдоль фасада школы № 35 (ул. Гафури, 7) до арки здания. Напротив арки есть проход между гаражей.

Зайдя в этот проход за гаражи, обнаруживаешь себя над совершенно заросшим деревьями конусообразным оврагом в форме получаши. Наиболее эффектный вид — в ноябре, когда все уже чуть припорошено снегом.

Ноги попирают свалку, уходящую в овраг, которую устраивают тут местные жители и владельцы гаражей, справа — вид на несколько недавно отстроенных особняков, прямо видна река, слева — непрерывная масса переплетающихся ветвей деревьев, отчетливо подчеркнутых припорошившим их снегом. И там, над этим диким черно-серо-белым орнаментом, возвышается гордый каменный всадник, устремленный вперед и взметнувший руку над головой, и все деревья — настоящие заснеженные джунгли — как шлейф за движением всадника.

Утраченные места силы

Они всегда были, есть и будут. Ибо таков ход времени. Уходит одно, приходит другое.

Вышка нового, самого высокого трамплина в Уфе была несколько лет великолепной смотровой площадкой с круговым обзором. Наверх вела металлическая лестница с перилами. Вход не возбранялся. Подняться мог любой желающий. Трамплин стоит и ныне. Ветрозащитный колпак на вышке напоминает снизу гигантский космошлем с поднятым забралом, однако полный обзор вокруг явно пропал, как и свободный доступ наверх. А это была всем доступная самая высокая точка на самом высоком месте берега реки Уфы (недалеко железный тригопункт) в районе торгового центра «Башкортостан». Пейзаж сверху открывался весьма впечатляющий во все стороны, как днем, так и ночью.

Была смотровая площадка — не было трамплина (не был закончен). Трамплин не достроен и поныне, а смотровой площадки нет уже давно. Парадокс: иногда нечто недостроенное в некоторых специфических своих проявлениях может быть оригинальнее, чем в завершенном состоянии. Некоторые черты Замысла явно проявляются в его незавершенном виде и скрадываются его завершением.

Под этой смотровой площадкой, по левой стороне склона, была канатная дорога. Такие же двухместные кабинки я обнаружил, например, в центре Ялты. В самой канатной дороге нет ничего необычного, но в Уфе она была единственной.

Фактически это — движущаяся смотровая площадка. И в некотором роде аттракцион. Кроме, разумеется, своих транспортных качеств.

Очень впечатляющим местом многие годы была беседка на горе над железнодорожным мостом через реку Белую. Беседка хорошо смотрелась из окон поездов.

Пройти к беседке можно было через старинное мусульманское кладбище, где среди роскошных современных надгробий еще встречаются древние камни с арабской вязью. Также на этом небольшом, но весьма ухоженном и красивом кладбище можно обнаружить могилы тех, чьи имена носят уфимские улицы: этих башкирских авторов мало кто читает, но в Уфе они на слуху в силу топографии улиц.

…Открыв железную калитку в ограде кладбища и сделав несколько шагов за его пределы, ты оказывался в большой, мощной деревянной беседке. Этот проход средь могил с выходом на смотровую площадку с прекрасным видом вниз настраивал на весьма философские размышления. Беседка, увы, давно сгорела. И ничего нет на ее месте — лысая верхушка склона, откуда змеятся вниз натоптанные тропинки. Наши предки понимали, что должны быть такие несуетные уединенные места на возвышенностях, где можно присесть и дать отдых телу, простор глазам, спокойное течение мыслям.

Городские власти, восстановите беседку!

В 1979 г. в Инорсе выросла очередная — всего их три — труба ТЭЦ. Мы с другом в выходной день по лестнице внутри трубы поднялись наверх и оказались на вершине трубы — на высоте, кажется, в 150 метров! Мы стояли под открытым небом, ветер трепал нам волосы, обзор с такой высоты поражал воображение. Четырехэтажный дом, где мы оба жили, — да и все дома в Инорсе — казался отсюда, сверху, таким миниатюрным, что захватывало дух.

