№1.2026. Алексей Чугунов. В чёрно-белых немых джунглях… синематографа

48-секундный немой чёрно-белый фильм «Прибытие поезда», снятый в 1895-м на вокзале города Ла-Сьота братьями Люмьер, открыл новую эпоху – эпоху синематографа.

Но когда, спрашивается, кинематограф зародился в России? Когда засиял первый волшебный луч в родном Отечестве? Фактически годом позже. 4 мая 1896 года прошли первые киносеансы в увеселительном заведении «Аквариум» в Санкт-Петербурге и в Москве в театре Солодовникова на Большой Дмитровке. В июле киноаттракцион проходил в дни Всероссийской выставки в Нижнем Новгороде. И в других крупных городах случился сей знаменательный кинопоказ. В некотором роде состоялось и рождение российской публики, увидевшей программу с фильмами братьев Люмьер. 14 мая 1896 года в Кремле французский кинооператор Камилл Серф, по распоряжению знаменитых родоначальников синема, произвёл первую хроникальную съёмку в России. Пожалуйте – вот и русская официальная кинодокументалистика, так называемая в те годы «царская хроника». Ещё позже, в наступившем новом веке, 20 февраля 1907 года придворным кинооператором Александром Карловичем Ягельским (1861–1916) было заснято открытие II Государственной Думы, эта съёмка и считается началом отечественной кинохроники. 15 октября 1908 года на экраны вышел первый отечественный фильм «Стенька Разин» («Понизовая вольница»), снятый Владимиром Ромашковым для ателье Александра Дранкова (впоследствии преобразованного в Акционерное общество «А. Дранков и Ко»). Сам же Дранков выступил в качестве весьма умелого оператора. Извольте – рождение российского игрового кино.

Вызывает непритворное любопытство одно высказывание в 1908 году. Получив от директора департамента полиции доклад о том, что в Киеве по окончании одного из сеансов в зале нашлись десятки воззваний от социал-демократов, самодержец Николай I, будучи в удручённом состоянии, поставил пометку на бумаге: «Факт печальный. Я неоднократно указывал, что эти кинематографические балаганы – опасные заведения. Там негодяи могут чёрт знает, что натворить, благо народ, говорят, толпами валит туда, чтобы смотреть всякую ерунду. Не знаю, что бы придумать против таких балаганов».

Однако кинематографом были заинтересованы многие передовые личности того времени. Лев Николаевич Толстой, проникнувшись явным уважением к новому виду искусства, писал: «Необходимо, чтобы кинематограф запечатлевал действительность в самых разнообразных её проявлениях, а не гонялся за вымыслом». Кстати, документальный фильм «Похороны Л. Н. Толстого», который был снят киностудией Александра Ханжонкова, являлся тогда безусловным рекордсменом по скорости производства. Киноплёнку доставляли в Москву частями по мере её готовности, где её тут же проявляли и монтировали. Конкуренты только приступали к проявке привезённой пленки, а компания Ханжонкова заканчивала работу. Невероятная скорость изготовления кинопродукции поспособствовала ошеломительному её успеху. Могли же!

В начале ХХ века вылез забористый и малость обидный ярлык, что навесили острословы пришлому синематографу – «машинный лубок». Наверное, в точку. Здесь наблюдается смешивание авангарда с примитивом, передовой техники со слепым наивным обожанием. Кинолубок многое взял, выдрал из лубочной литературы. Но имелись и далеко не скромные движения в сторону классической литературы, но все условные сценарии по произведениям нещадно сокращались и упрощались прямо на съёмочной площадке, ибо надобно уложиться в хронометраж 10–20 минут или того меньше. Да, первые фильмы-ласточки сродни короткометражкам. Тогда уже существовало отчётливое понимание (коммерческое понимание), для какого зрителя, собственно, создавался фильм. А зритель прост, наивен, как малолетний ребёнок: всё увиденное ему кажется сказкой, невидальщиной. Чудом, в конце концов. Иные видели и бесовщину в «бегающих картинках». Однако киноразвлечения большинство съедало за милую душу… как десерт.

