+17 °С
Облачно
Все новости
Синематограф
21 Июня , 14:04

№6.2021. Игорь Фролов. Ад в раю Захара Прилепина. О сериале «Обитель»

Игорь Александрович Фролов родился 30 мая 1963 года в городе Алдан Якутской АССР. Окончил Уфимский авиационный институт. Воевал в Афганистане. Книга прозы «Вертолётчик» в 2008 г. вошла в шорт-лист Бунинской премии. Финалист премии Ивана Петровича Белкина (2008, за повесть «Ничья»).

Игорь Александрович Фролов родился 30 мая 1963 года в городе Алдан Якутской АССР. Окончил Уфимский авиационный институт. Воевал в Афганистане. Книга прозы «Вертолётчик» в 2008 г. вошла в шорт-лист Бунинской премии. Финалист премии Ивана Петровича Белкина (2008, за повесть «Ничья»). Выступает также с критическими статьями, филологическими исследованиями («Уравнение Шекспира, или «Гамлет», которого мы не читали» и др.). Член Союза писателей России, член Союз писателей Башкортостана, член Союза журналистов РБ, Союза журналистов РФ
Ад в раю Захара Прилепина
Еще не отгремели все салюты, еще шли военные фильмы и звучали военные песни, а канал «Россия 1» уже выкатил на экраны сериал «Обитель». Режиссер Александр Велединский снял его пару лет назад по мотивам (как написано в титрах) одноименного романа Захара Прилепина, но широкий показ было решено устроить в этом году 10 мая, сразу после Дня Победы, который уже не первый десяток лет является по умолчанию главным праздником Российской Федерации. Тем, кто не читал роман и не смотрел фильм, напомню, что Обитель у Прилепина – Соловецкий монастырь в конце 20-х годов XX века, – там и тогда существовал Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), где проходили переплавку и перековку разношерстные враги Советской власти, начиная от обыкновенных воров и убийц и заканчивая идейными врагами – бывшими белогвардейцами и прочими контрреволюционерами.
Роман вышел в 2014 году и был принят критикой в общем приветливо. Конечно, со стороны либеральной общественности звучало мнение, что Прилепин решил обелить Советскую власть, показав весьма благостную картину первого советского концлагеря, но и это мнение разделилось на градации; в любом случае, роман явно пришелся ко двору креативному классу, поскольку не прибавлял, мягко говоря, привлекательности нашему коммунистическому прошлому.
Реакция просвещенного экспертного сообщества на сериал оказалась более одобрительной, чем в свое время на роман: мол, лагерный быт в сериале у Велединского выглядит много страшнее, чем у Прилепина.
Мне же, как прочитавшему роман и посмотревшему кино, так совсем не показалось. На мой взгляд, режиссер весьма бережно обошелся с литературным материалом. Разве что, как и полагается при конвертировании литературного языка в киношный, было сжато время, – впрочем, это не спасло фильм от длиннот, заполненных бродящими и говорящими персонажами. Главное же отличие фильма от романа – в его концовке. Здесь режиссер просто вовремя (по его мнению) закончил историю – центральный персонаж Артем Горяинов предпочел быть расстрелянным вместе со своей любовницей, чем и возвысился над самим собой, приспособленцем, восхищавшимся сильными и презиравшим слабых. Но в романе финал не так эффектен, зато дает больше пищи для размышлений. Романный Артем тоже меняется местами с приговоренным к расстрелу соседом, – между прочим, по воле автора этим соседом оказывается будущий дед Захара Прилепина – Захар. Но дальше по тексту начлагеря отдает приказ всем разойтись по рабочим местам. Это была всего лишь жестокая шутка, казнь не состоялась, – и в то же время состоялась. Заключенный Артем, истратив на подвиг последние капли самоуважения, потерял душу. До этого эпизода он приспосабливался к лагерной жизни, чтобы выжить и вернуться домой, и ему везло: вот он становится ординарцем Эйхманиса, вот – любовником любовницы Эйхманиса, вот расстреливают всех, причастных к заговору, а он остается жив, – обстоятельства все время складываются в его пользу, и даже удивительно, что при такой везучести и беспринципности, обеспечивающей ему гибкость ящерицы, он попал в лагерь, а не стал с равной вероятностью или чекистом, или богатым нэпманом. Но после несостоявшегося расстрела Артем Горяинов утратил жизненную энергию, приобретя взамен стремление к незаметности. Но и это его не спасло: автор как-то между прочим, словно потеряв интерес к такому негеройскому герою, сообщает, что Артема зарезали блатные – скорее всего, те, которых он когда-то обидел, но не понес наказания, защищенный тогда своей везучестью.
