№9.2025. Александр Иликаев. Бабушатник

И как бы молоды мы ни были,

мы думаем о том,

Чего еще не сделали,

но сделаем потом…

 – пела Аня Клюева в наушниках.

Настя Никогда всегда засыпала с включенным плейлистом в телефоне, а потом, под утро, у нее раскалывалась голова. Стены в общаге были сделаны из картона, а еще Вика, соседка по комнате, имела обыкновение приводить парней и шумно проводить с ними время всю ночь напролет.

Дело не раз доходило до стычек.

– От вашей возни я не высыпаюсь! – жаловалась Настя. Вика только пожимала плечами.

– Ну так иди и сними квартиру, если в общаге не нравится.

– Ах, так…

Настя из чувства мести стала врубать музыку. Но девушки в соседних комнатах почему-то заняли сторону Вики и побежали стучать комендантше. Комендантша, типичная вороватая тварь в светло-сером халате, про которую все знали, что она сдает комнаты в общаге левым людям (на первом этаже жили какие-то взрослые, по возрасту явно не студенты), пришла и заявила:

– Так, Никогда, если не успокоишься, никогда твоей ноги здесь не будет!

И заржала, корова, радуясь своей тупой шутке.

…Тут Настя почувствовала, как по ее уху кто-то ползет! Схватила, посмотрела. Девушку затрясло. Таракан! Это стало последней каплей. В конце концов, она была не из глухой деревни, а из поселка под Уфой – городом-миллионником.

 

 

*  *  *

 

Настя Никогда выросла в квартире с удобствами и привыкла к чистоте. Правда, мамы она почти не помнила. Только какое-то светлое доброе пятно. Единственной вещью, оставшейся от мамы, было пальто из удивительно зеленого драпа. Бабушка, мать отца, растившая внучку, потом пустила его на рукавицы. Бабушка была строгой, с густым мужеподобным голосом. Насте всегда снился один и тот же сон, что у бабушки вдруг вырастают усы.

Бабушка только и делала что ворчала, хотя получала проценты со счета, оставшегося от Настиной мамы. Девочка носила длинные, ниже колен, юбки и унылые кофточки. Джинсы находились под запретом. Никакой громкой современной музыки, никаких наушников (из-за них тупые молодые ничего не слышат, а потом у них снижается слух), никаких неприличных постеров на стене спальни. Но самое главное: Боже упаси просто так поехать в Уфу! Зачем?! В поселке есть все необходимое, нечего девочке одной делать в этом городе, рассаднике порока!

Кроме того, бабушка буквально заставляла внучку сидеть с ней вечерами перед телевизором. Конечно, смотрели дурацкие новости или старые советские фильмы. Бабушка в прошлом работала партийным инструктором и терпеть не могла ток-шоу.

По субботам приходили бабушкины кошелки-подруги, от которых буквально несло кладбищем, и начинали клеймить современность.

Хотя бабушка обладала отменным здоровьем, вся квартира пропахла таблетками для укрепления иммунитета и камфорным маслом. На шарлатанские снадобья старуха пенсию не жалела и при этом всякий раз поминала маму:

– Эта твоя мать гулящая бросила нас. Бизнесменша недоделанная, на встречу с любовником спешила и разбилась в аварии. Твой отец с горя с хорошей работы уволился, запил и умер. Думала, на старости лет отдохну, и вот, на тебе, бабушка, Юрьев день, подарочек получила!

Настя по рукам и ногам была опутана липкой паутиной запретов, наставлений и нравоучений. Даже в старших классах школы девушка не могла вернуться позже шести вечера. Бабушка запирала дверь и грозилась не открыть ее. Всегда следовало ходить прямо, будто проглотив кол, не сутулиться. Еще нужно было за два километра обходить любые подозрительные сборища из лиц мужского пола.

Если раньше это как-то прокатывало в отношениях со сверстниками, то теперь на Настю откровенно стали смотреть как на убогую. Ее темно-коричневые непроницаемого цвета колготки, очень похожие на те, из хлопка, что носили дети в 1980-х годах прошлого века, не могли остаться без внимания школьных острословов. Даже классная учительница не выдержала и как-то при всех пожурила Настю:

– Ну что ты, Никогда, прям как старушка ходишь! Хотя бы джинсы один раз надела!

С тех пор прозвище Старушка намертво приклеилось к Насте. К ней уже по-другому не обращались:

– Эй, Старушка, дай списать!

Чем старше становилась Настя, тем острее она понимала, что пожилая женщина, которую искренне привыкла считать своей матерью, все больше и больше начинает раздражать ее. Это было несправедливо! На каком основании бабушка решила, что Настя должна разделять ее вкусы полувековой давности?! Девушка родилась не в советское время, и для нее оно было пустым звуком. Она не понимала, почему нужно восхищаться игрой актеров из старых фильмов. Насте казалось, что советские актеры придуряются. А когда бабушка принималась ругать продукты из супермаркета, вспоминая какую-то там мифическую сайку по тринадцать копеек и плавленый сырок «Дружба», девочка прекрасно понимала, что бабушка делает так, чтобы просто сэкономить на покупках, и на ужин будет опять противная гречка со сливочным маслом.

Одноклассницы наперебой просили Настю на переменах посидеть на картах как «нецелованную», ибо всем было известно, что такие, как Никогда, помрут старыми девами. Неудивительно, что Насте оставалось сгорать от зависти, видя, как другие ходят с мальчиками под ручку. Особенно больно было видеть своих сверстниц в полупрозрачных колготках, в юбках сильно выше колен, выгодно подчеркивающих красивые ноги и бедра. Кое-кто уже обильно пользовался косметикой. Даже дочь учительницы русского языка и литературы носила мини-юбку и черные гольфы, похожие на чулки.

Вот что обидно: девочка чувствовала, что лучшие годы ее жизни, а именно от четырнадцати до шестнадцати, утекают как песок сквозь пальцы. Годы, когда взросление чувствуется особенно остро и каждый день преподносит открытия, когда все – впервые! При этом, как молодые люди в этом возрасте, Настя пребывала в уверенности, что все происходящее с ней имеет вселенскую значимость и смысл. И тут Никогда приходили на ум бабушкины подруги-кошелки, и девушке казалось, что она близка на пороге открытия какого-то глобального заговора старух!

Настя получила паспорт и не поехала по такому случаю в Уфу, чтобы отметить это грандиозное событие в кафе (не то что Никогда бабушка запретила, ее просто никто не удосужился пригласить!). У Насти была только одна подруга, что называется, ни рыба ни мясо. С ней девушка общалась только потому, что больше не с кем. Впрочем, бабушке Настина подруга одна только и нравилась:

– Бери с Натальи пример! Воспитанная и дома целыми днями сидит, в Уфу не шляется по выходным!

Это, конечно, было худшей рекомендацией. 

Настоящий кошмар произошел, когда Настя случайно в школе при всех выронила телефон. Какой тут гомерический хохот и улюлюканье поднялись, ибо он оказался КНОПОЧНЫМ!

…Неудивительно, что почти единственным желанием девушки стало поскорее поступить в Уфимский университет и свалить из поселка в настоящий город. Никогда была согласна жить где и с кем угодно, но только не с бабушкой!

Это сделалось просто наваждением девушки, ее идеей фикс, вытеснив все прочие желания и мечты. Дошло дело даже до того, что Настя искренне радовалась, когда учителя ругали ее и говорили, что никак не ожидали такого легкомысленного поведения от «воспитанной строгой бабушкой девочки»! Но знали бы они, что Никогда на самом деле страстно хотела быть легкомысленной и испорченной как все нормальные современные подростки! Она просто хотела быть как все! Что в этом предосудительного?

В детстве Настя была не похожей на родителей, какой-то худенькой, тоненькой (бабушка ворчала, говорила: «Ни крепкая в отца, ни стройная в мать: ты, наверное, подкидыш!»), но в пятнадцать стала очень милой девушкой. Ее нельзя было назвать красавицей. Настя осталась невысокой, с наивным лицом и немного вытаращенными, как будто от удивления, глазами. Зато груди, упругие и округлые, как яблочки, а также фигура в форме песочных часов потенциально содержали в себе все основания для превращения нелепой куколки в грациозную бабочку.

