+36 °С
Ясно
Все новости
Публицистика
21 Июня , 13:59

№6.2021. Варвара Заборцева. Невредные советы «препода» Литинститута. Интервью с Фаритом Нагимовым

Варвара Ильинична Заборцева – студентка Академии художеств имени Ильи Репина, факультет теории и истории искусств. Родилась и выросла в п. Пинега Архангельской области, живёт в Санкт-Петербурге. Публиковалась в журналах «Юность», «Сибирские огни», «Двина»,, в «Литературной газете» .

Варвара Ильинична Заборцева – студентка Академии художеств имени Ильи Репина, факультет теории и истории искусств. Родилась и выросла в п. Пинега Архангельской области, живёт в Санкт-Петербурге. Публиковалась в журналах «Юность», «Сибирские огни», «Двина», «Новый Орел + XXI век», «Причал», в «Литературной газете» и «Литературной России», в альманахе «Образ». Корреспондент программы «Пролиткульт» на «Литературном радио»
Невредные советы «препода» Литинститута
Интервью с Фаритом Нагимовым
Фарит Нагимов – прозаик, драматург, доцент Литературного института им. Горького. Его круг интересов поражает своей многогранностью, а чувство юмора и легкость в общении так и подталкивают любопытного студента спросить обо всем на свете. Как стать писателем без литинститута? Какой псевдоним может только навредить? Ждать ли в скором будущем роман в формате виртуальной реальности? Об этом и не только – в интервью с Фаритом Нагимовым.
В одном интервью вы называете литинститут «невероятным чудом любви, творчества». Но институт нерезиновый, всех вместить не может. Скажите, как творчески развиваться тем, кто по каким-то причинам не попал на этот волшебный остров?
– Может быть, скажу некоторую пошлость, но писателями не становятся, писателями рождаются. И если это действительно писатель, то независимо от образования он неизбежно что-нибудь напишет. Нужно ничего не бояться, делать записи в дневнике, найти своего учителя. Главное – судьба писателя и своя большая тема.
А как педагог, вы можете дать список «домашнего чтения» для молодых писателей?
– Как «препод», могу назвать список основной литературы, чтобы молодые авторы не изобретали велосипед. Начать лучше всего с «Поэтики» Аристотеля и его трактата, посвященного теории драмы. Далее можно обратиться к роману Лоренса Стерна «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена», в котором автор будто бы издевается над повествованием. Из имён XX века могу назвать Эзру Паунд, Томаса Стернза Элиота, Гертруду Стайн. Очень важно, чтобы начинающие авторы прочли роман Джеймса Джойса «Улисс». Что касается русской литературы, советую обратить внимание на то, как работает с категорией сна Толстой, на извивы психики героев Достоевского. Также у Льва Николаевича есть произведение – «История вчерашнего дня». Это своеобразный «ЖЖ», которое потом повторяется у Джойса, а позже – у нашего Дмитрия Данилова. Еще могу назвать «Петербург» Андрея Белого – читать скучновато, но Набоков ставил его рядом с Джойсом. Из более современных авторов отмечу Уильяма Берроуза и его роман «Голый завтрак». Также стоит познакомиться с творчеством Джона Барта, Хорхе Луиса Борхеса, Хулио Кортасара, Габриэля Гарсиа Маркеса. Если говорить о литературе, построенной непосредственно на языке, могу рекомендовать Ивана Бунина, Владимира Набокова и Андрея Платонова.
Да, если всё это освоить, можно домашний филфак окончить. Теперь поговорим о псевдонимах. В последнее время вы публикуетесь под псевдонимом Фарид Нагим. Скажите, в каких случаях автору стоит брать псевдоним? И как найти «тот самый», звучный и максимально ёмкий?
– Псевдоним – это интересно. Не ты его берёшь, а он тебя берёт, появляется сам собой. Сначала надо самому понять, что писатель – это уже не совсем человек, а герой собственного романа длиною в жизнь. Мой псевдоним появился, когда я написал первую пьесу: захотелось отделить себя-драматурга от себя-прозаика и заиметь звучную театральную одёжку. И последнее, я не советую брать такие вычурные псевдонимы, как Миранда Сокольская, Элеонора Двоепольская. Это всегда смешно и отталкивает редакторов.
В одном интервью я прочитала, что вы «верите в идеальный текст». Любопытно, какой он, с вашей точки зрения?