В недостроенном виде эта труба была суперсмотровой площадкой, затем строительство трубы было завершено и началось сугубо функциональное, промышленное ее использование, исключающее первое качество, проявленное в незавершенном своем виде. Но почему? А если по наружной стене трубы устроить лифты (лучше прозрачные), а наверху — обзорную круговую площадку вокруг трубы? Смотреться будет круто и сверхоригинально: из жерла трубы валит дым, а чуть ниже — метров на 10-20 — вокруг жерла ходят люди, изумленно пялятся вниз и щелкают фотоаппаратами.

Предполагаемые места силы. Две башни

Угол Ленина и Коммунистической. Самый центр Уфы. Я рос в этом доме, над рестораном «Уфа», прожил там несколько лет. Раньше там на каждом этаже — в крыле по улице Коммунистической — была огромная коммунальная квартира. «Центровее» места в Уфе просто нет. Концентрация уфацентризма как ощущения в этом месте необычайно высока.

Здание венчает — на самом углу улиц — квадратная в сечении башня, и там, наверху, на самом последнем ее этаже, огромные окна.

Я там никогда не бывал. Я не знаю, что там. Я завидую тем, кто может туда подняться и кинуть оттуда взгляд на Уфу.

Какого черта? Почему это место — для служебного пользования, а не для свободного посещения? Что там, наверху?

Это таинственное для меня место интригует своей недоступностью. Может быть, есть закрытое для посторонних общество уфацентристов, и они всецело владеют верхним этажом этой башни, используя его для своих сборов?

Еще более невыносимо думать, что верх башни отдан чиновникам, — им-то какая разница, где штаны протирать?

Всегда рядом с нами есть что-то, что нам недоступно.

Другая башня видна со многих точек, в частности при въезде в Уфу по железнодорожному мосту через Белую. Сложенная из красного кирпича, с куполообразной железной крышей, эта башня примыкает к ограде мусульманского кладбища со стороны, противоположной месту сгоревшей беседки (см. раздел «Утраченные места силы»). Башня стоит на горе, в месте, самом высоком в этой части берега Белой (рядом среди могил и разросшихся между ними деревьев затерялся тригопункт в виде небольшой вышки из металлических конструкций).

Пройти к башне можно от памятника Салавату Юлаеву вдоль фасада здания школы № 35 и далее в том же направлении. Вертикаль башни все время будет в поле зрения.

…В пустые оконные проемы башни можно зайти внутрь. Там запустение, хлам и мусор. Сверху еще два этажа.

У подножия башни прекрасное — уединенное, ровное и открытое — место для пикника с изумительным видом: река Белая, забельские дали, устье Демы, железнодорожный мост. Небольшая компания вполне уместится на этом пространственном пятачке, если ее не смутит обилие мусора вокруг.

Практически от самой башни можно проникнуть и на территорию мусульманского кладбища, ограда вполне преодолима, — это для тех, кто предпочитает другой вход, кроме главного, или любит пробраться на кладбище ночью.

Но почему башня заброшена? Почему там внутри нет, например, кафе с винтовой лестницей на верхний этаж и обзором вокруг? В силу уникальности своего нахождения башня должна быть восстановлена в виде, доступном для всех.

 Маршруты для прогулок. Черниковка

Вся улица Калинина и некоторые близлежащие тихие, спокойные улицы являются подтверждением того, что в 50–60-е годы ХХ века строители социализма смогли построить в Уфе свой, довольно обширный, город. Это нечто цельное. Поздних архитектурных вкраплений здесь почти нет. В домах, чьи фасады часто украшены архитектурными излишествами в стиле того времени, отсутствуют лифты, зато там просторные квартиры с высокими потолками. То и дело взгляд пропадает в необъятных, утопающих в зелени дворах, кажущихся бесконечными оттого, что никак они не умещаются целиком в поле зрения. И мне известно место, где в одном дворе вдруг обнаруживаешь бюст Серго Орджоникидзе и цветник у его подножия. Пионер с горном и девушка с веслом тоже наверняка где-нибудь затерялись в этих дворах, где так легко быть счастливым в детстве.