Правда, Настя едва подросла еще на пару сантиметров, да вдобавок заработала небольшую близорукость. Но на самом деле очки (пусть даже в уродской железной, но прочной, по мнению бабушки, оправе) очень шли ее лицу, а стекла увеличивали небольшие, как у некоторых русских девушек, глаза.

 

*  *  *

 

На шестнадцатилетие, когда Насте наконец разрешили проколоть уши, девушка возлагала особенные надежды. Еще за месяц до него бабушка, критически оглядев внучку, вдруг объявила:

– Теперь ты взрослая, хватит одеваться как маленькая девочка. Пойдем купим тебе настоящее платье, какие носят девушки. А потом ты сможешь пригласить пару подруг, а я, старая, не стану вам мешать. Можете даже по бокалу шампанского выпить.

Никогда не поверила своему счастью, хотя никакой пары подруг у нее не было. Или до старухи наконец дошло, что она давным-давно не ребенок?

– Ты что, бабуля, ты совсем не старая!

В магазине Настя, не без смущения, подвела бабушку к черному коктейльному платью (по правде сказать, она давно положила на него глаз). Сердце замерло в ожидании вердикта. Бабушка поморщилась:

– Цвет вроде бы ничего, не маркий. Но… без воротника и рукавов? И юбка у него слишком коротковатая, и еще мне вырез на груди не нравится…

В конечном счете они сошлись на стильном платье-пиджаке с верхом в виде жакета, но зато юбкой до колен. Бабушка даже улыбнулась, когда внучка вышла из примерочной:

– Ну юбка, конечно… я бы подлиннее выбрала, зато деловой стиль! Это хоть я могу понять!

Оказавшиеся в торговом зале две одноклассницы всплеснули руками.

– Настя, это ты?! А мы тебя в этом… не узнали!

Бабушка продолжила изумлять.

– Ну что же ты не пригласишь подруг на свой день рождения?

…В общем, это было в первый раз, когда Настя, наконец, почувствовала себя девушкой своего возраста. Она словно начала оттаивать, как Снегурочка, которую родители до сих пор не выпускали играть с другими детьми!

Но все закончилось ужасно. Когда стол уже был собран и Настя решила надеть платье, оказалось, что в ее шкафу висит какой-то прямой, чуть не до пола ужас – красный кусок ткани в белый горошек, да еще с розовыми помпонами!

Выяснилось, что бабушка в последний момент передумала и все-таки купила платье по своему вкусу, а уже одобренную внучкой покупку не без скандала сдала в магазин. Насте пришлось проглотить обиду и почти два часа, показавшихся вечностью, ловить на себе жалостливо-брезгливые взгляды тех самых «подруг». Одна из них даже сказала другой (эту реплику девушка нечаянно подслушала, когда сходила в кухню за печеньем к чаю):

– Здесь реально бабушатник!

Впрочем, гостьи надолго не задержались, потому как старуха, оказывается, и не думала сваливать из квартиры, ограничившись сидением в кухне, да еще с громко включенным телевизором, по которому белугой ревел Киркоров.

Нечего говорить и про другой подарок бабушки – дешевые духи с резким запахом сирени и маленький тюбик бледно-розовой губной помады. Впрочем, оттенок был такой, что в пору было назвать помаду гигиенической.

После этого репутация девушки была окончательно погублена. Настя даже обрадовалась тому, что накануне выпускного сильно подвернула ногу. По крайней мере, у нее была вполне официальная причина не ходить. Все равно ни один бы парень не пригласил ее на медляк.

 

*  *  *

 

Поступление в Уфимский университет Настя восприняла как праздник. Наконец-то она свалила от душной старухи! В порыве безумной радости Настя даже про счет матери вспоминать не стала, согласившись, что теперь проценты по вкладу будут переводиться ей на студенческую карточку. А остальным пусть бабка подавится!

Настя устроилась официанткой в «Бочку». Заведение было более чем сомнительным, с контингентом клиентов из полукриминальной публики, да и работать приходилось до четырех утра, зато платили неплохо. Плюс еще чаевые.

Едва накопилась достаточная сумма (когда на карточку пришли первые проценты, девушка даже решила, что банк ошибся), Настя пошла и не без мстительного удовольствия устроила полную ревизию своего гардероба. Первым делом она приобрела настоящую косметичку, а потом купила рваные джинсы, топы и сменила очки в металлической оправе на модные, из стильного черного пластика.

Энтузиазм покупательницы поражал продавцов. Их, конечно, поначалу вводил в заблуждении вид Насти. Продавщица в возрасте, и, может быть, поэтому излишне сердобольная (что плохо для продавщицы), даже не удержалась от старорежимного обращения к девушке:

– Барышня, думаю, вам эта модель не подойдет.

– Это почему еще?

– Может, вам что-то подобрать ближе к классике, без дыр на коленях?

Но Настю аж передернуло. Со стороны продавщицы это было как заговорить о веревке в доме повешенного.

– Нет, только не классика!

И девушка нарочно выбрала модель с такими дырами, что от джинсов оставалось одно название. Не удовольствовавшись этим приобретением, она напокупала еще целую кучу вызывающе смелых (до пошлой безвкусицы) вещей. В том числе косуху с цепью и картузом, а также комплект белья с поясом и подвязками для чулок. Продавщица, теперь уже радуясь щедрости клиентки, все же не удержалась от замечания:

– Ну, вам носить. Только предупреждаю, вон у тех джинсов заниженная талия, так что могут быть видны резинки трусов.

Впрочем, оказалось, что сердобольная продавщица не соврала ни насчет дыр на коленях, ни насчет резинки трусов. Носить купленные вещи могла решиться только полная дура.

Конечно, Настя не имела никакого опыта, да и бабушкин вкус оказалось не так легко выбить из себя. Примеряя вещи в спокойной обстановке после, Никогда ужаснулась откровенности белья. Пришлось затолкать это безобразие куда подальше. Та же участь постигла косуху с цепью и картузом… В конце концов Настя остановилась на неопределенном среднем варианте, в котором все же юбки были всегда чуть выше колен, а джинсы – плотно облегающие ноги. Но самым большим приобретением для Насти стал, хотя и купленный в какой-то подозрительной лавчонке, настоящий смарт вместо позорной пенсионерской кнопочной модели! Девушка даже чехольчик подыскала – ярко-красный!

Впрочем, усилия Насти оказались не напрасными. Кажется, парни впервые перестали путать Настю с пустым местом. Но Никогда чувствовала, что от манеры ходить ссутулившись, боясь поднять лишний раз голову, избавиться не так легко. А еще ее продолжали смущать любые оголенные участки тела. Инстинктивно хотелось всегда натянуть кофточку или водолазку с длинными рукавами, поправить юбку так, чтобы она закрыла колени.

Наконец Настя догадалась, в чем дело. Бабушка оставалась не только внутри ее головы. Она была везде! Настя поняла, что ей требуется какое-то радикальное средство, чтобы разрушить этот всемирный заговор старух, этот бесконечный бабушатник…

 

*  * *

 

Самым радикальным было, конечно, немедленно лишиться девственности, тем более что с этим сомнительным по нынешним временам капиталом больше половины одноклассниц успело расстаться еще до выпускного вечера. Одна только дочка учительницы русского языка и литературы хвасталась, что не даст никому, кроме мужа, разве что если ей не заплатит миллион долларов какой-нибудь олигарх. И вот сейчас, на первом курсе, особенно в общаге, падали последние бастионы…

…Вика, разбитная соседка по комнате, быстро объяснила поселковской девушке, что девственница в семнадцать – это повод форсировать события, в восемнадцать – отметить событие, ну а в девятнадцать – как отмечать старый Новый год или Новый год по китайскому календарю. Опоздала!

