№4.2026. Зухра Сафина-Рахматуллина. Мой крылатый конь

Сколько себя помню, я всегда был очарован лошадьми: их добрым, кротким взглядом, шелковистой гривой, грацией и выносливостью, мудрыми, понимающими тебя глазами…

У нас была спокойная и умная, бело-голубой масти, дивной красоты лошадь. Звали её Акморон. Помню, как отец, когда мне было лет пять-шесть, сажал меня на неё верхом, и я пас стадо. Отец доверял Акморон так же, как самому себе, порой разговаривал с ним, как с собеседником, возможно, даже делился сокровенными мыслями. Однажды отец впервые усадил меня в седло. Так интересно было ехать верхом: мир расстилался у ног, а от неспешной, убаюкивающей походки лошади я чувствовал себя словно в колыбели. Когда скот приблизился к реке, отец отпустил лошадь пастись на воле. С высоты я любовался цветущим лугом и живописным берегом нашей реки Ик. Кузнечики весело стрекотали, время от времени слышалось пение птиц – торжественный, прекрасный миг природы. Лошадь безмятежно, с удовольствием щипала сочную траву, изредка поднимая голову и оглядываясь. А я тихо сидел на ней, нисколько не боясь. Вот уже отец остался далеко позади, почти скрылся из виду. Лошадь то и дело била себя хвостом, наверное, отгоняя назойливых слепней. Я по-прежнему молчал, но в душе закрадывалось беспокойство: вдруг она испугается чего-нибудь и понесётся? Возможно, она и не чувствовала вовсе, что на ней сидит лёгкий, как пушинка, ребёнок, а может, и позабыла об этом. Но вдруг лошадь перестала есть, неторопливо направилась к одинокой берёзе и медленно начала наклоняться. Когда она согнула передние ноги, я сполз вперёд по седлу. Лошадь послушно подогнула и задние ноги. «Какая же у нас Акморон умная, наверное, хочет меня высадить», – подумал я и попытался вытащить ногу, чтобы слезть. Вдруг одна нога запуталась в стремени, я потянул её, но никак не мог освободить. Я начал беспокоиться. «Эх, был бы папа рядом. Что же делать? А если Акморон вдруг встанет, я же останусь висеть на одной ноге!» – начал я всерьёз переживать. Лошадь, словно почуяв моё смятение, повернула ко мне голову и терпеливо ждала, пока я выберусь из западни. Я немного успокоился, взял себя в руки и кое-как освободил ногу из злополучной петли. Едва я на четвереньках отполз на безопасное расстояние по мягкой траве, как моя лошадь внезапно начала переворачиваться туда-сюда. «Хорошо, что Акморон дождалась, пока я слез», – с облегчением подумал я. Видимо, ей невмоготу было терпеть в этот знойный летний день назойливых слепней и оводов, и она отчаянно пыталась таким образом избавиться от впившихся в спину кровососов.

*  *  *

Мне очень нравится привычка моего отца: приходить каждый раз ко мне перед сном, накрывать меня одеялом и немного сидеть рядом. Сегодня, когда за окном кружилась зимняя, снежная метель, отец принёс весть: у Акморон скоро будет жеребёночек! Моей радости не было границ! Я начал мечтать о нём.

– Папа, можно я назову его Акбузатом, когда он родится?

– Конечно, можно. Акбузат – имя красивое, означает «белый, крылатый конь». Помнишь, в нашем башкирском эпосе «Урал-батыр» Акбузат – верный помощник Урала в битве со злом? – Отец ласково провёл рукой по моим волосам.

– Помню, поэтому и хочу так назвать. Думаю, он будет светлым, как и его мама. А может, у него будут крылья, как в сказках, пап?

         Отец улыбнулся, и в глазах его блеснул огонёк тайны:

         – Знаешь, сынок, наша Акморон – кобыла непростая. Она из древнего рода крылатых коней.

         – Неужели? Правда? – восторг, удивление и гордость переплелись во мне в один миг.

         – Да, она – потомок крылатого Акбузата, что вышел из священного озера Йылкысыккан, о котором наши предки сложили легенду.

         – Расскажи, папа, расскажи! – затаив дыхание, я приготовился слушать с любопытством.

