№12.2025. Зимфира Мартова. За своим сердцем

Заветная кнопка

Микроскоп во многом изменил мою жизнь. Впервые взглянув в его окуляр, я отшатнулась: в не замечаемом мной, скрытном мире шла жизнь, кипели страсти! После этого случая дома стали смеяться надо мной: я то и дело бегала мыть руки.

Скрытность вещей, их неочевидность обычному взору играет плохую шутку. Время только добавляет мне желания чаще заглядывать в окуляр жизни.

Нос моей лодки беззвучно вошел в кромку берега, словно срезал кусок мягкого сливочного масла.

Серый ненарядный берег пуст. Море не в духе и потому не радует искристой волной и кружевной оторочкой берега. Цвет вечера – серый, и моя одежда – в тон.

Медленно прихожу в себя после долгого телефонного разговора.

– Позвони… скажи ему… – плакала подруга на другом конце связи.

Есть много медицинских способов заглянуть в сердечную мышцу, поправить ее работу. Где взять микроскоп для диагностики нематериальной части сердца, делающей нас людьми?

Настойчивая волна толкнулась в борт лодки: пора домой.

Смотрю на море: оно величественно в любом цвете, и серый ему тоже к лицу.

Знаю, что звонить бессмысленно: шрамы на моем собственном сердце говорят мне, что кнопка «сострадание» снаружи не предусмотрена. Она внутри сердца.

Чашка кофе

Зеркальная дверь послушно отклонилась, впуская меня в спасительную прохладу.

Вдохнув свежести вперемешку с божественным кофейным ароматом, выбираю столик у окна.

Бариста расплывается в радушной улыбке и приветственно машет мне.

В ожидании заказа смотрю на улицу сквозь прозрачное стекло.

Мимо снуют люди, молодые и пожилые, улыбчивые и грустные, сосредоточенные и рассеянные. Каждый по своим нужным делам.

Готов кофе. Бариста – волшебник.

Любуюсь: сливочное сердечко посреди источающей аромат воздушной пены.

Зачем я здесь?

Прохлада? Кофе? Сердечко?

Смотрю на чашку, не смея нарушить рисунок.

Маленькое сердце передо мной – как жизнь.

Мой медицинский диплом шепчет: мышца. Окей: мышца, умеющая любить.

За окном все так же проходят люди. По важным и не очень делам.

Каждый со своим и за своим сердцем.

Чистый белый вечер

Значение бесконечно малого бесконечно велико.

Луи Пастер

Крупные снежинки, будто опытные актрисы, блестяще играют свои сказочные роли.

Сверкая бриллиантовыми гранями, одна за другой запускаются в сложный танец, образуя фантазийную кружевную завесу.

Дав полюбоваться своим искусством, замирают, а затем плавно, по-простому, устало опускаются на землю.

Пушистое многослойное покрывало под ногами приковывает взгляд, источая первозданную чистоту.

Мысли – всё равно о своём.

Чёрное – белое, доброе – злое, плохое – хорошее.

Как трудно выйти в плюс, иногда – будто весь мир против. Обстоятельства любят обложить плотным кольцом – не вырваться.

Не вырваться?

Тайный механизм вселенной тихонько продолжает свою работу: там, в её недрах, крошечные винтики играют ключевые роли.

Тихий снежный вечер – навигатор в запутанной случайностями жизни.

Чуткий уловитель – собственное сердце – безошибочно ловит подсказки, храня в себе до поры до времени готовые ответы.

Уличные фонари, укрытые пушистыми шапками, прозрачный воздух, прихваченный морозцем, собственные тихие, почти невесомые шаги…

Танцующие снежинки могли бы так и остаться лишь маленьким предновогодним сюрпризом…

Долгий день подходит к концу. Сосредоточенность будто вынимает из суеты, ограждая меня от посторонних шумов. Сказочный танец отчётливо всплывает в памяти.

Затруднение, преследующее меня много лет подряд, неожиданно проясняется: сверкающая грань невесомой снежинки указывает нужный ориентир, такой же безупречный, как чистый белый вечер…

Мандариновый запах детства

Несмотря на все сложности, в воздухе прочно завис дух праздника.

На входе в маркет – ёлка непостижимых размеров. Морозного Деда обступила детвора – целая очередь. Взрослые вплетаются в общую цепочку – тоже всерьёз.

Становлюсь и я:

– Дедушка, можно с вами сфотографироваться?

– Конечно, внученька!

Статный Дед смеётся. Пристраиваюсь рядом: щёлк – готово!

Маленькая рука тянет «старика» за шубу. Белоснежная кучерявая борода слегка «съезжает»…под ней – совсем другая, чёрная бородка! «Дед» молниеносно приводит себя в порядок, приосанивается. Озорные дерзкие глаза смеются. Следующий!