Но тут гордость взыграла в Насте. Она не собиралась становиться подопытной свинкой. Сменить имидж одно, а заняться сексом с бухты-барахты – другое. К тому же Никогда была уверена в том, что первый раз должен быть с любимым человеком. Только как понять, что перед тобой тот самый?!

Поэтому на посвящении в студенты Настя чувствовала себя не в своей тарелке рядом с хлещущими вино и курящими настоящие сигареты, а не жалкие вейпы однокурсниками. Особенно было необычно смотреть, как раскрепостились вдруг после вопроса ведущей викторины о том, какого цвета глаза у декана, самые скромные девушки. Кстати, тут же обнаружилось, что у многих девушек есть тату или пирсинг. Настя и здесь смотрелась белой вороной. Однако девушке потребовалось проучиться еще два курса, прежде чем она, наконец, в преддверии экватора, решилась…

…Когда из-за шторки вместо сияющего голливудской улыбкой доктора к ней вышел какой-то бородатый мужик, весь обколотый с головы до пят, Настя струхнула и была готова дать деру. Но бандюган оказался неожиданно очень добрым и веселым дяденькой.

– Хочешь, как у меня?

…В общем, на дракона на всю правую ногу мастер клиентку не уговорил, как и на пирсинг в интимном месте, но Настя была покорена эскизом ящерки, и в тот же день, наконец, обзавелась долгожданным украшением.

– Теперь это на всю… жизнь? – спросила девушка дрожащим голосом, разглядывая результат творческих усилий бородача и еще отказываясь верить, что она решилась испортить себе шкурку.

– Это только начало! – ухмыльнулся мастер.

…Но бабушка оказалась торовата на хитрости. Она вдруг… разболелась. Может быть, даже из-за одного вида Настиной татухи, которую девушка как ни старалась скрыть, зоркая старуха однажды все-таки случайно заметила.

Бабушка тогда разоралась впервые за несколько лет, что Настя себе жизнь испортила, душу бессмертную загубила. Но поскольку девушка знала, что бабушка ни в Бога, ни в черта, ни даже в свой коммунизм на самом деле не верует, пропустила ее ор мимо ушей. Однако на этот раз бабушкин недуг оказался нешуточным. Насте даже были предоставлены справки от врачей. В общем, пришлось Никогда забыть о веселой студенческой жизни, на которую она рассчитывала.

…Тут, словно нарочно, на девушку обрушились новые испытания. Почему-то проценты со счета перестали приходить на карточку, а в «Бочке», как оказалось, платили сущие гроши, да и те с задержкой. Купленный с рук смарт заглючил. Пришлось доставать уже было отправленный в утиль ненавистный кнопочный телефон. Уже с пятничных пар девушка возвращалась в свой поселок, чтобы посидеть с бабушкой. Но бабушка сама все испортила. Однажды отменили пятничные пары, и Настя решила сделать сюрприз. Приехала с тортом. Хотела позвонить, но дверь оказалась открытой. Прошла на кухню и обомлела. Вместо того чтобы лежать в постели со скорбным видом, бабушка веселилась вовсю с подругами. Пожилые женщины хохотали так, что тряслась люстра. Они курили и резались в карты! Это было последней каплей. Настя с чувством нескрываемого удовлетворения заявила бабушке, что ноги ее больше здесь не будет! И общаться они отныне будут только через юриста!

 

 

*  *  *

 

…Настя вскочила с постели в своей, как выражалась ее соседка, дореволюционной ночнушке. Заверещала, запрыгала на одной ноге, потом быстро схватила салфетку и, поймав омерзительно сучащее лапками членистоногое, бросила в мусорку.

Вика сонно потянулась (ее любовник продолжил лежать спиной к стене и, оглушительно присвистывая, храпеть):

– Ну что ты так раскричалась? Не даешь людям утром поспать!

Настя попыталась обратно юркнуть под одеяло. Но теперь сон не шел. Бывало, что тараканы ползали по подоконнику и столу, но так, чтобы какой-то гад пытался забраться ей в ухо?! И тут, словно подбивая девушку на окончательное решение, Аня Клюева запела:

 

Больше дела, меньше слов,

больше песен про любовь.

Это время молодых,

а ты уверен, что готов?

 

Между тем Вика проснулась и, позевывая, протянула ноги в тапки. Конечно, в отличие от Насти, Вика была абсолютно голая, но ничуть не стеснялась этого обстоятельства.

– Зря ты таракана выбросила! Надо было его сфоткать и отправить по ватсапу. Только не комендантше, а той тетке, ответственной за заселение в общагу. Помнишь, что она нам говорила при поступлении? Будете жить в комфортабельном кампусе с отдельным душем. А по итогу вышло, что новые комнаты они сдают за бабки богатым иностранцам, а нас сюда, в общагу какого-то железнодорожного техникума запихнули. Горячая вода один раз в неделю.

– Все, я съезжаю! И провалитесь вы со своей проклятой тараканьей общагой! – не выдержала Настя. Бабушкино воспитание по-прежнему довлело над ней. Никогда, привыкнув к тому, что старуха бьет по губам за любой мат или даже безобидный жаргон, так и не научилась ругаться.

Однако надо было еще найти квартиру. Никогда не стала тратить время. Продолжая брезгливо морщиться, села в кровати и, мысленно уже отгородив себя от соседки и ее парня, начала искать подходящие варианты на «Авито».

– Здравствуйте, я студентка Уфимского университета второго курса, русская, да, славянка, вы сдаете квартиру?

Однако нужные варианты не находились. То телефон оказывался недоступным, то, если жилье полностью устраивало, следовало короткое:

– Уже сдали.

Первоначальное богатство выбора в доступной ценовой категории таяло на глазах. Конечно, у Насти были какие-то накопления, оставшиеся с прошлого года, когда она, до того как устроилась продавцом-консультантом в «Город солнца», целыми вечерами работала в «Бочке»…

Наконец, уже совсем отчаявшись, Настя набрала номер какой-то тусклой квартиры, судя по нескольким фоткам заставленной мебелью из темно-вишневого шпона, как в 90-х годах прошлого века. Цена аренды была более чем божеской, даже, прямо сказать, подозрительно низкой. Трубку взяли быстро. Густой женский голос с цыганскими обертонами невольно заворожил девушку:

– Ай, милая, конечно, сдаю только одной жиличке, ты приезжай поскорее, долго не думай. Квартира – золото, смотри, уйдет. Желающих-то много за такую цену, отбою нет!

Все же Настя уточнила:

– А тараканы у вас есть?

В телефоне даже обиделись:

– Ой, какие тараканы?! Здесь все чисто, бабка аккуратная жила, всю жизнь в Русском драмтеатре гардеробщицей проработала!

– Пожалуйста, вы только никому больше не сдавайте! – обрадовалась Настя. – Я буквально через полчаса буду! Мне тут от общаги совсем недалеко!

Сборы заняли совсем немного времени. Настя была девушкой миниатюрной. Льняного цвета, всегда чистые и расчесанные до плеч волосы надежно собирались в хвост двойной резинкой. Очки, саквояж с выдвижной ручкой, плащ, сапоги – и вот она уже готова к путешествию. Правда, еще оставалась стопка взятых из факультетской библиотеки учебников. Но их Никогда решила забрать позже.

Она даже не попрощалась с Викой и ее так и оставшимся лежать спиной парнем и радостно свалила вниз по лестнице. Не без гордости, с высоко задранным подбородком, она проследовала мимо оторопевшей вахтерши.

На крыльце Настю с праздным любопытством зевак оглядели два парня, которые хотя и не жили в общаге, но постоянно околачивались здесь. Чего греха таить, они были предметом тайного интереса девушки, поскольку решительно рвали бабушкин шаблон «хороших воспитанных мальчиков» (хотя вообще, с точки зрения бабушки, последние вымерли еще в прошлом ХХ веке). Один был крепкий, лысый, немного похожий на качка, вдруг забросившего тренировки, а второй вечно голодный худощавый студент с падающей на лоб черной челкой и с наколкой на шее в виде штрихкода. Все трое критически изучили друг друга, хотя взгляд Насти задержался на молодых людях куда дольше, чем это, опять по мнению бабушки, требовали приличия.