Помимо шестиминутного «Стеньки Разина» с казаками, плавающими на лодках по реке Волге и с утопленной персидской княжной в финале, выходят фильмы: «Песнь про купца Калашникова», «Женитьба», «Мазепа», «Власть тьмы». Да, наискуднейшие и чудовищные экранизации великой русской литературы, но что есть, то есть. Происходил и сдвиг к российской истории: «Ермак Тимофеевич – покоритель Сибири», «Пётр Великий», «Русская свадьба ХVI столетия». Нечто вычурно-фольклорное: «Ванька-ключник» и «Ухарь-купец». Не отставали и ушлые документалисты. Значительное и торжественное мероприятие они старались запечатлеть на плёнку, втиснуть в кадр – всё для истории, для человечества будущего. У Ханжонкова, режиссёров Василия Гончарова, Петра Чардынина вышел документальный постановочный фильм «Воцарение Дома Романовых» к 300-летию династии Романовых в 1913 году. Картина изображает события Смутного времени. В кинокартину также входят сцены взятия (без боя) Москвы и Китай-города поляками, подвиг Ивана Сусанина, торжественный въезд царя Михаила Фёдоровича в Москву. Снялись в кинокартине известные на тот момент актёры: Иван Мозжухин, Софья Гославская и сам Пётр Чардынин.

Организатор кинопроизводства Александр Алексеевич Ханжонков давно обратил внимание на занятное явление: из заморских киношных потех, идущих в прокате, наш зритель страстно полюбил итальянские боевики с историческими сюжетами и обязательными массовыми сценами. Следовательно, стоит подыскать и как можно скорее свой аналог. Свою, образно говоря, бомбу! И Ханжонков выбирает Севастопольскую эпопею Крымской войны 1853–1856 годов. Так появилась «Оборона Севастополя» (1911). Легко заметить, что предоставленный фильм уже снят на профессиональном уровне. Батальные сцены в фильме впервые в мире снимались сразу двумя аппаратами, с панорамированием и сменой ракурсов. По распоряжению Николая II к работе над фильмом привлекли большую группу историков и военных консультантов, которые постарались предельно точно воссоздать реалии Севастопольской обороны. Ко всему прочему, в съёмках принимали участие регулярные подразделения Русской армии и ветераны-участники обороны Севастополя 1854–1855 годов (но в сие трудно поверить – сколько же им лет было?), убелённые сединой. Использовалась военная техника, а без неё никак. Съёмка шла на местах исторических событий. И это первый российский полнометражный фильм (1 час 40 минут). Этим достижением хочется гордиться.

Крайне неудачная получилась у Ханжонкова картина «Драма в таборе подмосковных цыган». И виной тому не кто-нибудь, а сами цыгане-актёры. Они обязались петь, танцевать на съёмочной площадке, но неожиданно ими овладел панический страх перед возникшей вдруг кинокамерой. Они терялись, входили в немыслимый ступор, будто перед ними стоял сам дьявол во плоти.

А вот когда вышла первая отечественная комедия… Здесь неожиданно пошло что-то не так. Зря потраченные средства. Фильм «Галочкин и Палочкин» (1907) у того же Ханжонкова, но с Эмилем Ошем, работающим в фирме «Братья Пате». Ханжонков пишет в своих воспоминаниях: «Съёмка производилась в Сокольническом кругу на эстраде для оркестра. Аппарат стоял на земле, и действующие лица – два комика – оказались снятыми, в некоторых местах, без голов (головы были срезаны рамкой). Кроме того, были и другие дефекты». Фильм не завершили. Забраковали. В декабре 1908 года Александр Осипович Дранков выпустил комедию «Усердный денщик». Нужен необычный персонаж, который мог бы завлечь зрителя, приманить. И почему бы не выбрать плута, хитрую бестию, который умело прикидывается дурачком, а на самом деле – оказывается сообразительнее генерала. Годом позже Дранков работает над второй серией с тем же персонажем «Двойная измена» («Сапожник»), но случился провал. В общем, остановил серию.