Конечно же, роман оказался страшнее кино. Ужасы СЛОНа там показаны подробнее, к ним добавляется и внутренний ад главного персонажа – маленького человека, внука Акакия Башмачкина и сына Якова Голядкина, – автор не только провел его через круги ада, но и не дал смертию смерть попрать, окончить такую жизнь героическим самоубийством.
Артем Горяинов – не политический, он – обыватель, самый средний человек, и даже то, что он убил отца, – случайность, не следующая из характера Артема, скорее, прихоть автора с претензией на символику: Россия убила бога, убила царя – отца небесного и отца земного, – чем и обрекла себя на смердяковщину. Восторженные читательницы так и пишут: мол, Прилепин своими Соловками показал, что стало с нами, убившими в себе Бога.
И ведь восторженные читательницы правы – именно это и хотел показать Прилепин.
Дело еще и в том, что смерть главного героя – голым, на «пере» уголовника – отражает то преступление, за которое Горяинов попал на Соловки (он зарезал собственного отца, застав его голым с любовницей). Прилепин своим финалом замкнул безвыходный кармический круг, отведя его не только своему Артему, но всему российскому народу – коллективному Горяинову.
СЛОН, по Прилепину, модель раннего СССР, кузница по перековке старого человека в нового. Глубинная идея – отменить Отца небесного с тем, чтобы построить Царствие небесное на Земле. Пятиконечные звезды на куполах вместо крестов – не просто варварство большевистских зверей. Пентаграмма в каббале – есть имя Христа, сына Иеговы. Звезда вверх ногами – «козья морда», соответственно, знак Антихриста. Но русские большевики приняли в качестве главного символа именно пентаграмму или, как называли ее Вольные каменщики, Пламенеющую Звезду.
Недаром же Блок в своей поэме «Двенадцать» ставит Христа во главе отряда апостолов-красноармейцев.
Ища религиозные аллюзии в идеологии большевизма (не марксизма!), важно учитывать, что в дохристианскую эпоху сатана был не антипод богу, но служил ему верой и правдой, не только искушая праведников и наказывая согрешивших, но и провоцируя самых стойких на ропот против Господа. Помните, как в Книге Иова: «Как-то собрались ко Господу Ангелы, был там и сатана, которого Господь спросил, есть ли у него что-то на Иова. Но тот сказал, что нет, потому что все у этого праведника хорошо, а стоит ему потерпеть лишения, и не будет Господь у него в милости. Желая доказать обратное, Господь сказал: "Хорошо, отдаю его в твою власть, но только его не трогай"».
То есть сатана – «силовик» Бога, начальник его, Бога, системы исправлений и наказаний, забирающий души нераскаявшихся грешников, еретиков, язычников – словом, не достойных рая, на вечные муки в свой ад, – и не столько из-за стремления наказать, сколько из необходимости предупредить всех, что выгоднее для здоровья быть послушным божественным заповедям. Ну а если большевики начали строить Город-сад, т. е. Рай, на Земле, то и ведомство сатаны – Ад – оказалось тут же. И ведомство это отображает перевернутый с ног на голову строящийся советский рай. На Соловках Эйхманиса есть кремль, библиотека, театр, ставящий любимые Сталиным «Дни Турбиных» Михаила Булгакова, хотели ставить «Чайку» (чем не уменьшенная копия МХАТа?); есть свои спортивные состязания – например, бокс на потеху пьяным чекистам; есть своя наука – биологическая станция; снимают свое кино про культурный быт соловчан.
Словом, несмотря на правильные звезды на куполах, в Соловецком лагере особого назначения передразнивается большая советская жизнь, но в аду так и должно быть, поскольку главное там – не созидательный труд праведников, а каторга для душ отступников, труд по искуплению и перевоспитанию. И эта каторга здесь полностью затмевает те элементы нормальной жизни, которые на фоне страданий души и тела выглядят издевательством, фарсом, пересмешничеством антихриста. Этот контраст – очень важная деталь в понимании многих смыслов, которые автор «Обители» хотел передать читателю.
Важно, что и у Прилепина, и у Велединского Соловки остаются моделью большого советского общества, и отмеченная нами перевернутость с ног на голову, как перевернуто и уменьшено изображение мира в камере-обскуре, авторами книжной и кинематографической версий не учитывается. Задача, которую они ставят перед собой и успешно решают, – уравнять СССР и СЛОН, строительство земного рая с земным адом для тех, кто рая пока (по мнению высших строителей) не заслуживает, и которых можно, особенно не церемонясь, отправлять на тот, уже без бога и дьявола, свет.