Многие дома построены так, что окружают дворы непрерывностью стен. И на границе улица – двор протянулись каменные и металлические ограды, соединяющие дома и дополнительно формирующие четко очерченные внутренние пространства дворов. Иногда, впрочем, дворы здесь перетекают друг в друга, и тогда кажется, что дома теряются в их непрерывной протяженности.

За Дворцом Орджоникидзе два длинных дугообразных фасада домов повторяют большим радиусом линию ограды, замыкающую пространство заднего дворика Дворца культуры.

Внутри самого Дворца культуры — редкая для Уфы полукруглая широкая лестница, ведущая с первого этажа наверх, и каждая ступень сужается к внутреннему радиусу и расширяется к внешнему. К бегу по такой оригинальной лестнице надо приспосабливаться.

И вот пространственная взаимосвязь: Дворец культуры машиностроителей, Дворец культуры имени Серго Орджоникидзе и стела Вечного огня в парке Победы находятся на одной прямой, как стрела, линии. Большой плюс градостроителям. Стела в окаймлении деревьев бульвара становится видна вдалеке, стоит обогнуть Дворец Орджоникидзе. А стоит отойти от его фасада на длину аллеи в сторону двух восьмиэтажек, как взгляд — в дальней перспективе — упирается в фасад Дворца машиностроителей. Сам Дворец Орджоникидзе изящно рассекает эту архитектурную ось прямо поперек. Можно было бы даже сказать, что здание Дворца культуры имени знаменитого наркома образует на этой оси умозрительный крест, однако пропорции линий данного пересечения не позволяют притянуть сюда за уши такой символ, да и было бы странно это для строителей социализма.

В парк Победы от Дворца Орджоникидзе ведет прекрасная тихая аллея, обсаженная деревьями. Присутствуют скамейки. Впереди все время видна стела Вечного огня.

В самом парке Победы, кроме вечного огня и памятника Матросову и Губайдуллину, есть также танк Т-34 на постаменте, несколько артиллерийских орудий, очень модерновое и суперсовременное здание музея с оригинальным решением внутреннего пространства, мечеть Ляля-Тюльпан, увековеченные в камне списки Героев Советского Союза и кавалеров трех орденов Славы – уроженцев Башкирии, указания количества жертв в Великой Отечественной войне по городам и районам Башкирии, ухоженные цветники, несколько редких деревьев с экзотической кроной, небольшая горнолыжная трасса, стройные ряды берез, образующие аллеи, иногда встречающиеся белки. С кромки высокого берега Белой, где проложена дорожка с широким бордюром, открывается — прямо — редкий по красоте вид на закат, ибо солнце садится за Белой далеко на равнине, а вправо открывается совсем иной вид — на нефтехимическую индустрию. Очень романтичное место для прогулок. Высокое, ухоженное, весьма и весьма достойное.

Цельность парка Победы со всеми его составляющими как бы символизирует цельность всего этого района Черниковки. Далее, за мостом на проспект, такой цельности и единства Замысла уже нет.

 Маршруты для прогулок. Берег реки Белой

От остановки Городской дворец культуры надо пройти к улице Блюхера и далее по мостику над железной дорогой на поляну, где по воскресеньям круглый год собирается «радиотуча» — толчок, не верящий никаким помещениям, где за вход надо было бы платить; а тут под открытым небом продавай-покупай, не платя никому. По-прежнему скромно этот толчок не мозолит никому глаза ввиду уединенности месторасположения, на отшибе.

От этой поляны — с нее, кстати, среди листвы красивый вид — по тропе можно спуститься к реке Белой и уже по ее берегу, по кромке воды двинуться против течения. Прекрасная прогулка в сухую теплую солнечную погоду. Весь маршрут очень живописен.