Загружаю в багажник покупки. В тёплой машине тихонько разливается щемящий сердце запах мандаринов…

Смотрю на себя в зеркало времени: крутые оборки тщательно отглаженной юбочки, будто облако, окружают меня. Делаю намеренно резкие повороты: пышный наряд вальяжно, но послушно следует за мной. Белоснежные «чешки» и гольфы с помпошками, высокий «хвост»: я довольна собой.

Вокруг – суета: Новый год в детском саду – важное событие. Кажется, собрались все взрослые: воспитатели, няни, мамы. Даже медсестра тётя Зина, заперев свой строгий кабинет, ловко разглаживает утюгом чей-то праздничный костюмчик.

Степенный Дед Мороз терпеливо выслушивает все наши стишки, кружится в тесном хороводе. Как воробьи, рассевшись по скамеечкам, хрустим прозрачными целлофановыми пакетами, разглядывая шоколадки, мандарины и конфеты…

Будоражащие воспоминания одно за другим всплывают в памяти: белоснежное платье «снежинки», хрустящие подарки, мой друг – кареглазый Серёжка – в мягком костюме зайчонка с длиннющими ушками…

Еду, вдыхая чистые ароматы детства. Где ты, Серёжка?

Может, и ты сейчас едешь, посматривая в зеркало заднего вида, пытаясь сквозь время разглядеть нас, маленьких снежинок и зайчат, надёжно защищённых любящими взрослыми.

Едешь – и вдыхаешь тёплый мандариновый запах детства…

Алло

Странное ощущение заставило распахнуть глаза среди ночи.

Прислушавшись, поняла: в складках одеяла, словно пойманный гигантский жук, неистовствовал телефон. Уснула, с вечера обронив его.

Имя на экране заставило молниеносно подскочить:

— Алло!

После маленькой заминки в трубке послышалось несмелое:

— Привет… я тут это… чё-то мне показалось…

Голос выровнялся:

— У тебя всё нормально?

— Всё хорошо.

Говорим несколько минут, условившись созвониться с утра.

Положив трубку, подхожу к окну: иссиня-чёрное небо, словно тонкой плёнкой, затянуто полупрозрачным туманом. Проглянувшая сквозь дымку звезда подмигивает мне. Кто-то сейчас, как и я, смотрит на неё…

Досадую на собственную недогадливость: мне потребовался не один десяток лет, чтобы сообразить, что иногда любовь – простое «алло» в середине ночи.

Бродский

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.

Звезда светила ярко с небосвода.

Холодный ветер снег в сугроб сгребал.

Шуршал песок. Костер трещал у входа.

Дым шел свечой. Огонь вился крючком.

И тени становились то короче,

то вдруг длинней. Никто не знал кругом,

что жизни счет начнется с этой ночи.

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.

Крутые своды ясли окружали.

Кружился снег. Клубился белый пар.

Лежал младенец, и дары лежали.

И. Бродский «Рождество 1963»

Всё, что является непотопляемой основой, устойчивой во времени, относится к классике. Как ненайденный алмаз, скромно живущий среди камней, шедевр – вечное сокровище.

Простые слова, сплетаясь, тянут волшебную нить – с Высоты на землю. То, для чего нет специальных слов, вливается прямиком в сердце.

Никто не идёт по земной дороге налегке, и каждый нуждается в помощи. Сегодня – волшебная ночь: становится особенно ясно, что мы не в одиночку несём свой груз.

Потому, пока мы только учимся плести небесные нити, пусть дорогу освещают шедевры. Кажется, они для этого и создавались…

Булочки

Булочки пахнут так отчаянно, что я не могу думать ни о чём другом. Комфортно разместившись на заднем сиденье, соблазнительницы едут со мной на семейный ужин.

Предательские мысли о том, что диета – не такая уж необходимая вещь, заставляют опустить стекло. Оно и к лучшему: свежий ветер вновь делает меня трезвомыслящим человеком.

К булочкам примкнул союзник: у весеннего ветра столько же напора и свежести. Эти двое доведут меня…

Вдыхая ударную дозу ароматов, понимаю, что попала во вселенский заговор: долой зимний дефицит энергии!

В холодное время мы сами себе батарейки: на жизнь тратится своё собственное, аккумулированное в душе и теле тепло.

Потому и ждём не дождёмся тепла: зарядка за зиму подсела…

«Подтапливаю» на жёлтый: не терпится попасть домой… и не булочки тому причина.

Дома ждут те, кому не жаль для тебя дефицитного топлива – собственного тепла.

Ветер мчится со мной наперегонки – ну и мы поддадим газку!

Пусть как можно более предательски пахнут тёплые булочки по дороге домой…