– Какой сложный вопрос. Я уже сам не помню, что имел в виду. Попробую заново это сформулировать и быть убедительным. Текст – это формула души, выраженная буквами. Есть такое нечто, что для всех едино. Не зря авиаторы говорят: «Некрасивый самолет не полетит». Удачная модель автомобиля всегда красива. Или слышишь от маленькой девчонки: «Как это красиво». И спрашиваешь себя: «А откуда она знает, что это красиво?» То же самое с текстом. Иногда я читаю и забываю, что это чтение: попадаю под власть некой магии, чувствую, что с моей душой происходит что-то великое, волнующее. Это и есть действие идеального текста. Я всё-таки привык чувствовать текст. Надуманная литература, построенная на голом приёме, – это не моё.
Вы не один раз участвовали в съемках передачи «Игра в бисер». В наш век социальных сетей и Ютуба, способен ли такой TV-формат привлечь и удержать внимание молодой аудитории?
– Молодежь уже не смотрит телевизор, это так. Соглашусь, что подобные передачи – это уже не тот формат. Наверное, «Игру в бисер» смотрят зрители от сорока лет.
Почему же? Например, моя классная руководительница показывала нам эту программу на уроках. Думаете, много таких, как я и мои одноклассники?
– Немного, но тем лучше. Мало золотников, а они дорогие.
Я заметила, что круг авторов, которых вы обсуждали в программе, безумно широк. Это Андерсон и Айтматов, Уайльд и Грин. Скажите, какую литературу вам нравится читать, а какую анализировать и обсуждать? Или для вас эти вещи неразделимы?
– Если бы меня спросили лет десять назад, я бы назвал любимых авторов. Чем дольше живешь, тем меньше кумиров. Я бы анализировал прозу экспериментальную. Бунина не нужно анализировать, его можно только чувствовать. Сашу Соколова стоит анализировать, потому что просто читать я его не могу – всякий раз фраза в самом начале чтения меня отталкивала, но интересного и дискуссионного в его произведениях много.
С интересом прочитала интервью, где вы проводите параллель между литературой и виртуальными играми. Может ли из этого синтеза родиться новая литература? Может, к 2050 году писатели будут создавать романы не в текстовом виде, а формате виртуальной реальности?
– Первую виртуальную литературу создал Аристотель, потому что сценарии всех компьютерных игр строятся по его трактату «Поэтика». Например, мы с учениками разбирали игру «The last of us». Там есть полный набор теории драмы: исходное событие, сквозное действие, перипетия, сверхзадача. Фантазировать не буду, но верю в одно: все, что мы можем представить, может произойти.
А как можно привлечь новые технологии к изучению литературы?
– Прежде всего стоит подумать не о виртуальном, а о реальном. Если честно, многим школьникам скучновато читать классиков. Я сам помню, как мне было скучно изучать «Ревизора», а учительница в полной тишине читала вслух отрывки и смеялась, спрашивая нас: «Ребята, неужели вам не смешно?» Может быть, сначала стоит проредить классику в школьной программе. Лично я «Войну и мир» в школе пробежал и только после свадьбы в двадцать три года начал что-то понимать.
Должен ли писатель вести блог в социальных сетях?
– В соцсетях выработался особый блогерский язык, и блог начинает вымещать писательский дневник, который ты пишешь только для тайного себя с грифом «опубликовать только после смерти». В дневнике проявляются наиболее сильные твои стороны, ты никого не боишься, пишешь страшные, но ужасно справедливые вещи, о которых никто не скажет, кроме писателя. В блоге этого нет. Нужно быть невероятно смелым, чтобы публиковать что-то тайное, сокровенное. Блогером, как и писателем, нужно родиться. Это тоже своеобразный талант: они естественны и интересны такими, какие есть.
И напоследок, расскажите, как НЕ надо вести себя в литературной среде молодому автору.
– Наверное, никак себя не вести, не производить впечатление. Не быть в литературной среде. И не быть молодым человеком. Вот так. Скрываться и делать то, что свойственно только вам. Писателю среда нужна, но часто она бывает во вред. Однажды я писал пьесу в Подмосковье, очень хотелось побежать к друзьям, в эту самую среду. Вдруг повалил невероятный снег, вырубило электричество, электрички ходили через раз. Некая сила избавила меня от всего. За эти десять дней я дописал пьесу «Крик слона», которую потом поставили во многих театрах, – это принесло мне деньги и успех. Но среда не должна быть в начале, она должна быть эпилогом.