Уже на улице девушка припустила к остановке. К счастью, нужный автобус 39-го маршрута подошел вовремя. Настя облегченно плюхнулась на сиденье.

 

 

*  *  *

 

Сначала казалось, что она так и доедет до конца, как в такси. Но постепенно салон стал наполняться пассажирами. Потом, ближе к «Округу Галле», начались пробки. Это было удивительно, учитывая ранний час. «Наверное, впереди авария, опять какая-то курица не туда свернула!» – с раздражением подумала Никогда, глядя на время в телефоне. Она явно опаздывала. Студентка даже порывалась позвонить и написать СМС, что задерживается, но вовремя сообразила, что это только может вынудить хозяйку квартиры сдать ее другим людям.

Между тем автобус несколько раз трогался вперед, но, проехав несколько метров, останавливался. Настя кусала губы и шипела от невозможности прибегнуть к спасительному русскому мату вслух (она была воспитанной девушкой!). Наконец ее терпению пришел конец. Никогда уже опаздывала на пятнадцать минут, а ведь надо было еще от остановки добежать до нужного адреса. Дрожащими от волнения руками девушка набрала номер.

– Я уже почти приехала, тут пробка! – затараторила она.

В голосе хозяйки зазвучали недовольные нотки:

– Смотри, красавица, другой квартиры по такой цене не найдешь. Вот только сейчас один молодой человек приходил…

– Пожалуйста, потерпите еще немного!

Тут какой-то сердитый старческий голос грубо встрял в самую суть разговора:

– Не у себя дома! Чего разоралась?!

Настя скосила взгляд и увидела неизвестно когда успевшую усесться рядом старуху. Мало того, что у нее был уродливый, загнутый книзу, как башмак, нос, так еще увенчанный противной волосатой бородавкой. При других обстоятельствах Никогда бы холодно проигнорировала такое бесцеремонное покушение на право общаться по телефону в общественном транспорте. Но на этот раз старуха своим тупым поведением грозила сорвать ей переселение из чертовой общаги.

– А чего вы мне тыкаете?! – закипела Настя.

Бабка даже вылупила глаза от изумления. Девушка увидела, что та, несмотря на возраст, еще ярко и вульгарно накрашена. Нет, ну чистая ведьма! Между тем старуха аж затряслась от обиды:

– Я старше тебя по возрасту, я пожилая! Имею право так обращаться. А вы, молодежь, совсем совесть потеряли! Развратные, гулящие! Молодые должны старых уважать!

Настя с трудом сдержалась.

– Так вы подождете? – нарочито громко, чуть не гаркая в трубку, спросила она квартирную хозяйку.

– Только совсем чуть-чуть, долго ждать не могу. Давайте минут пятнадцать еще жду, а потом сдаю.

– Спасибо вам огромное!

После этого Настя облегченно выдохнула и с сияющим лицом повернулась к бабке:

– А вы песню такую не слышали? «Мир принадлежит молодым, мир принадлежит нам?»

Старуха на этот раз не ответила, что-то злобно прошипев себе под нос.

Настя только тут заметила, что автобус, кажется, подъезжает к нужной остановке. Она сообразила, что раз до сих пор ее не потревожил кондуктор, значит, платить нужно водителю.

Запаниковав, Настя стала протискиваться к выходу в передней части автобуса. Наконец за окном выплыл павильон остановки с веселой надписью «Лепешки от Игорешки».

Настя, держа одной рукой саквояж на весу, другой протягивая транспортную карту, приготовилась как можно скорее покинуть салон автобуса. Но уже обозначившийся выход загородила копающаяся в сумке, напоминающей чудовищный кошелек с замком в виде двух перекрещивающихся блестящих шаров, бабка.

– Ой, подождите, мелочь никак не найду! – запричитала старуха. Водитель за стеклом нетерпеливо забарабанил пальцами по баранке.

– Карточку заведите!

Бабка наклонилась к окошечку и высыпала горсть копеечных монет.

– Крупнее нет? – осведомился водитель.

– Нет, милой.

Настя почувствовала, что закипает.

– Бабушка, можно я за вас заплачу? Я опаздываю на встречу!

Однако старуха, вместо того чтобы заохать и радостно запричитать: «Дочка, пусть Бог пошлет тебе здоровья!», взвилась:

– Ишо чего, подождешь, коза! Не видишь, старый человек рассчитывается за проезд! Совсем молодежь совесть потеряла!

Тут Никогда просто взорвалась. Она увидела, что бабка – та самая ведьма с ужасным носом, которая уже успела отчитать ее. Но откуда она здесь, впереди взялась? Нет, ну точно ведьма!

– Да вы идите уже так! Только всех задерживаете! – закричал водитель в окошко, занервничав от раздавшихся позади автобуса оглушительных клаксонов.

Но бабка покачала головой.

– Нет, вы за проезд пересчитайте, там все ровно должно быть…

Водитель махнул рукой, мол, все, пересчитал. Но бабка попалась непробиваемая. Тут уже и Настя чуть не набросилась на старуху с кулаками.

– Старая дура! Пошла вон, тебе же говорят!

Наконец до старухи, кажется, дошло, что, если она сейчас не выйдет из автобуса, все пассажиры во главе с водителем помогут ей это сделать. Ворча, спустив сперва клюку, а потом и все остальное свое неожиданно грузное и крупное тело, она сошла, наконец, на асфальт.

Расплатившись за проезд, Настя одним прыжком перемахнула на бордюр. Она уже приготовилась бежать, как бабка вдруг злобно посмотрела на нее, а потом, потрясая клюкой, как жезлом, прокаркала:

– Чтобы тебе пусто было! Не умрешь ты старой, а умрешь молодой! Попомни мои слова!

Насте даже некогда было ответить, и она сразу припустила вперед, хотя, конечно, ей было страшно стыдно за вырвавшиеся у нее грубые слова.

Запыхавшаяся, с болью в боку, обливающаяся потом, девушка позвонила в домофон. Ее впустили. Поднявшись в квартиру, Настя с облегчением узнала, что «еле успела». Неприятный эпизод с бабкой в транспорте тут же вылетел из головы.

 

 

*  *  *

 

Настя была шокирована размером ежемесячной платы и размером квартиры. Это оказалась хотя и хрущевка, но двухкомнатная, да еще с мебелью, посудой, в общем – заселяйся и живи. Никогда даже еще раз спросила риелторшу о цене. Потом стала ходить по квартире, пытаясь понять, в чем здесь подвох. Может быть, что-то не так с квартирой? Может быть, это развод какой-то?

– А точно вы мне одной сдаете? Это правда, что всего десять тысяч в месяц и квартплату отдельно платить не надо?

Но риелтор даже надулась, отчего черная родинка над ее полной алой губой запрыгала.

– Конечно, вот мои документы, паспорт, вот доверенность на распоряжение квартирой. Квартира чистенькая, почти в центре Уфы, здесь бабушка жила – божий одуванчик. А сейчас наследники пока решили сдавать. И за месяц вперед платить не нужно. Достаточно пока задатка – хотя бы треть от суммы.

Пожалуй, квартира в самом деле не стоила дорого. Нет, она не была грязной и нигде не было видно тараканов и других насекомых.

Полы были из крашеных скрипучих досок, с деревянными плинтусами. Оконные рамы тоже деревянные, двойные, какие сейчас редко встретишь. Ванна – чугунная, в желтых подтеках, со следами подновления эмали. Обои на стенах выцветшие. Наверное, их ни разу не переклеивали. Настя даже принюхалась, ожидая почувствовать знакомый с детства «запах бабушки», то есть лекарств и камфоры, но ничего не ощутила. Воздух был как будто дистиллированный. 

«Почти как у бабушки в квартире…Только дурацких комнатных гераней на подоконниках недостает!» – подумала Настя и тут же поежилась от чувства словно бы возвращения в давно позабытое постылое гнездо. Удрать из общаги, чтобы попасть снова в… бабушатник.