Фирма «Бр. Пате» удумала создать свою комедийную вселенную. На горизонте замелькал Митюха, крестьянский парень, который, будучи в Москве, попадает в различные нелепые ситуации. Но и этот собирательный образ не задался. С комедиями неровно выходило в царской России, если рассудить. Запрудили собою комедийный жанр всякие своеобразные личности: дядя Пуд, Кубышкин, Лысый. Но зритель принял лишь Аркашку – нахрапистого и самодовольного франта, да Антошку – беззлобного и ветреного бездельника. Успех успехом, а с Антошей было снято более двадцати серий. Новые идеи в комедию, как это ни странно звучит, подкинула Первая мировая война. Появилась сатира на противника. Внёс и свою лепту в военную тематику Владислав Старевич, один из основоположников российского анимационного кино с техническими принципами объёмной анимации. 

Довольно сообразительный Дранков, чтобы привлечь зрителей на свои сеансы, во втором названии фильмов указывал на русско-французское происхождение: «Антон Кречет» («Русский Фантомас»), «Разбойник Васька Чуркин» («Русский Фантомас»). Дранкова в каком-то смысле можно было назвать королём приключенческого кино. Он первый использовал сюжеты из газет, где корреспонденты рассказывали злободневные истории про Соньку Золотую Ручку, банду «Червонные валеты». В 1914–1916 гг. про вышеназванную Соньку вышло в прокат шесть фильмов, после чего Дранков продал свою героиню фирме «Кинолента», а та в свою очередь сняла ещё несколько кинокартин про знатную аферистку и воровку. Чтобы ещё больше растравить аппетит у публики, владельцы кинофабрик вывешивали броские анонсы на витринах: «Сенсационная детективная драма “Рука скелета”. Пикантно. Жизненная драма из жизни молодых девиц». Или: «Сенсационный боевик! Гром аплодисментов! Восторгам публики нет конца! Ошеломляющие трюки!» Немного эротичности – «Парижский жанр! Только для взрослых! Блудница. Вот так барыня! Без юбки. Панталоны выручили». Да, трейлеров пока не нарезали в угоду киносеанса.

Но как там монтаж, хочется спросить? Чик-чик ножницами – и главные герои поженились, чик-чик – и у героев родился ребёнок, чик-чик ножницами – пошли титры. Однако звучное и многоговорящее слово «монтаж», обусловленный виртуозным талантом монтировать кадры (вспомнилась нечаянно книга Уолтера Мёрча «Искусство монтажа»), совершенно не подходит к той немой империи. Не склеивается! В то первобытное время синематографа задача монтирующего – всего-навсего соединить одну отснятую сцену с другой. И то, когда у оператора заканчивалась плёнка. Режиссёр во весь голос орал: «Стоп!», все актёры послушно замирали в театральных позах, пока оператор заправлял в аппарат новую кассету. Затем режиссёр давал команду: «Мотор!», и снова приходило всё в круговое движение. А первые фильмы снимались одним кадром и неподвижной камерой. О том, как снималось кино в тот бурный период, можно узнать из великолепного фильма Никиты Михалкова «Раба любви» (1975), где превосходно отображена та киношная суета, сумасбродство. Как мечется, пишет на ходу сценарист (актёр Николай Пастухов) в попытках выдать нечто оригинальное для следующей сцены. И в постоянной нервотрёпке беснуется режиссёр (актёр Александр Калягин). В основу фильма положена история актрисы Веры Холодной, которую недурно сыграла Елена Соловей.

Или же недавний американский фильм «Вавилон» (2022) про Голливуд 1926 года – про бесконечные дубли, безумные проблемы со сведением звука… Вернее из-за отсутствия технического сведения звука приходилось… ну, как-то идеально записывать одновременно звук и картинку. И не дай бог в кадр попадёт какой-нибудь «левый» звук. Тогда заново снимали сцену. Да, кино тогдашнее – это настоящая зубная боль и... снова зубная боль.

