№12.2025. Ксения Родникова. Сбывшиеся мечты

Я ПРИВЕДУ ТЕБЯ К ЗВЕЗДАМ

Ангел торговал на заправке лекарствами от страхов. Крылья его сияли ярче луны, путь к нему освещая. И люди приезжали. И люди просили. И люди платили.

– Вот и они: шесть лет моих страданий, что были прожиты в прошлом, когда с женой разводился, – произнес седовласый покупатель. Ангел принял в ладонь угольки. Те самые страдания. – Имущество делили. Долго. Муторно. Но это неважно. Годы прежнего счастья – все коту под хвост. Я ненавижу ее. А она меня. И я боюсь… боюсь, что из-за этого наша общая дочь не захочет меня знать.

Ангел пожал плечами. Спрятал угольки в льняной мешочек, что висел за пазухой.

– Хорошо, продано. – И протянул склянку, жидкость в которой светилась изнутри. – Принимать натощак с утра. Стараться не думать о тревогах. Все образуется, старик. Твоя дочь тебя любит.

Ангел привык к таким историям. Они стали рутинной частью его работы. Разочарования, несбывшиеся мечты, неудавшаяся любовь… Как много этого было в мире. Как много в людях было боли. Ведь именно из-за нее они стали такими озлобленными.

Ангел не любил людей. Но по долгу службы ему приходилось быть с ними в тесном контакте. Он видел, как они сами разрушают свое счастье, своими руками, своей жестокостью, а потом приходят к нему и просят исцелить.

Исцеление, исцеление… Всем в этом мире нужно исцеление. И ему тоже.

От того, что видел, как родители поднимают руку на своих детей.

От того, что видел, как дети могут быть жестоки с бездомными животными.

От того, что видел, как люди, клянясь друг другу в верности, ведут двойную жизнь.

И это еще цветочки от всего, что он про них знал.

– Ангел-социофоб – это что-то новенькое, – сказала Клара. Она вынырнула из ночной тени и шагнула ангелу навстречу. Знала все его мысли. Была призраком. И по совместительству – его девушкой.

Ангел усмехнулся. Сердце его растаяло. Нежность растеклась по венам. Только увидел свою темноволосую Клару, свою призрачную ведьмочку, закружил, обнял крепко и поцеловал в макушку.

Вот ради чего все это. Ради чего он прозябает в этих трущобах под названием «мир людей».

Ради того, чтобы забрать ее с собой. Поднять в небеса, подальше отсюда. Скорее бы.

Они встретились здесь же, на богом забытой заправке. Призрак Клары несчетные годы был заперт здесь. Она должна была быть уже старушкой к моменту их встречи, но застыла в юном возрасте, потому что… рано ушла из жизни. На этой заправке ее когда-то сбил пьяный водитель. Не заметил, как она шла к киоску за шоколадным батончиком. А сама Клара была в наушниках, задумалась о своем и не увидела его.

Вот и все. Ее жизнь больше ей не принадлежала.

Ангел нашел ее, когда был сослан с небес на службу. Рано или поздно всем приходилось ее проходить, и, сколько бы он ни отлынивал, этот момент настал. Она плакала от испуга. Была слаба. Молила бога о том, чтобы небеса отпустили ее душу. И мольбы ее дошли до Ангела.

Любовь пришла не сразу. Сразу пришла нежность – и желание помочь, защитить, не дать в обиду. Потому что Кларе доставалось сильно. Демоны, лярвы и прочие негативные сущности просто не давали ей прохода. Жаждали подпитаться ее энергией. А она была слишком уязвима и слишком не верила в себя и в свои силы, чтобы дать отпор.

Он принес ей свой свет, а она – свое небьющееся сердце. И Ангел принял его. Ничье не принимал – а ее сердце берег как зеницу ока.

Может быть, бог все же услышал ее молитвы? И именно потому Ангел был сослан не куда-то еще, а именно к ней?

– Клара, – обнял он ее крепче прежнего. Девушка уткнулась ему в грудь лицом, как котенок спрятался от бури. От нежности Ангел и не знал, куда себя деть. – Мне много удалось собрать. Еще немного, и я выкуплю тебя у Нечистого. Ты только потерпи еще немного.

– Бедный мой Ангел, – вздохнула Клара. – Как же так? Тебе пришлось заключить сделку с Нечистым, хозяином этих земель, чтобы освободить меня. Если на небесах узнают, что ты сделал, то могут лишить крыльев и сослать на Землю навсегда. И это моя вина. Вина моей слабости, вина моей нерасторопности.