Впрочем, какое гнездо? Когда бабка в самом деле пару месяцев назад сыграла в ящик, Никогда, каясь за свой демонстративный уход из поселка, отправилась к юристу, чтобы вступить в наследство и хотя бы таким образом заочно помириться со старухой, вырастившей ее. Однако Насте сразу было заявлено, что мамин счет давным-давно растрачен и закрыт, а квартиру бабушка завещала какой-то секте травников, в которой, оказывается, состояла все последние пятнадцать лет…

Столь же доисторической была тяжелая громоздкая мебель, обклеенная темно-вишневым шпоном. Сервант с потемневшими стеклами на кухне казался похищенным из музея экспонатом. А шкафы на ножках, часы с маятником и зеркала в резных рамах Насте приходилось видеть только в кино про советское время…

Никогда замотала головой, словно отгоняя виденье. Дома у бабушки было все гораздо проще, без такого налета смешного аристократизма. Кое-что все-таки из мебели и обстановки сохранилось еще от родителей – круглые смешные табуретки, этажерка. Они не нравились бабушке, но еще больше ей не нравилась идея купить им на замену новые вещи. Ко всему прочему квартира, которую Настя готовилась снять, была занавешена шторами, а открыть их новая жиличка почему-то постеснялась. От этого электрического желтушного цвета все выглядело еще более старым, как на фотографии с эффектом сепии.

– Ну да, бабушатник, а что вы хотели? Евроремонт? – сняла с языка риелтор. – Наследники еще не решили, что делать с обстановкой. Хотят в антиквариат сдать. Но вам-то в плюс! Из-за этого такую низкую цену поставили. Все же не каждый захочет жить как в музее.

Но словно неизвестный внутренний голос продолжал удерживать Никогда от совершения сделки.

– Что-то здесь темновато…

Риелторша восприняла это как личное оскорбление.

– Ну что же ты, золотая моя, теперь капризничаешь? Сама просила попридержать!

– Нет-нет, – испугалась Настя, – конечно, беру! Вот задаток.

Вид денежных купюр сразу смягчил сердце риелторши.

– Другое дело! А если кажется мрачно, то шторы можно открыть. Не первый этаж, там дальше пустырь, никто в окна не заглянет, хоть голой ходи по квартире.

– Нет, я голой не собираюсь ходить… – засмущалась Никогда и тут сама неожиданно для себя осмелела, резко раздвинула шторы. Правда, в зале сильно светлее не стало. Оказалось, перед домом растет сплошная стена пирамидальных тополей, все еще остававшихся зелеными в конце октября. От этого в доме царил сумрак.

Настя вдруг сообразила.

– А это… я могу кого-то пригласить в гости?

Риелторша нахмурилась.

– Ну, если ты хочешь здесь вечеринки устраивать, боюсь, что нет.

– Что вы! Что вы! – затараторила, краснея, Никогда. – Я – никогда, только… подругу, может быть. Она вообще скромная.

Женщина понимающе подмигнула.

– Ну даже пару воспитанных и интеллигентных молодых людей можешь. Главное, чтобы ничего не пропало из ценного.

Сначала Настя обрадовалась, но потом быстро сообразила, в какой ужас придет Вика (разумеется, теперь уже не Наташа!) от вида ее жилища. Потом по универу поползет слух, что Никогда переехала из общаги в какой-то бабушатник.

Самое ужасное, что найдется опять какой-то тухлый острослов, который изречет что-то вроде: «Ну что еще от этой Старушки можно было ожидать!»

– Извините еще раз, – оглядев помещение, произнесла Настя. – А я бы могла по своему вкусу устроить здесь небольшой, чисто косметический ремонт?

Риелторша пожала плечами.

– Да если не лень, даже обои можешь переклеить. А вот там, – женщина неопределенно махнула рукой, – в картонных коробках, в кладовке, всякое барахло бабулькино хозяева приготовили. Если что-то тебе нужно – возьми себе. Нет – выбрось на помойку.

 

 

*  *  *

 

…Утром Настя привычно пробудилась ни свет ни заря. Она очень удивилась. Даже решила, что опять прикорнула на пару часов. Но телефон показывал 05:30. Это была еще темень для конца октября. В общаге, конечно, измученная бурными соседями, она крепко засыпала именно под утро, а потом кое-как продирала глаза уже в десятом часу. Только и оставалось, что сбегать в душ да, едва обсохнув, лететь на занятия. Но здесь, на съемной квартире, Настя в первый раз отлично выспалась, а впереди еще вагон времени. Пожалуй, теперь она может позволить себе стать настоящей студенткой.

Никогда приняла душ, наслаждаясь тем, что никто не шлепает по общему коридору в сланцах и не гремит посудой. Потом в махровом халате прошла на кухню и заварила чай.

Наконец даже через плотный ряд пирамидальных тополей за окном стало светать. Но, как ни странно, обычная в таких случаях бодрость не приходила. Как будто из нее выкачали всю энергию. Настя включила Анну Асти: «Ты подкатил, а я запала…» И сонливость сразу начала отступать…

…Занятия прошли как в сказке. Впервые Настя с удовольствием прислушивалась к товарищам, обсуждавшим планы на какую-то вечеринку в клубе «Адский треш» на улице Центральной. Когда ее спросили, скорее из автоматической вежливости, идет ли она, кто-то за нее уже сказал:

– Да че вы эту Никогда спрашиваете? Она же никогда!

И шутники дружно прыснули. Но Настя только пожала плечами.

– Почему это? Я иду.

Это стало сенсацией на курсе. Девушка сразу уловила ревнивые взгляды однокурсниц и заинтересованные взгляды однокурсников.  

Настя чуть не вприпрыжку вернулась домой. И, едва переступив порог своего бабушатника, решительно заявила:

– Так, похоже, пора повыбрасывать бабулькино барахло!

Никогда поставила «Плохую девчонку» и приготовила ведра, тряпки. Солнечный свет заливал комнаты. Только тут Настя заметила, что тополя почти облетели. Правда, за ними не открылось никакого особого вида, кроме скучной панельной коробки бойлерной.

Настя ожидала, что вода в ведре почернеет. Но, как ни странно, пыли оказалось немного. Вода едва посерела. Как будто она приводила в порядок не затхлый сырой склеп, а обмывала давно высушенные ветром и солнцем косточки.

Все же Настя получила искреннее удовлетворение. После чужих людей помытая квартира становилась на глазах как бы ее домом.

В какой-то момент девушка взялась разобраться с коробками. Риелторша не соврала. В коробках, выставленных в коридоре, действительно оказалась разная дребедень вплоть до пустых ярких коробок из-под чая и конфет. К тому же это не было раритетом. Явно коллекция бабульки последних лет из ближайшего «Магнита» или «Пятерочки». Понятное дело, что наследники не возражали против выноса этого откровенного мусора.

Осмотр серванта принес первое разочарование. Там внутри оказались какие-то ужасные фарфоровые слоны, тяжелый потемневший свинцовый хрусталь, чашки с цветами и пузатый заварочный чайник. Даже электросамовар в углу полки.

И тут Настю осенило. Ну какая же она дура! Выбросить нельзя, но ведь можно перенести все самое ужасное в спальню, закрыть ее на ключ. А потом, как надо будет сдавать квартиру, она все вернет на место.

Работа была переделана вмиг. Но зато как сразу в зале и кухне стало светло и просторно! Дело только портил проклятый сервант и еще один пузатый шкаф. Их Настя не рискнула разбирать. Слишком муторно, а потом еще вдруг не соберешь. С обоями вышло проще всего. Чтобы не возиться с переклейкой, Настя просто… покрасила их яркой оранжевой краской. Стильно и современно! Бабку от одного такого кощунства кондратий бы хватил! Наконец пришла пора избавиться от уже разрешенного к утилизации барахла…

…Вернувшись домой, Настя некоторое время ходила, любуясь результатами своего труда. Квартира реально преобразилась. Особенно если смотреть только в некоторых местах. Настя даже не удержалась от того, чтобы сделать несколько фоток на камеру телефона. Пролистав получившуюся галерею снимков, она осталась более чем довольной результатами.