         – Ну, тогда слушай, сынок, вместо сказки. Давным-давно это было, когда мир был полон волшебства. Вышел однажды молодой охотник к озеру, которое было словно осколок неба, упавший на землю, – такое оно было глубокое и синее. Глядит – а по водной глади скользит дивная утка. Задумал охотник птицу изловить. Но вдруг заговорила утка человеческим языком: «Охотник, не губи меня, пощади! Отпусти меня на волю – одарю тебя табуном коней. Ступай своей дорогой, только не вздумай оглядываться назад».

Охотник хоть и не очень-то поверил, но решил рискнуть. Повернулся спиной к озеру и пошёл в обратный путь. И вдруг он услышал позади себя ржание и топот множества коней, аж земля задрожала. Не выдержал охотник, от любопытства и оглянулся. И увидел он чудо небывалое: из глубин озера выходили кони невиданной красы – светло-синие, белые, как облака. Но стоило им увидеть, что охотник обернулся, как тут же они обратно скрылись в озере. Лишь те кони, чьи копыта уже коснулись земли, последовали за охотником. Были они светло-серой масти. От тех коней и пошла порода светло-серых скакунов. А озеро то с тех пор и прозвали Йылкысыккан – что означает «озеро, откуда кони вышли». И находится оно в Бурзянском районе, рядом с пещерой Шульган-таш.

         – Ух ты, вот это да! – перед моими глазами предстали сотни лошадей, похожих на Акморон.

– И это ещё не всё, – продолжил отец, – твой дед во время Великой Отечественной войны сражался с фашистами на своём коне в составе легендарной 112-й Башкирской кавалерийской дивизии. Когда деда ранили, конь вынес его с поля боя. Вот какой это был конь – смелый, сильный, умный, преданный, терпеливый! Потомство его передавалось из поколения в поколение – от отца к сыну. Поэтому прими это как подарок на твой день рождения, сынок, потомка того самого коня как символ мужества и верности. Ухаживай за ним, люби его, расти вместе с ним. Не зря же говорят в народе: «Крылья мужчины – это конь». Он станет твоим верным другом, твоим Акбузатом, который поможет тебе взлететь к твоим самым заветным мечтам!

         – Ура! У меня будет свой Акбузат! Спасибо, папа! – я крепко обнял отца.

*  *  *

Однажды вечером, когда мы сидели за чаем, в дверь кто-то постучал и вошёл.

         – Здравствуйте! Приятного чаепития, – это был Айрат-агай.

         – А, Айрат-кусты, здравствуй. Айда, проходи, садись за чай, – пригласил его к столу отец.

         – Нет, спасибо. Тимерьян-агай, я, это, по делу пришёл, с просьбой, – Айрат-агай снял свою шапку.

         – А что случилось?

         – Дай мне свою лошадку всего на одну ночь.

         Отец нахмурился:

         – Зачем?

         – Ну, это, мне позарез нужно съездить в деревню Гумерово, сегодня же. В селе у нас нет кобылы быстрее твоей. А если я приеду на ней, ох, глаза-то у них и загорятся. – Айрат-агай мечтательно заулыбался.

         – Не могу я дать лошадь, Айрат-кусты, она нам самим нужна, нас пригласили в гости. – Отцу явно не хотелось отдавать нашу Акморон.

         – Эх, Тимерьян-агай, как говорится, это вопрос жизни и смерти, – Айрат-агай не сдавался, он подошёл к отцу и что-то прошептал ему на ухо.

         – Ну, хорошо… Только смотри, не гони лошадь сильно, она скоро должна родить. Веди её аккуратно. Не затягивай сильно подпругу. Не гони быстро, у меня дуга узкая.

         – Хорошо, хорошо, агай, да не переживай из-за ерунды, – сказал Айрат-агай, словно прыгая от радости, и исчез за дверью. Отец, накинув на плечи фуфайку, последовал за ним.

На следующий день, оказывается, мои родители на самом деле были приглашены в гости. Они собрались, сели в одни сани с дальними родственниками и поехали в гости в соседнюю деревню. Зимними вечерами часто приглашали в гости. В этот раз родители оставили меня с бабушкой на пару дней и отправились в путь. А мне совсем не было скучно. Я чувствовал себя взрослым и занимался домашними делами. С удовольствием ел толстые масляные блины бабушки, но к вечеру мне стало немного грустно. «Наверное, я соскучился по маме», – подумал я. Вдруг услышал звук открывающихся ворот. В окне показалась Акморон. Мы с бабушкой обрадовались и поспешно вышли на улицу, встретили Айрата-агая.