Юридическая территория кинематографа была девственным лесом, где практиковались нецивилизованные набеги на незащищённую законом чужую собственность и чужую личную жизнь. Воровали идеи все кому не лень. Точнее, кому лень сочинять собственные истории. Многие авторы пьес или рассказов с ужасом узнавали свои сюжетные ходы в новом вышедшем боевике или драме. И классики-литераторы, современники-писатели страдали от вседозволенности кинодельцов. Их успешные творения, попав на производственный стол, превращались в смесь эротики и насилия. «Правообладатели» ничего не могли с этим поделать. Писали свои жалобы в газету. К примеру, был вопиющий случай. Некий адвокат увидел в фильме про адвоката, продавшего собственную жену, нечто ужасающее, а точнее, вывеска на двери главного героя полностью совпадала с его собственной вывеской. Безусловно, репутация несчастного навсегда была уничтожена.

А что актёры?! Многие, да почти все, пришли из театров, что вызвало недовольство антрепренёров. Настоящее бедствие. До курьёзного доходило: владелец театра Ф. А. Корш взял со своих артистов подписку о неучастии их в киносъёмочных павильонах. В 1910 году про киношных исполнителей говорили, что они позорят звание актёра.

Как происходила киносъёмка? Какова кухня тех лет? В павильоне на стенах и на потолке размещались 10–12 жестяных рефлекторов (отражателей лучей, исходящих от источника света, обычно в форме вогнутой полированной поверхности), в каждом по три угольных дуговых лампы с силой в 600 свечей. Никакой защиты, светофильтров. Невыносимо яркий жёлто-лиловый свет слепил глаза. Когда репетировали сцены, старались не смотреть в сторону бьющего света и объектива аппарата. Начиналась съёмка, и рефлекторно актёры продолжали отворачиваться, сильно щуриться. Оператор ворчал, просил: «Ну поиграйте лицом, покажите вашу мимику!» Однако слёзы текли из глаз, какая тут мимика. Бывало, в лампе ломался уголь и огненные искры сыпались сверху, прожигая дырки на костюмах, а то и портя причёски. Грим театральный совершенно не соответствовал гриму в кино. Опять виновата игра света. В 1916 году уже знаменитый артист кино В. Максимов настоятельно требовал, чтобы на съёмках его сцены обязательно звучала музыка по теме его роли, дабы на ходу суметь настроиться на нужный лад, на темп движения. Иван Мозжухин, наоборот, просиживал часами над сложнейшими гримами, тысячу раз проверяя их на пробных съёмках. В кинематографе отсутствовала система штрафов за опоздание, как в театре. Посему именитые актёры, дабы набить себе цену, часто капризничали. Могли опаздывать на полдня. И неважно, что их ожидала съёмочная группа, разодетая согласно сценарию, с наклеенными усами и бородами, в шубах, в парадной военной форме. И не евшие часами актёры. Но и зазвездившиеся оказывались иногда в затруднительном положении. Одна известная особа невнимательно прочитала условия договора, а в нём имелся прелюбопытный пунктик: по сценарию актрисе полагалось прыгать в реку (от несчастной любви), по которой двигался весенний лёд.

Тем не менее вот плеяда тогдашних кинознаменитостей: Вера Каралли (Коралли), Алла Назимова, Иван Мозжухин, Наталья Лисенко, Витольд Полонский, Павел Бирюков, Андрей Громов (один из первых), Василий Степанов и другие. Нельзя сказать, что список дореволюционного кино огромен. Скорее нет. Отечественное кино только развивалось. В титрах не всегда указывали фамилии актёров, на что частенько жаловались критики. Узнавал зритель обычно тех, кто уже примелькался, или того, кто поразил вычурной, своеобразной актёрской игрой.

Синематограф того времени, пусть примитивный по своей сути, создал целый пласт нового в культуре. Зайдя со стороны коммерции, он вклинился в привычные консервативные устои цивилизации. Вынудил вздрогнуть и театр, и литературу. Если подумать, кино являлось антиискусством в то время. Просто механика. Но оно проникло во все слои общества. И кино уже неотступно следовало и следует до сих пор за человеком. Или человек за кинематографом.