– Уже можно выставлять на «Авито»! – сказала Никогда. Впрочем, действительно, кажется, были такие случаи, когда ушлые мошенники пытались продать квартиру, которую же сами снимали.

После фотосессии Настя вдруг снова ощутила такой прилив усталости, что на какое-то время у нее потемнело в глазах. Уборка точно высосала из нее все силы. Казалось, токи жизненной энергии покинули ее тело вместе со слитой в унитаз грязной водой.

 

 

*  *  *

 

…Насте вдруг тяжело стало собираться на работу в «Город солнца», хотя в этот день с утра было всего две пары. От навалившейся разом усталости она даже не помнила, как вышла в подъезд, а потом спустилась на улицу. Ноги сделались свинцовыми, голову словно набили кирпичами. Но постепенно, пока она ехала на работу, усталость проходила. Девушка даже пожурила себя:

– Эх, старушка, да из тебя уже песок сыплется!

Денег в магазинчике эзотерических товаров платили мало, но Настя любила эту лавочку. Ее даже не раздражали чуть не каждодневные «оперативки» Алмаза, молодого хозяина, чуть не ее сверстника. Он приходил, вздыхал, говорил, что надо торговать активнее, активнее обрабатывать клиентов, повышать продажность. Особенно его раздражало, что Настя норовит поставить на самые выгодные полки старые потрепанные книжки. Алмаз считал, что нужно ставить в первую очередь то, что лучше продается – издания в глянцевой обложке, а еще лучше – ароматические свечи. В результате все книги по эзотерике и религии пропахли благовониями.

И вот сейчас, придя в магазинчик, Настя опять не удержалась и чуть подвинула пару ароматических свечей, чтобы поставить несколько книжек. Только одна ветхая книжка чуть не упала. Студентка ловко подхватила ее и хотела поставить, как была привлечена названием:

 

ВЕДЬМИНСКИЕ ПРОКЛЯТИЯ

 

Сразу почему-то ей вспомнился тот эпизод со старухой. Никогда, ни о чем еще не думая, села в кресло и начала листать. Вначале – рассеянно, пока глаза не остановились на следующей строчке:

«…вы чувствуете себя необычайно усталой, разбитой? Вам кажется, что все дело в вашем жилище? Прежде всего следует убедиться, что оно не заключает в себе враждебной ауры, высасывающей токи жизненной энергии».

Настя усмехнулась.

– Какой вздор!

Как назло, в этот день покупателей было мало. Точнее, двое. Один старичок с пожелтевшей от табачного дыма бородкой, который долго ходил между полок, выбирая книги по народной медицине, потом разорался, что его хотят ограбить, что за такие деньги он ничего не возьмет. Второй оказалась краснощекая могутная старуха в цветастом платке, принесшая кучу мутных книг по встречам с НЛО, снежным человеком и Атлантиде, какие тоннами выходили в 90-е годы.

Но Насте потребовалось только одного взгляда на пенсионерские сокровища.

– Нет, это мы не принимаем! – решительно заявила продавщица.

– А какие же вы принимаете, дочка?

– Ну… «Молот ведьм», «Черную и белую магию» Папюса.

Старуха заныла.

– Возьми, дочка. Я ведь сюда их тащила, устала, назад мне не донести!

Никогда поняла, что книгоноша давит на жалость. Но старуха выглядела двужильной. Такие, сгибаясь под тяжестью рюкзака, обычно еще катят вперед набитые урожаем тележки с садовых участков.

– Не могу, я не хозяин.

– Ну так позвони ему!

– Алмаз сейчас недоступен.

Посетительница вдруг как-то пристально взглянула на девушку, а потом даже ахнула, прикрыв рот рукой.

– Ах, дочка, черная печать на тебе! Тебя кто-то проклял!

 

 

*  *  *

 

Настя вернулась домой с испорченным настроением. Сняв с себя верхнюю одежду, она привычно подошла к зеркалу и… ужаснулась своему виду. Лицо как будто в самом деле постарело. Под глазами темнели круги, как у зомби.

Но страшнее всего были морщины! Сразу две складки на лбу, прямо над переносицей. Они были похожи на трещинки в старой кружке. До сих пор Настя даже не верила, что они когда-то могут появиться на ее лице. По крайней мере, это казалось ей какой-то очень уж отдаленной перспективой.

Настя, сняв очки, попыталась успокоиться, чтобы лоб разгладился. Может, это мимические морщины? Не надо так волноваться… Ей всего двадцать один. Но морщины на лбу никуда не ушли. Хуже всего, что скоро Настя обнаружила другие. Они были еще совсем еле заметны и шли параллельно бровям.

«Может быть, это потому, что я стала слишком щуриться?» Настя перевела взгляд направо, и ей вправду показалось, что дверной косяк она видит не так четко, как прежде. Потом ей в голову пришла вовсе дикая мысль. Что если ее, в самом деле, кто-то проклял?! Но Никогда тут же одернула себя. «Этого просто не может быть! Мне же всего двадцать один, а я выгляжу уже как тридцатилетняя тетка! Нет, надо срочно менять режим дня!»

Несмотря на то что Настя на этот раз даже не стала перед сном залезать в ноут и телефон, утром все повторилось по новой. Опять это проклятое чувство. Как будто ее тело превратилось в стеклянное, а потом разбилось. К последнему ощущению добавилась скованность в мышцах, как будто мышцы успели застыть за ночь и теперь с трудом повиновались импульсам из головного мозга.

«Наверное, у меня синдром хронической усталости!» – решила Никогда, сонно шлепая в душ. Горячая вода и затем чашка кофе вернули ее к жизни. Высушив волосы, Настя, наконец, решилась полностью преобразить свою внешность.

И вот не прошло и часа, как из зеркала смотрела на нее совсем другая девушка. Подведенные глаза, темно-вишневые, почти черные, губы сделали Настю старше своих лет, но зато придали какой-то отчаянный готский шарм. Крем и пудра, которыми Никогда практически не пользовалась, убрали так напугавшие ее накануне морщинки. Особенно эффектно щедро размалеванные очи и брови смотрелись под стеклами очков, создавая впечатление эмо-девушки или продвинутой готки. Подумав, Настя даже достала и надела черные чулки с подвязками, а потом джинсы с дырами на коленках, косуху с цепью и картуз.

 

 

*  *  *

 

Настя произвела настоящий фурор на курсе. Все взгляды на этот раз были устремлены на нее. Даже самые крутые подруги показались Насте совсем еще школьницами. А что касается парней… они грозили вывернуть себе шеи. Но Никогда на них и не смотрела. Большинство городских парней жили еще со своими родителями.

И тут вдруг откуда ни возьмись вылетела Вика. Она была раздосадована.

– Настя, это ты?!

Вика явно не была готова увидеть обернувшуюся к ней девушку.

– Я. А что? – не без торжества в голосе произнесла Никогда, любуясь моментом встречи.

Вика даже отступила в сторону.

– Обалдеть не встать! Никогда бы не узнала… Ты такая сразу стала взрослая и стильная.

Настя нетерпеливо покрутила обтянутыми кожаной юбкой бедрами.

– Ну что, давай говори!

– Ээ… ну… ты когда назад в общагу вернешься?

– Ты забыла мою фамилию? – рассмеялась собственной шутке девушка. – Никогда – значит никогда!

Вика шмыгнула носом, став еще большей девочкой. Даже не верилось, что она спит с парнями.

– Ну пожалуйста! Без тебя комната в срач превратилась. Мне новую соседку пытались подселить. Я уже ей говорила, она нормально не понимает, что не надо мусорить. А тот чел не будет больше ходить. Я его выгнала!

Настя задумалась только на секунду. Хорошо Вика устроилась. До сих пор в комнате она только и прибирала. А теперь, с ее синдромом хронической усталости… Нет, спасибо.