Айрат-агай шутя надвинул мне шапку до самых глаз и весело сказал: «Спасибо за лошадку, братишка, дело пошло в гору».

Бабушка, поглаживая лошадь под гривой:

– Ну разве гоняют так лошадей, а, сынок?! Ты же её до чёрного пота довёл, ай-ай.

– Ай, да не берите в голову, Фариза-инэй, ничего не будет с лошадью, что с ней может быть! Ну и кобылка у вас! Вот это сила, вот это быстрота! Двадцать вёрст – и ничего. Решил вернуться через Старые Мишеры, а там, оказывается, буран намёл, дороги нет, сугробы по шею. Но ваша кобыла не сдалась, как танк, прорвалась, спору нет!

– Заводи лошадь! Дугу сними, вон, сена положь. А ты, Ильгам, сынок, набери ведро воды из дома, но сейчас отдавать нельзя, через час напоим её, – распорядилась бабушка и, обращаясь к себе, медленно направилась к конюшне, приговаривая: «Ай-ай, еле стоит скотинка, бедная Акморон…»

Когда работа была закончена, я с удовольствием выпил молока и лёг спать. Едва сомкнув глаза, я погрузился в сон, где увидел стройных, красивых, крылатых лошадей, выходящих из озера с громким ржанием, сверкая на солнце и радуя глаз.

*  *  *

На рассвете я сквозь сон услышал дрожащий голос бабушки:

– Ильгам, Ильгам, сынок, вставай! Вставай, дитя моё, – я вскочил от хриплого голоса бабушки, которая будила меня.

– Что случилось, бабушка? Пожар?

– Акморон... Акморонкай, бедняжка наша...

– Что? Что? – моё сердце оборвалось, я начал одеваться как можно быстрее.

– Нет её… Больше нет её… В конюшне и зарезали!.. О, мой Рабби... Чьи же руки? Что делать? Дитя моё, нужно сходить к соседям... Позови их, скорее! Ой, Ходайым... – я больше не слышал, что говорила бабушка, я уже был на улице.

Наступает рассвет. На белоснежном снегу лежат алые пятна, словно рассыпались алые лепестки роз. Я бросился в конюшню. Не поверил своим глазам: кровью были забрызганы двери конюшни и сарая, внутри конюшни тоже лежали пятна крови, впитавшиеся в землю. Вдруг в рассветной темноте я увидел что-то. Ужас, что это? Я зашёл глубже в сарай. Меня взяла дрожь. На земле лежало крошечное существо. Нет, нет, этого не может быть! Я коснулся длинных ресниц замёрзшего существа. Моё маленькое сердце готово было взорваться. Мои колени ослабли, и я опустился на землю. Слёзы рекой потекли из моих глаз. Лежащее в изнеможении существо – моя заветная мечта, мой крылатый скакун, мой Акбузат... Не успев почувствовать материнскую любовь, не увидев светлого мира, не узнав, что он будет моим вечно верным другом, не узнав, что он – крылатый Акбузат, он улетел высоко в небеса, закрыв глаза навечно. Ах, мой Акбузат, бедный Акбузат...

Я почувствовал, что теряю сознание от увиденного. Перед глазами почернело. Тело горело то жаром, то холодом. Я словно летел в воздух. Вдруг перед глазами возникла Акморон. Рядом с ним играл чудесный жеребёнок с голубовато-белой шёрсткой и пушистыми крыльями. Я протянул к нему руку. Жеребёнок, не испугавшись, приблизился ко мне и коснулся моего лица мягким крылом. Вдруг я резко открыл глаза. С зимнего синего неба падали мягкие белые снежинки. Акморон, Акморон, где же ты? Вдруг, почувствовав силы, я вскочил. Я снова оглядел сарай. Но лошади не было нигде. Вот погодя немного я заметил, что задние ворота азбара были приоткрыты. Красные капли на снегу вели в ту сторону. Подойдя ближе, я увидел Акморон, лежащую у забора, не в силах терпеть боль, смотрящую в небо с крупными слезами, застывшими от холода на глазах...