Ангел поднес указательный палец к ее губам.

– Тс-с, не хочу ничего об этом слышать. Я был сослан на Землю не просто так. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы вызволить тебя отсюда. А в ответ, ведьмочка моя, прошу лишь одно…

Клара следила за каждым его движением, за каждым его словом.

– Что, мой Ангел?..

Он взял ее руки в свои и поцеловал.

– Никогда не относись к себе свысока. Я не могу научить тебя любви к самой себе, но если ты ценишь все, что я для тебя делаю, то больше не будешь себя унижать. Даже в мыслях. Ты меня поняла?

Ему необязательно было произносить это вслух – Клара бы и так знала, о чем он думает. Но он произнес. Чтобы не только сама Клара знала о его просьбе, но и весь мир.

Она вздохнула, проведя ладонью по его щеке:

– Ох, мой славный Ангел… Что бы я без тебя делала?

Он обнял ее, вдохнув горький аромат тоски. Люди, призраки… Неважно. Все они в отчаянии зовут чудо. Порою приходится ждать долго, очень долго. А однажды события складываются так, что наконец одно с другим сходится и чудо наступает.

Ангел знал, что сложнее всего сохранить эту искорку веры в сердце. У Клары ее почти не осталось. Но она еще была! Слабенькая искорка. Ангел ее берег.

– Знаешь, а я верю в судьбу, – сказала она. – Верю, что все испытания были посланы нам неспроста. И мы все получим свое вознаграждение.

Ангел промолчал. Лишь крепче сжал ее ладонь. И поцеловал в лоб.

– Все будет хорошо, Клара.

И даже Нечистый, наблюдая за ними со стороны, решил не вмешиваться. Когда-то он и сам был как тот Ангел… Пусть у этого все получится. Он не будет вставать у них на пути.

НЕПЕРЕЛЁТНАЯ

«Птица, птица, спой мне песню, чтоб душа не болела, чтоб ввысь взлететь хотелось, всю землю руками обнять и искренне верить, что будущее будет светлым, мирным, таким, как в детстве мечталось».

Плетет Клементина венок из ивовых веток, ногами болтает, пальчиками задевает воду, отчего круги расходятся. Птицы слетаются со всего селения, не в силах противиться заклинанию, а Клементина и довольна этим: все будет так этим дивным майским вечером, как она того желает.

Вороны в клювах несут ей золото и серебро, воробьи – зернышки, что добыли в соседских закромах, голуби – ленты синие, чтобы косы маленькой колдунье заплести, а синицы – благую весть несут и сбывшиеся мечтания.

Нет, не позовет мама Клементину сегодня домой, занята она стиркой и уборкой до поздней ночи. Клементина помочь вызывалась, а та поглядела на нее сочувственно и сказала: «Нет, милая, успеешь еще домашними делами нагрузиться. Иди лучше на воздухе свежем порезвись, подруг позови».

Да подруг не отпустили из дому, родители строгие у всех были. И бегала Клементина по полям одна в тот день, играла с воздушным змеем, а Северный Ветер был ей верным другом. Споткнись она – незримую руку подавал, расшались она – легонько трепал по голове, напоминая, что нужно успокоиться. Клементина слушала верного друга своего, а к вечеру придумала у озера посидеть да отдохнуть.

И вырвались из души слова заветные, и остановить ей было не под силу это: «Птица, птица, утешь мое сердце. Пусть зверь дикий или враг коварный не тронет близких моих, ни маму, ни папу, ни подруг. Ты свободна, ты паришь в небесах, границ их не зная: так пусть же, когда вырасту я, такой же свободной стану и дух птичий будет меня вести».

Доплела венок Клементина, надела на голову, и косы золотые в синих лентах плясали, пока она домой бежала, чтобы про чудеса маме рассказать. В одной руке – золотое кольцо и серебряная цепочка, в другой руке – зерно.

Ввалилась домой, запыхавшаяся, а там уже ужин подавали. Сбил аромат ее с толку, сокровища попрятала Клементина в тайнике под кроватью да и забыла, что с ней приключилось, как только за стол села. И были разговоры веселые, и печали никакой не случилось, и пела душа, и трепетала она. И лето было бесконечным и вечным, а глаза мамины – добрыми и полными неземной любви…

Утром, когда просыпалась, она за хвост сна уцепилась: про птицу счастья, что в дом залетела, а как вышла на крыльцо и дверь открыла, синица и впрямь под крышу ворвалась. Крылья в доме хлопали, всех перепугали, а Клементина знала: счастливая это примета.

Благая.