Скоро оказываешься под Висячим Камнем, и совсем недолго снизу подняться наверх по тропе. Эта скала идеальна для созерцания заката.

К Висячему Камню также можно пройти напрямую от остановки «Театр кукол» минут за 15-20.

Большинство уфимцев никогда не бывало на Висячем Камне и не подозревает о его существовании.

Далее, за Висячим Камнем на берегу есть мощные скальные выступы и огромный валун на пляже, на который несложно забраться.

Также в нескольких местах видны следы попыток забетонировать берег и сделать там набережную.

Очень хорошо здесь, на берегу, осенью.

В начале сентября случаются по-летнему теплые дни, и если в такой вечер, проводив солнце за горизонт около девяти часов вечера, подняться с берега Белой в парк имени Гафури, оказываешься уже в полной темноте, хотя по времени это около 10 часов вечера, — в атмосфере некой феерии. В открытых и освещенных кафе пьют пиво и танцуют. Стучат друг о друга бильярдные шары. Кое-где даже варят приличный кофе. Всюду одна молодежь и девичий смех. Старость спряталась, ее нет на этом празднике жизни.

Одно кафе на уединенной аллее в глубине парка освещено весьма замысловато: вспыхивают и мерцают по кругу огни, и издалека в темноте это очень фантастическое зрелище.

Из аттракционов для взрослых можно, кстати, рекомендовать старый «Иллюзион» — в первый раз оказаться внутри весьма занятно. А из новых способен впечатлить аттракцион «Камикадзе», где делаешь полные обороты по вертикали и даже останавливаешься в открытой гондоле вниз головой. Женщины визжат, и я слышал, как одна дама воскликнула: «Мама! Роди меня обратно!» Мужчины роняют фразы типа «Ни хрена себе!» Прямо под аттракционом есть открытое кафе, где можно за массивным деревянным столом потягивать пиво и наблюдать весь спектр эмоций на «Камикадзе».

В 2008 г. я не уверен, что аттракционы, развлекавшие публику в 2003-м, сохранились. «Радиотуча», говорят, сменила место дислокации. Висячий Камень и открытые скальные выходы над Белой по-прежнему великолепны. К счастью, сложный рельеф берега делает его малопригодным для какого-либо строительства. Благодаря этому в Уфе в черте города сохраняются весьма протяженные лесные массивы по берегам и Белой, и Уфимки.

Место для летнего отдыха. Дивный остров

Если спуститься по канатной дороге с остановки «Трамплин» на берег Уфимки, можно обнаружить слева оконечность большого заросшего ивняком острова. Воспользовавшись переправой и переплыв реку, надо взять влево и держаться берега, не теряя из виду этот длинный-длинный остров. Менее чем через 15 минут ходьбы в поле зрения сквозь деревья попадет другой, небольшой, остров в протоке между берегом и большим островом. На этот небольшой остров можно перейти при невысокой воде.

Этот остров — как на рекламных плакатах. Только не в океане, а на Уфимке, и вместо пальм тут ивы. Песок — белый, глубокий, совсем без гальки — длинным языком тянется в протоку. Тишина, полная уединенность, здесь нет мусора, как на людных пляжах. Можно пересечь мелкую прозрачную часть протоки и побродить по гальке оконечности большого острова, можно купаться, можно удивляться, что в черте города есть такие дивные места… Я всегда высчитываю, сколько минут ходьбы до этого острова от моего дома, — у меня всегда получается около 30 плюс переправа на лодке или пароме минут 10. Я живу на остановке «Трамплин».

В заключение

Каждый сам должен определить для себя свои места силы в Городе, дабы, бывая в этих местах, подзаряжаться энергией, укрепляться в себе самом и наращивать силу духа. С этим жить легче. Без этого Город может иногда казаться монстром, высасывающим из тебя все твои соки. Чтобы этого не случилось, направляйте себя периодически в свои места силы и носите их в своем сердце.

Из архива: сентябрь 2008 г.