– Ты же сказала – сними квартиру? Я и сняла!

Вика ожидаемо попыталась посочувствовать.

– Дорого, наверное?

– Совсем недорого.

– Конура, поди, какая-нибудь, бабушатник…

Последнее слово уязвило Настю. Она уже хотела послать Вику куда подальше и гордо удалиться по коридору, провожаемая восхищенными взглядами однокурсников и преподавателей-мужчин, как вдруг догадалась.

– Глянь, я вот немного флэт свой пофоткала.

– Ну да, ничего так… – была вынуждена согласиться Вика. И тут же ее глаза засверкали:

– А ты новоселье будешь справлять?

Настя делано расстроилась.

– Ой, вот это нельзя. Хозяйка запретила.

Вика, поняв, что ее последняя карта бита, обиделась.

– Пф… ну, вообще-то, не евроремонт!

Вика хотела сказать, видно, что-то обычное в своем репертуаре, издевательски посочувствовать, что с такой невзрачной внешностью, как у Насти, в общем-то, да, шансов мало. Но быстро сообразила, что как раз внешность-то теперь у девушки подходящая.

После занятий Настя даже не стала заходить домой. Сразу отправилась в ночной клуб. В тот вечер она словно решила оторваться за все годы унижений, насильного ее состаривания бабушкой.

Кислотная музыка и вспыхивающие в полутьме ядовито-яркие огни над стойкой, казалось, взрываются в мозгу. Настя осмелела до такой степени, что даже вышла на улицу покурить. Первая затяжка в ее жизни. На ярко освещенной фонарями Центральной улице, этом уфимском Бродвее, полном праздной шумной толпы, Настю даже не испугали свисты молодых людей, опускающих стекла автомобиля.

Парни увивались за ней. Скрыться от них можно было только в кабинке туалета. Но Никогда не была избалована подобными знаками внимания. Она привыкла быть серой мышкой с детским лицом, маленькими глазками за стеклами очков, которую парни в упор не замечали, а разбитные подруги типа Вики – жалели. И тут вдруг она оказалась настоящей роковой женщиной.

Двое знакомых парней вынырнули сразу по обеим сторонам стойки.

– Привет, тебя мы здесь что-то не видели.

– Зато я вас видела.

– В «Бочке»?

– Нет, на крыльце общаги.

Парни смутились. Их апломб сразу прошел. Неловко, когда тебя застукали на крыльце задрипанной общаги, набитой деревенскими девчонками. Но Настя, наоборот, почувствовала себя уверенно. Она была готова на любое безрассудство.

– А вам не кажется, что здесь слишком громко?

Парни явно обрадовались возможности свалить из клуба.

– Точняк, ни фига не слышно. Кстати, я – Толян, а он – Колян… Может, на хату к нам поедем? У нас травка есть!

Настя отрицательно покачала головой.

Толян и Костян понимающе переглянулись.

– Ну ладно, извини, если для тебя это слишком в современных правилах…

Настя, чувствуя, что смесь вина и никотина ударила ей в голову, рассердилась. В современных правилах?! Да за кого они ее принимают, за пай-девочку из бабушкиных рассказов про то, что раньше мы даже не целовались, честь блюли?! Нет! Она нарочно, назло сделает такое, что старая грымза в гробу перевернется!

Никогда, пьяно улыбнувшись, прикрыла губы пальцем сперва одному, потом другому. Толяну, более плотному, похожему на ее парня Гришу, и другому, Коляну, худощавому, с наколкой на шее в виде штрихкода и выбритыми висками.

– У меня есть предложение получше…

…Что было потом, Настя помнила урывками. Кажется, ехали в такси. Кто-то обнимал ее. Затем они уже трое, срывая с себя одежды и перешагивая через нее, заваливались на диван…

 

 

*  *  *

 

Утром Никогда с трудом поднялась с постели. На этот раз девушке показалось, что ее тело не только разбито, но и разобрано на части. Причем эти части разбросаны по кровати. Настя побоялась даже смотреться в зеркало.

Затем пошла и приняла настоящую ванну. Для начала нужно было смыть косметику и все следы гостей. Горячая вода и последующие две чашки крепкого кофе вернули ей силы. Но все равно она продолжала чувствовать себя страшно уставшей, словно к телу с двух сторон приложили железобетонные плиты. Впрочем, теперь у Никогда было вполне солидное объяснение: немудрено после вчерашнего.

Настя только на короткий промежуток времени пришла в ужас. Что она наделала?! Но почти сразу осознание ошеломительной истины настигло ее. Она же, наконец, стала женщиной! Только вот мальчиков было двое, и она не могла даже сказать, кто именно из них стал ее первым мужчиной. Едва не обжегшись горячим кофе, Настя отставила мизинец в сторону и, хлебнув глоток, улыбнулась самой себе.

– Плевать! Зато хорошо меня отодрали! Я же… Вику, наверное, превзошла! И зато наверстала разом за все пропущенные годы! Фак тебе, бабка!

Однако, покончив с завтраком и выйдя в коридор, чтобы начать приводить себя в порядок, Настя разинула рот. Где ее ярко-оранжевые обои?! На стенах опять висел древний ужас, а в коридоре стояли те самые коробки, которые она пару дней назад выбросила. Девушка даже перерыла их, чтобы убедиться, что это не какие-нибудь другие, случайно ею же самой принесенные из магазина коробки.

Никогда ринулась в зал. И чуть не упала. Ужасный комод стоял во всей красе вместе со слониками, хрусталем и чашками-плошками.

Первой мыслью Насти было то, что Толян и Колян накануне подшутили над ней. Но Никогда сообразила, что это глупо. Как парни могли занести коробки, если они изначально не знали, что она их выбросила? А содрать покрашенные оранжевой краской обои, чтобы заменить их на прежние?! Нечего и говорить, что такую шутку могла выкинуть разве что риелторша или… сама квартира. Кажется, в каком-то немецком фильме рассказывалось про то, как героиня, въехав в квартиру, начала стареть, хотя и пыталась выбросить вещи предыдущих владельцев на помойку, но они возвращались!

– М-да, мне тут полтергейста или домового какого-нибудь не хватало! – воскликнула Настя.

Никогда вспомнила о предложении подруги. Но вернуться в общагу значило признать свое полное поражение. С другой стороны, ее сильно напрягала начавшаяся чертовщина. Настя, поборов страх, подошла к зеркалу. Все-таки надо было элементарно хотя бы немного подвести глаза.

Увиденное повергло девушку в ступор. Круги под глазами стали еще темнее. Теперь морщинки были уже не только на лбу, но и в уголках глаз. Особенно Настю шокировала вдруг показавшаяся грубой, с эффектом апельсиновой корки, кожа. Теперь Настя уже могла дать себе все сорок пять! Но люди не старятся так сразу! Девушка даже стала в панике щупать лицо. Да ей ли оно принадлежит?! А что если с ней приключился случай, как в том фильме? Вдруг аномальные квартиры бывают на самом деле?!

Никогда в панике взяла телефон и набрала номер риелторши. Но трубку никто не взял. Подумав, Настя написала СМС, что желает немедленно съехать.

 

 

*  *  *

 

На автомате Никогда кое-как подкрасила губы гигиенической помадой и расчесала волосы, оделась и отправилась к себе на работу. На этот раз покупателей было необычайно много. Но у Насти все было как в тумане.

Она превратилась в какой-то аппарат с одной сверлящей мыслью в мозгу: если риелторша не отзовется, надо сегодня же собрать вещи и вернуться в общагу, а потом срочно по врачам!

– Женщина, пожалуйста, мне книгу по шаманизму…

До Насти не сразу дошло. А потом она зло и нервно рассмеялась, уже слыша, как изменился ее голос. В нем появились старческие скрипучие нотки. И кто сказал, что голос остается всегда один и тот же?!

Но самое дикое заключалось в том, что еще никогда ее не называли женщиной! И оказалось, что услышать это куда неприятнее, чем «девушка» вместо «девочка». Это окончательно убедило Настю в том, что происходящее с ней не плод исключительно ее расстроенного воображения.