Издалека донёсся плач бабушки, голоса прибежавших соседей. Они нашли меня лежащим, обняв Акморон за шею, словно пытался удержать её в этом мире…

В деревне новости распространяются со скоростью света, обрастая небылицами, как снежный ком. Мои родители, которые пока ещё не должны были возвращаться, тоже быстро приехали. И Айрат-агай тут же прибежал:

– Жеребёнок был крупным, и кобыла так и не смогла разродиться, мучилась бедняжка, – сказал кто-то из взрослых.

– Да-а, умерла от кровопотери. Жаль, хорошенькая была у вас Акморонкай, – сказала соседка Аниса-инэй с огорчением.

– Да уж. Что ж делать... Но хорошо, что я хотя бы успел съездить по своим делам. Жаль, что кобыла умерла, – лепетал дядя Айрат, потом немного погодя добавил: – Эй, Тимерьян-агай, твоя лошадь очень упитанная, не пропадать же добру, отдай её мне. Я хоть накормлю своих двух овчарок, и жеребёнка тоже отдай, – его слова словно кинжалом пронзили моё сердце. Я и не заметил, как в гневе закричал:

– Он мой! Не отдам! – и бросился на Айдара-агая своими маленькими кулачками...

*  *  *

Мы с отцом похоронили жеребёнка и Акморон у подножия одинокой берёзы, где мы летом пасли скот... Отец взял меня с собой, наверное, хотел, чтобы его сын вырос с сильным духом. Но тогда, детским сердцем, я впервые осознал глубокий смысл изречения, которое сказала бабушка: «Где есть жизнь, там есть и смерть». Я старался не показывать отцу слёзы, которые текли из моих глаз, но чувствовал сердцем, что и его глаза тоже увлажнились.

Для меня это происшествие было трагедией, я много стал грустить, стал задумчивым. «Жаль, что отец после этого случая, наверно, больше никогда не будет заводить лошадей», – думал я. Но, как отец и настоящий мужчина, он сдержал своё обещание и слово, данное сыну. Через некоторое время отец купил и привёз гнедого игривого жеребёнка с мягкой гривой, кудрявым хвостиком и белой звёздочкой на лбу. Моей радости не было предела! Казалось, что в наш дом снова вернулось утерянное счастье. Глядя на белое пятнышко на его лбу, я назвал его Звёздочкой. «Он вознесёт меня к небесам, как звезда, и мы достигнем небывалых высот!» – подумал я, очарованный новым другом. Так и случилось. Я любил его преданно, всегда заботился о нём. Мы росли вместе. Отец, как наставник, постепенно учил меня премудростям: как ухаживать за конём, седлать его, запрягать в телегу и сани. А потом мы с моей Звёздочкой даже завоевали первое место в конных скачках на районном сабантуе! Звёздочка оправдал наши надежды.

*  *  *

После того события прошло много лет, я и сам стал отцом. Но это воспоминание никогда не забывается, оно хранится в глубине сердца. Однажды, гуляя с четырёхлетним сыном в парке, мы наткнулись на красивых, ярко украшенных пони, напоминающих жеребят.

– Папа, пап, я хочу покататься на лошади, вон на той, крылатой, – сказал мой сын, слегка потянув меня за рукав маленькими ручками. Отряхнувшись от воспоминаний, вдруг я поднял сына и подбросил его в воздух.

– Эх, мой птенчик, ты мои крылья! Я посажу тебя на самого лучшего Акбузата!

– Ура! Ура! Я буду кататься на Акбузате, я полечу в небо! – сказал мой сын звонким, радостным голосом, словно озаряя всё вокруг светом, подпрыгнул и захлопал в ладоши.

– Урал, сынок, никогда не хорони свои мечты, слышишь? Они поднимут тебя в небеса, а если ты будешь верен своим мечтам, то они вознесут тебя в такую высь, словно крылатый конь Акбузат, – прошептал я, обнимая своего непоседливого, как жеребёнка, сына. В его глазах, как в зеркале, отражалось бескрайнее небо возможностей, смелости и доброты.