Татьяна Пшеничнюк. «Люблю неизменно и верно!»

Вера Сергеевна Синенко преподавала в БашГУ с 1944 по 1996 годы. На первой в ее личном деле фотографии ей лет двадцать. Мы, ее ученики и коллеги, такою ее не знали. В 1974 году она создала на филологическом факультете новую кафедру, которая в начале 2014 года прекратила свое существование в связи с перестройкой образования. Пишу оду Большому человеку и делам его, будучи убеждена в том, что все истинно ценное на земле создается руками отдельного человека.

В ее личном деле сохранилось письмо от 15 августа 1972 года, адресованное ректору БашГУ Ш.Х. Чанбарисову и секретарю парткома товарищу В.П. Кныш (подчеркнуто), в котором сообщалось, что Синенко В.С. приглашена кафедрой советской литературы МГУ имени М.В. Ломоносова принять участие в конкурсе на замещение вакантной должности профессора.

Но ее все равно не отпустили, предложив взамен создать новую литературоведческую кафедру. Руководство университета семидесятых годов, стремившееся сделать его одним из лучших в России, в своем выборе не ошиблось. В начале 80-х я проходила стажировку в Санкт-Петербургском университете, потом много ездила по стране, принимая участие в научных конференция – наша кафедра ни в чем не уступала столичным. Магическая сила авторитета ее руководителя ощущалась во всех крупнейших научных центрах России – Москва, Томск, Нижний Новгород, Новосибирск, Екатеринбург, Воронеж.

Под руководством Веры Сергеевны кафедра сразу расширилась, «обросла» новыми людьми, курсами, научными направлениями, стала кафедрой не только истории русской литературы, литератур народов России, но и теории, литературной критики, журналистики, методики преподавания литературы. Здесь истоки и новой, открытой недавно на факультете специализации «издательское дело».

Как человек творческий, В.С. Синенко ценила людей талантливых, работоспособных, инициативных, привлекала их к работе на кафедре. Так, в разное время были приглашены журналист В.Г. Сесюнин, специалист по литературной критике из Душанбе Е.С. Неживой, заслуженный учитель БАССР из сельской школы А.М. Шуралев для ведения практических занятий по методике литературы… Сотрудничала с кафедрой чуть ли не вся редакция газеты «Вечерняя Уфа», особенно тесно – А.А. Докучаева, Ю.Н. Коваль, В.В. Пугачев. Усиление кадрового состава за счет приглашенных со стороны специалистов, а также ошеломляюще стремительный профессиональный рост молодых сотрудников кафедры, один за другим защищавших диссертации (В.В. Пугачев, В.В. Тулупов, А.Р. Зайцева; аспиранты В.С. Синенко – Т.М. Пшеничнюк, О.А. Писарева, М.Б. Лоскутникова), подготовили расцвет ее в 80–90-е годы – обусловили фантастический размах и взлет научного творчества на факультете.

Волна диспутов захватила факультет и город в связи с расцветом литературы и потребностью даже рядового читателя обсуждать прочитанное всем миром. Дискуссионный клуб – одно из бесчисленных детищ профессора В.С. Синенко, в ряду которых научные юбилейные конференции и совместные со студентами литературные постановки, организация кружков «Литература и кино», «Современная литература» и расширенные заседания кафедры.

Работать под ее руководством было необыкновенно интересно. Она не шла проторенными дорогами. Все, что ни делали, было новым – началом. До сих пор научные интересы преподавателей кафедры связаны с заданным ею в начале 80-х годов направлением – исторической и теоретической поэтики. В соответствии с ориентацией на достижения формальной школы, ею были разработаны спецкурсы – «Теория прозы», «Эстетический анализ произведения», «Романные формы литературы», «Проблемы теории жанра», «Методологические проблемы теории и истории литературы» – и написаны учебные пособия – «Внутренняя организация художественного произведения», «Особенности жанровой системы современной литературы», «Эпическое произведение: опыт практического анализа». Замечательные образцы анализа текста представлены в научных сборниках «Поэтика русской литературы».

Заседания кафедры превращались Верой Сергеевной в научные семинары и дискуссионные клубы, круглые столы, где обсуждались новые программы и учебники, вопросы методологии высшей школы и школьной методики, творчество опальных писателей и философов, пересматривались устаревшие, социологизированные концепции и оценки явлений искусства. Дискуссия сделалась основной формой нашего общения.

Любопытно оглянуться на тематику кандидатских и докторских диссертаций моих коллег, написанных в советские годы. Как правило, это творчество репрессированных или преданных забвению писателей и критиков – И. Катаев, В. Шишков, Б. Корнилов, М. Осоргин, Л. Соловьев. А. Воронский – или подвергнутые в свое время уничижительной оценке произведения – новеллистика М.Горького 20-х годов, роман Л.Леонова «Дорога на Океан»…

Не по времени раскованная, с характером волевым, целеустремленным (коллеги рассказывали, как еще в юности Верочка переплывала реку Белую дважды без отдыха), она представлялась мне сгустком творческой энергии, неумолимо направленной по выбранному ею направлению. Таких людей М. Горький и Е. Замятин называли еретиками (синоним исключительной самобытности). А для М. Цветаевой явление творческой личности сопряжено с бунтом, переворотом основ и устоев.