В обеденный перерыв студентка достала зеркальце и с замершим от надежды сердцем посмотрелась в него. Боже, она ведь и вправду выглядит на все сорок пять! А ведь на ней нет никакого макияжа! Может быть, у нее синдром не усталости, а раннего старения? Но, кажется, это только генетическое заболевание. Ни с того ни с сего молодая девушка стареть не будет.

Настя запаниковала в этот раз не на шутку. Те слова старухи-покупательницы, что на ней черная печать проклятья, представились так живо, что заставили мозг лихорадочно работать. Какая она дура, что сразу не догадалась! Ее прокляла та ведьма в автобусе за неосторожно сказанные грубые слова! И это притом, что старуха сделала все, чтобы вывести ее из себя!

Впадая в состояние тихой паники, Настя схватила оставленные, словно нарочно, с прошлого раза «Ведьминские проклятья». Нужный раздел никак не находился, а потом все раскрылось на нужной странице. Никогда прочла: «Проклятье. Традиционный и самый простой и верный способ снять его – сделать так, чтобы проклявший сам снял свое проклятие или хотя бы проявил в отношении проклятого положительную эмоцию».

Правда, ниже курсивом было написано: «Примечание. Побочный эффект данного способа заключается в том, что…» Как иногда бывает в букинистических книжках, фраза переходила на другую страницу. Отсутствующую.   

Девушка была готова взвыть от отчаянья. Положим, найдет она ту бабку в автобусе. Пенсионеры часто ездят одними и теми же привычными маршрутами. Но вот захочет ли бабка ее простить? Вряд ли. А если Настя попробует подольститься, еще решит, что девушка издевается. Не скажешь же старой уродливой ведьме: «Женщина, да вам больше сорока не дашь!»

Рука снова потянулась к зеркальцу. Но Настя удержалась от искушения.

 

 

*  *  *

 

Настя хотела вызвать такси, но оказалось, что у нее нет денег. Пришлось, шипя от приступов артрита, садиться в транспорт, вновь ощущая на себе безразличные взгляды других стариков и раздраженные молодых людей.

И вдруг… она, проходя в салон, увидела ту самую бабку с ужасной бородавкой на носу. К счастью, бабка осталась сидеть спиной и не видела подобравшуюся к ней, почти отчаявшуюся теперь уже пожилую женщину. Настя задержала дыхание, не зная, что такое сделать. Вот если бы хотя бы место можно было уступить этой старой ведьме.

Тут она обратила внимание на ярко-зеленый драп пальто. Что-то теплое, давно знакомое шевельнулось в душе, и губы сами собой выдали:

– Бабушка, какое на вас пальто красивое!

Настя подумала, что старуха глуха, но та вдруг повернулась и сказала, как будто тоже не желая того, не глядя:

– Спасибо, дочка…

Но тут, узнав ее, старуха осеклась, а потом, почернев, осенила себя каким-то знаком, что-то забормотала на неведомом языке…

…Настя наконец выдохнула, чувствуя, как прямо на глазах у нее распрямляется спина, вырастают под курткой уже было сдувшиеся и повисшие, как собачьи уши, груди.

– Ну что, выкусила?! – не выдержав, как безумная, закричала она чуть не в лицо бабке. – Я знаю, проклятье второй раз нельзя наложить на человека!

Так и оставив ведьму исходить в бессильной злобе, Настя гордо направилась к выходу из автобуса. Приближалась остановка, на которой находилась общага. Никогда очень вдруг захотелось окончательно удостовериться в своей победе. А для этого не было лучшего средства, чем навестить родную общагу. Да ей нужно было забрать кое-какие учебники, оставшиеся еще с прошлого побега. Правда, отчего-то показалось, что одежда как будто сидит свободнее, чем обычно… Наверное, это после стресса. Так, говорят, бывает.

Настя привычно протянула проездную карту. Но та оглушительно-недовольно пискнула. Нет денег! Настя развела руками, показывая водителю, что у нее больше ничего нет. Водитель хмуро скосил голову и крикнул в окошко в стекле:

– Достали вы, салаги! Катаетесь в общественном транспорте. Денег, что ли, родители не дают?!

Никогда, с сияющей улыбкой, не стала искушать судьбу и выскочила в открытую дверь. Еще продолжая радоваться тому, что ее назвали «салагой», и ощущая необычайную легкость, буквально переполнявшую каждую клеточку тела, девушка сделала несколько шагов вперед и только тут поняла, что с ней явно происходит что-то… не то. Куртка уже не просто свободно сидела на плечах, она откровенно болталась, сделавшись по меньшей мере размера на два больше.

Не успела Настя дойти до киоска на углу улицы, как, скосив взгляд вниз, увидела, что чулки двумя гармошками болтаются на щиколотках. А ноги… Эти ноги не могли принадлежать ей! Тонкие, с острыми коленками. Сразу вспомнилась бабушка с ее мужеподобным голосом, отчитывающая ее, зассыху.

– Опять насикала! Опять мне стирать!

У Насти все перепуталось в голове. Она не заметила, как очутилась возле турникета общаги. Никогда протянула магнитный пропуск, как вахтерша вылупила на нее глаза.

– Ты к кому, девочка?

– Я… здесь живу, точнее, жила. Я студентка третьего курса.

Вахтерша вдруг ловко перехватила карту у нее из рук, взвизгнув.

– Еще чего тут шутить, шмакодявка, вздумала! Сейчас подожди, пойду у комендантши выясню, кто тебе пропуск дал! Стой здесь, не уходи!

Не успела вахтерша завернуть за угол коридора, как Настя выскользнула из куртки. Точнее, куртка выскользнула из нее. Настя вскинула руки-спички, оглядела себя. На ней снова было то ужасное прямое, чуть не до пола, красное платье в белый горошек с розовыми помпонами! Только отчего-то на этот раз совсем маленькое, какое носят девочки лет восьми…

Потом все стало еще быстрее. В ушах засвистело. Окружающие предметы, стены, выросли на глазах. В какой-то момент Настя поймала себя на мысли, что теперь легко может пройти под перекладинами турникета. Но зато сам турникет стал пугающе большим и грозным, как из старого мультика про зайца и волка.

Последнее, что услышала Настя, были как издалека донесшиеся с эхом голоса:

– Представляешь, кто-то из студентов первоклашке дал свою карточку, или стащила она у кого-то…

– Девочка, ты где, девочка?!

Потом Настя увидела расползшееся перед глазами зеленое пятно, что-то доброе, улыбающееся, теплое.

– Мама…

И ее сознание растворилось в розовом тумане…

…Между тем вахтерша только разводила руками, указывая на лежащие перед турникетом пеленки.

– Да Христом Богом клянусь, здесь эта девчонка стояла!

– Это теперь такие шутки нам студенты устраивают? Мстят за тараканов, как будто я их развожу?! – проворчала комендантша, явно недовольная тем, что ее потревожили в тот самый момент, когда она проворачивала очередную «схему» с заселением.

В это время мимо них пронеслась целая стайка шумных, с блестящими глазами, девушек, напевая:

 

Да буду я любим,

Да буду любить и сам!

Мир принадлежит молодым!

Мир принадлежит нам!

 

 

*  *  *

 

Алмаз, черноволосый молодой человек с усталым, как будто выжатым тусклым взглядом, наводя порядок после загадочного исчезновения Насти, небрежно схватил со стола какую-то потрепанную книжку и поморщился.

– «Ведьминские проклятия»? Что за барахольное название!

Но прежде чем книжка отправилась в мусорный мешок, из нее что-то выпало. Молодой человек нагнулся. Это оказался кем-то вырванный и засунутый в самый конец книги кусок страницы. Приложив к нужному месту, Алмаз прочел: «Примечание. Побочный эффект данного способа заключается в том, что во избежание эффекта мультипликатора его категорически нельзя применять в случае проклятья вечной молодостью».

Алмаз фыркнул.

– Чепуха!

И выбросил листок вслед за книжкой.