Салях Кулибай. Обида знакомого

Перевод с башкирского Г. Шафикова

С некоторых пор мой давний знакомый при каждой встрече стал выговаривать мне примерно одно и то же:

— Что это ты возгордился в последнее время? Думаешь, заболел манией величия, то и земля начала в другую сторону вертеться?

Это продолжалось не менее полугода и, признаться, мне не только порядком надоело, но и заставило серьезно задуматься. “А ведь прав он, черт его дери!” — подумалось мне однажды. Что ни говори, с тех пор, как меня избрали председателем месткома, я вот уже полгода не заглядывал к нему домой. А ведь прежде хотя бы разок в месяц посещал его квартиру, откуда редко уходил без доброго угощения, — таковы правила нашего традиционного гостеприимства. “Да-а... А ведь прав он, прав”, — сказал я, наконец, самому себе. Конечно, он не имеет права упрекать меня в разных грехах, например, в бессердечии или, не дай бог, в предательстве. Но все-таки... За полгода ни разу не заглянуть в дом знакомого, с которым выпита не одна рюмка хмельного!.. Подумаешь, председатель месткома! Сегодня ты пред, а завтра на твое место могут избрать того самого, чьим гостеприимством ты стал пренебрегать. Ну, брат, нет, совершил ошибку — найди мужество ее исправить!

В тот же вечер я вместе с женой отправился к обиженному знакомому.

Мое решение вызвало в ней откровенное недоумение.

— Его что, куда-нибудь избрали? — спросила она, но я посмотрел на нее так, что она тут же прикусила язык. Вот она, женская логика!

Однако, как мне показалось, не меньшее недоумение и даже растерянность вызвало наше неожиданное появление у самого моего знакомого. В первый момент он даже забыл произнести слова приглашения, и только когда мы разделись и уселись на диван, хозяин наконец-то обрел дар речи.

— Вот уж, извините, никак не ожидал. Это для нас... для меня полнейшая неожиданность...

— Разве не ты при каждой встрече выражал обиду, что я к тебе не заглядываю? — с легкой обидой спросил я, но в этот момент в дверях кухни появилась хозяйка. Хозяин натянуто заулыбался, сказал как-то неуверенно: “Видишь, а у нас гости”, и снова увел свою жену на кухню, где они пробыли довольно продолжительное время.

— Ты зачем меня сюда привел? — спросила моя жена, и в ее голосе прозвучал металл. — Это что за странные шуточки?

— Это не шуточки. Просто я хотел исправить ошибку.

В это время на кухне что-то звякнуло, грохнулось об пол и жалобно задребезжало. Жена вскочила с места и, по всему, собралась одеваться, но я почти насильно усадил ее на место.

— Он что, хочет отхватить у тебя путевку на какой-нибудь курорт? — спросила она с едва заметной иронией.

Не успел я ответить, как наконец-то из кухни появился хозяин и хозяйка. Теперь они старались казаться как можно более радушными.

— Сколько раз говорил, что надо отделаться от этой стервозы-кошки, — с деланным возмущением проворчал мой знакомый. — Скоро перебьет всю посуду.

Вскоре на столе появилась разная снедь, а хозяин извлек из холодильника бутылку водки и нарзан, разлил по рюмкам, как в былые добрые времена.

— Ну, за ваше долгожданное пришествие! — с излишней торжественностью провозгласил он, поднимая рюмку. Мы дружно его поддержали, после чего захрустели солеными огурцами и квашеной капустой. После третьей рюмки я стал как бы оправдываться перед своими знакомыми:

— Вот ты говоришь, будто я там возгордился и тому подобное. Не-ет, брат, я человек исключительно простой. Просто не получается чаще заглядывать, вот и вся причина. Сам понимаешь, дела. А так, чтобы возгордиться... Этого у меня и в помине не было. И как ты мог такое подумать, ума не приложу!

Потом, по старой памяти, хозяева стали упрашивать мою жену спеть “что-нибудь задушевное”, и ей поневоле пришлось исполнить какую-то порядком изношенную и потому приевшуюся песню, которую мурлыкали на каждом углу. Получилось у нее, прямо скажем, не ахти как, — чувствовалось, что ей сейчас совсем не до песен. Зато неожиданно она стала настойчиво приглашать хозяев к нам в гости, вспоминая, какие люди в последнее время у нас побывали и какие подарки с собой принесли. Я наступил под столом ей на ногу, и она обиженно замолкла. Не найдя ничего лучшего, я продолжал талдычить одно и то же:

— Думаешь, быть председателем месткома — это какое-то великое благо? Ошибаешься, родной, с этим месткомом хлопот не оберешься, в бумагах утонешь. Зато дружба... Дружба, она, брат, на века!

Тут хозяева на наших глазах вскрыли плоскую коробку, достали оттуда большие желтоватые таблетки и проглотили их почти одновременно, запив нарзаном.

— Простите, мы оба болеем гриппом, — сказала хозяйка извиняющимся тоном. — Врач велел ввести в доме трехдневный карантин.

Моя жена прямо-таки подскочила на месте, да и я весь вздрогнул, будто меня током ударило.

— Да, да, какой-то коварный вирусный грипп, — охотно подтвердил мой знакомый слова своей жены. — Говорят, очень заразная штука. Новый вид этой болезни.

Между прочим, моя жена больше всего на свете боится именно гриппа. В прошлом году она перенесла тяжелую форму этой проклятой болезни, всю неделю была прикована к постели, и нам пришлось даже вызывать врача на дом. Да и мне хорошо известно, какой урон наносит этот ежегодный недуг профсоюзной кассе.

Словно ошпаренные бросились мы из=за стола к вешалке и стали спешно одеваться, как попало напяливая на себя одежды. При этом я успел заметить, как преобразились и просветлели лица наших знакомых.

— Может быть, вызвать такси? — заботливо осведомился хозяин дома.

— Обязательно такси! — вскричала моя жена. — Надо как можно скорее добраться до дому и принять все меры безопасности.

Знакомый вызвал по телефону такси.

Наскоро распрощавшись и, естественно, не подав руки из чувства самосохранения, мы выскочили с женой во двор. А тут как раз подоспело и такси.

Как говорится, бог миловал, и грипп нас миновал. Однако после того нашего посещения мой знакомый стал встречаться мне крайне редко, а если и встречался, то делал вид, что не замечает: в коридоре отворачивается, на улице — переходит на другую сторону. А если нам ненароком приходилось столкнуться лицом к лицу, то он уже больше не спрашивал:

— Что это ты возгордился в последнее время?

Да и чего спрашивать-то, ведь я давным-давно уже не председатель месткома.

Из архива: август 1999 г.