Бесстрашие проявлялось в ней с молодых ногтей, когда, например, еще девочкой обратилась с письмом к Н.К. Крупской в защиту репрессированного отца. Потом приходилось ей читать свои первые лекции под запись сидящего в аудитории на задней парте цензора. В 1975 году отказалась вступить в партию, оставаясь беспартийным заведующим самой идеологизированной по тем временам кафедры. Выбор в качестве научного направления кафедры поэтики литературы – тоже с позиции ее времени еретичество. У меня хранится сборник научных статей, изданный в 1967 году на единой тогда еще кафедре русской и зарубежной литератур, под названием «Народ и революция в литературе и устном творчестве». Когда в начале перестройки повсеместно стали внедрять тесты, В.С. Синенко собрала авторитетную группу преподавателей, которым удалось убедить ректорат в необходимости отказаться от подобного рода проверки знаний в отношении художественной литературы.

Со стороны казалось, что вся ее деятельность случайна, что всякого рода замыслы и идеи рождались на ходу и реализовывались без труда, сами собой. Но у нее, как сказал бы И. Бунин, было легкое дыхание – талант, который проявлялся во всем, что она делала.

Ее монография «Русская советская повесть 40–50-х годов. Вопросы поэтики и типологии жанра», изданная в 1970 году, до сих пор является непревзойденным и самым компетентным исследованием по проблемам жанра и стиля. Ряд статей, преимущественно по поэзии, стали ее вкладом в «Историю башкирской советской литературы». Редактируемый ею межвузовский научный сборник «Поэтика русской литературы» уже в момент его появления на свет был признан членами учебно-методического объединения одним из лучших. Она превращала наши трудовые будни в увлекательное разнонаправленное творчество. Мы даже историю кафедры сочиняли – в стихах, иллюстрированную, веселую. Приведу образец стихотворного портрета одного из ее сотрудников – Ольги Аркадьевны Писаревой. Автор – Синенко.

В имени «Ольга»

Бряцает кольцо.

У имени и женщины

Свое лицо,

То с тенями, то без,

То закрытое, то нет.

Носили его поэтесса, княгиня,

Есть тайна какая-то в этом имени.

Все хорошо, да росточек мал,

Иначе разила бы наповал.

Но не будем сетовать на ошибку природы.

На нашей кафедре люди разной породы.

Работала с размахом, невозможным, недопустимым подчас, напряжением и очень плодотворно. Стремительный рост кафедры был налицо. В орбиту нашей деятельности оказались вовлеченными другие кафедры и факультеты (были разработаны, например, и читались на общественных началах спецкурсы по историческому роману для студентов исторического факультета и по современной литературе для студентов естественнонаучных факультетов), а также институт усовершенствования учителей и школы. Первая совместная со школой научная конференция, организованная кафедрой, была посвящена проблемам интерпретации произведений М. Горького. Помню выступление на ней учителя 21-й школы Светланы Васильевны Родионовой.

Очень тесными были творческие контакты В.С. Синенко с МГУ. Так, например, ею были написаны два больших раздела в совместном учебнике по истории русской советской литературы. Он вышел в издательстве «Просвещение» в 1983 году. В том же году и в том же издательстве была опубликована хрестоматия «Русская советская литературная критика», в создании которой принимали участие преподаватели нашей кафедры и МГУ. В.С. Синенко принадлежат две главы в учебнике по истории советской литературы на польском языке. Всю жизнь она учила языки – в личном деле ее рукою написано, что знает украинский, польский, болгарский, немецкий, английский. Читала лекции в университете имени Мартина Лютера в Германии и в университете Западной Вирджинии. В свою очередь преподаватели из Польши, Чехии, Германии были постоянными авторами нашего научного межвузовского сборника.

Что касается дел государственных, то В.С. Синенко была не только членом президиума головного совета по филологии при Минвузе РСФСР и специализированных советов, но и членом библиотечного совета университета, художественного совета по делам радио и телевидения, членом совета по критике при редакции журнала «Урал», общества «Знание» и депутатом городского совета. Служила делу. Большие люди служат делу. Такие редки. В 70–90-е годы их было больше.

Жесткая требовательность к себе и другим была характерной ее особенностью. Она никому не позволяла расслабляться. Менялись каждый год курсы в карточках поручений преподавателей в целях создания универсального специалиста и взаимозаменяемости преподавателей на случай болезни или командировки. И не существовало в природе аргументов, допускающих некачественную работу или нарушения трудовой дисциплины. Не компетентные или не справляющиеся с работой в полном объеме сотрудники, а также выпавшие из коллективного творческого процесса по каким-либо обстоятельствам, увольнялись в двадцать четыре часа. Отчислялись аспиранты, оказавшиеся творчески беспомощными и не умевшие работать самостоятельно.

Сама Вера Сергеевна обладала невероятной трудоспособностью, что, вероятно, было связано с ее родовыми корнями: она была из семьи рабочего-железнодорожника. Она оставила нам замечательное наследие в виде новых идей и концепций, опередивших свое время, и многочисленных учеников, которые, благодаря ей, обрели редкий, даже и по нынешним временам, дар понимать язык образа. Она автор ста двадцати семи научных работ по вопросам истории и теории литературы, среди которых пять монографий, три учебника и хрестоматия, четыре учебных пособия к спецкурсам, статьи, опубликованные в России и за рубежом.

Книги Вера Сергеевна писала до конца дней, одну за другой, книги замечательные, и дарила их своим ученикам и коллегам. Одну, «Этика стоицизма Александра Солженицына» (1999), отправила писателю. Получила от него благодарственное письмо за глубокое понимание смысла его творчества и собственное его сочинение в подарок. Разные по своему исходному материалу (деревенская проза, творчество Белова, Распутина, Абрамова, Розанова, Солженицына), книги Веры Сергеевны посвящены одной теме – России, русской культуре. Их пафос – духовное достояние нации – выдает, прежде всего, глубинный патриотизм автора, в духе дворянской культуры, о которой И. Бунин сказал: «Такого дворянства не дала ни одна страна мира». Высокая гражданственность проявлена здесь и в отборе материала, и в отношении к нему – в личной потребности его осмысления. Хочется поделиться впечатлением от эмоционального воздействия книги «Поэтический космос русской прозы середины ХХ века» (1997) на читателя. Для меня это было потрясением. Записала прямо на подаренном мне экземпляре: не книга, а диво, не написана – пропета.

Материалом третьей книги «Идея “домострояˮ в духовной судьбе В.В. Розанова» (2005) послужила философская мысль рубежа веков. Интерес представляет уже избранный автором самый способ анализа: сопоставление идей и оценок философов разной ориентации в отношении друг друга, их схождения и споры. В работе рассматриваются особенности русского типа культуры, история ее развития от славянофильства как начала русской мысли, основы национального самосознания. Синенко приходит к выводу, что идея домостроя как форма устроения национальной жизни (государства, церкви, семьи) и как русский нравственный кодекс – сквозная для творчества писателя. Образ домостроя становится организующим началом произведений Розанова.

Даря книгу о Розанове, Вера Сергеевна написала: «Это моя последняя книга». Мы напугались. Творчество было формой ее существования. Бытие, а не быт. В быту она была беспомощна. Высокий уровень интеллекта соединялся в ней с высоким духом. Любила стихи, заучивала их наизусть. Незадолго до смерти читала мне по телефону монолог Пугачева из одноименной поэмы С. Есенина:

Где ж ты? Где ж ты, былая мощь?

Хочешь встать – и рукою не можешь двинуться!

Юность. Юность! Как майская ночь,

Отзвенела ты черемухой в степной провинции.

…………………………………………………….

Боже мой!

Неужели пришла пора?

Неужель под душой так же падаешь, как под ношей?

Создавала на кафедре атмосферу научного творчества, высокой духовности (при ней не говорили на бытовые темы), постоянного стремления к совершенству. Была непримиримой и даже яростной в отношении всего ненастоящего, мелкого, равнодушных исполнителей и стяжателей, чиновников от литературы… Неистовую Синенко боялись и не любили многие. Но жаждущая знаний молодежь шла к ней.

Педагогом В.С. Синенко была беспримерным. Если смысл жизни – в формировании личности, как это понимали в эпоху модернизма, она знала, как это делать. Поставив перед учеником творческую задачу, она давала шанс проявить себя, создавая идеальные для этого условия: предоставляла свободу самовыражения и одинаковые права для всех, установив на кафедре равенство возрастов и статусов.

Она формировала в студентах и аспирантах личностные творческие качества, предоставляя им полную свободу в выборе материала и в выражении собственных взглядов. Никогда и никому не навязывала своих идей и оценок. Не предлагала молодым преподавателям планов занятий и их разработок. Вовлекала их в обсуждение сложных научных проблем литературоведения. Требовала участия всех членов кафедры, от докторов наук до лаборантов, в обсуждении кандидатских и докторских диссертаций. Доверяя вполне молодым, она и спрашивала с них по гамбургскому счету. Были пострадавшие. Но сколько по всему свету работает достойных своего учителя кандидатов и докторов наук!

Весной 2014 года кафедра В.С. Синенко прекратила свое существование. Быть может, причина тому не перестройка образования, а в том, что исчезли Большие люди? Сто лет назад поэт В. Маяковский писал о том же, как о великой национальной трагедии: «Нет людей. Понимаете крик тысячедневных мук? Душа не хочет немая идти, а сказать кому?»

Из архива: декабрь 2014 г.