Игорь Иванов. И жизнь твоя станет вкуснее

Патетическая

Давайте заполним сегодняшний день нашим присутствием. Собой. Нашими «Здравствуйте!», «Который час?», «А мне второе и чай». Оранжевым настроением, желтой неторопливостью, красным любопытством. А еще есть облака – на самой макушке. Как давно я так не вскидывал голову. Даже в шее хрустнуло.

А как быстро скачет по ручейку листок! Наверное, им управляют храбрые и отважные лилипуты. Они собрались проплыть вокруг нашей Земли? Несомненно! Удачи вам, гордые и мужественные лилипуты! А я семимильными шагами иду в магазин! У меня кончились чай и сахар! Одновременно! И редкое стечение обстоятельств тащит за шиворот упирающееся удачное начало дня в это свежее утро: «Ну чего ты упираешься?»

А вот котенок. Огромные уши и тоненький хвост хотят меня о чем-то спросить? А, где тут у нас раздают колбасу? За мной, товарищ! Семимильными шагами. Уверяю вас, там столько колбасы! Вам выложат на прилавок «Московскую», «Докторскую», «Ленскую», сверху насыплют сосиски  «Молочные» и сардельки «Особенные», и все это пришлепнут огромным куском копченого окорока. А вы мне, полосатый, верьте. Верьте! С радостью верьте первому встречному. Ну-с, семимильными шагами? Стойте, ушастый товарищ неизвестного пола. Между прочим, этому дереву уже столько лет, что стоять оно тут имеет намного больше прав, чем мы мимо него ходить, поэтому давайте примем солидный вид и с достоинством, неторопливо все же пройдем мимо. Отдадим ему должное: «Здравствуйте, уважаемый тополь», — и это правильно.

Вперед! Семимильными шагами! Гляди. Это первая бабочка в этом прекрасном году. Прекрасная бабочка, не хотите колбасы? Мы как раз идем туда, где дают колбасу. Я и вот этот с усами будем рады вашему ослепительному обществу. Мы с тобой, мой хвостатый друг, не ударили в грязь лицом. Мы знаем, как вести себя в кругу прекрасных дам. И не прыгаем! Не прыгаем, как дураки. Вежливость и обходительность – вот что нужно бабочкам. И если ты вежлив и обходителен, у тебя больше шансов продлить свой род. А заодно и прослыть культурным человеком.

Ты мотай, мотай на усы, лохматый, все-таки в приличное место тебя веду, средоточие нашей культуры. Храм.

Ветер! Ах он шалун. Ах, озорник. Из-под носа увел у нас прекрасную, легкомысленную спутницу. Проказник и ловелас. И опять мы с тобой остались одни. Ну да ничего! А мы с тобой продолжим путь. Впереди проезжая часть, но ты не бойся – нам зеленый! Стой!..

Я же тебе говорю: стой… Ты разве не различаешь?! А я — сразу! Это Крутой Навороченный «ягуар», и в нем сидит хозяин жизни. Это мой товарищ и брат! Да! Об этом мне сказали гуманисты. И я быстренько отпрыгиваю и уступаю ему дорогу: «Езжай, брат! Доброго пути! Крепкого тебе здоровья!»

Вот видишь, это пыль от колес Крутого Навороченного «ягуара», если ее собрать, полить водой и кинуть туда тыквенное семечко, то вырастет огромная тыква, в которой вместо семян будут голубые фишки! И ими можно будет весело играть всю жизнь! Дорогие мои хозяева жизни! Они дают нам возможность глядеть в будущее! Они показывают, для чего мы живем и к чему стремимся. Потому что жизнь без стремления – это существование. А они живое воплощение наших стремлений. Это наши боги! Это они построили нам магазин! Это они сделали нам колбасу! Это в их ТиВи я смотрю вечерами и смеюсь над их петросянами. Это они зажигают нам супермегазвездыэкстраплюсплюс. Это они дают нам в дом свет, тепло и уют. И я пою им песнь!

А слышал ли ты, мяукающее млекопитающее, что деньги они нам дают единственно за то, чтобы мы не умирали? Ну не смешно ли? Да! Просто так дают! Но я знаю секрет. Тебе расскажу. Дают – потому что мы им нужны. Ведь все познается в сравнении. Вот я умный – потому что ты, котенок, глупый. А я глупый – потому что милиционер с палочкой умный. А милиционер с палочкой глупый – потому что у генерала звезды толще. И значит, почему они — на «ягуарах» — богатые? Потому что мы — бедные! Потому что если мы станем в миллиард раз богаче их, то бедными станут они. И мы их тоже будем жалеть. Жалеть и подкармливать. Чтобы они не умирали. Ну, вот как я тебя. Заболтались мы с тобой. А ведь у нас дело. Мы ведь с тобой куда-то шли. А? Забыл уже? Ну, давай, котенок, шевелись. Нам снова зеленый…

…Ты меня дождался. Я очень рад. Не побрезгуешь ливерной?

Ливерная – необыкновенное сочетание потрохов и усилителей вкуса тех же потрохов, от которых ливерная намного вкуснее тех же потрохов. И она нисколько не хуже всех остальных, о которых я тебе живописал.

Ну вот, теперь, когда ты поел и наелся, ты волен уйти или остаться со мной. Настоятельно рекомендую остаться. Тогда я буду твоим другом и буду тебя любить, если ты приучишься к туалету. А еще я дам тебе имя. Маркиз, или Маркиза. И когда у тебя появлюсь я, а у меня – ты, когда мы станем ответственны друг за друга, тогда в нашу жизнь добавится немного специй. Тревог и волнений, ожиданий и разочарований, слез встреч и расставаний. Поверь, если жизнь немного приправить всем этим, она станет намного вкуснее.

Хочешь вкусно жить? Я тебя научу. Вон видишь − облака. Стоим, смотрим − летят. Стоим, смотрим, вот − теперь, летим мы, а они стоят. А вон муравей тащит какую-то дрыну. Как пыхтит. Старается. А вон ботинок шлепает по луже. Такой невнимательный ботинок. Шнурки развязались, в луже полощутся − а он хоть бы что. Надо бы сказать девочке, чтобы она его отругала, − нельзя же быть таким рассеянным ботинком.

А теперь эксперимент. Стой. Знаешь, где Африка? Она вон там, за домом. А Австралия левее. Теперь пойдем, пойдем… Стой. Где Африка? Нет! Теперь за домом Австралия! А Африка правее. Выводы? Ошибочны. Это прекрасная и загадочная тайна! И когда-нибудь мы с человечеством ее обязательно откроем. А чем пахнет эта травинка? Нет, срывать не будем. Мы же с тобой не какие-нибудь начальники: «Люба, пригласи-ка мне того-то». Нет. Давай сами ляжем да понюхаем. Что это значит: «Я знаю, как пахнет трава»? Скажи еще: «Она пахнет травой». И я посмотрю на тебя с оттенком сожаления. Давай нюхай. Закрой глаза. Что видишь? У меня корова с теленком… стрекоза… за рекой на холме деревня… А у тебя? Молоко со сметанкой… Вот видишь − она не так проста. Ее запах − это ее язык. И значит мы только что с ней весело поболтали о том о сем…

Кстати, мой лохмато-полосатый друг, я живу вон в том доме. Чуть правее Африки. Так что это твой двор. Советую со всеми здесь передружиться и перезнакомиться. И если ты каждый день будешь говорить травинке: «Здравствуй», – ей будет приятно. Она будет считать тебя своим другом. И в жизни ее появишься ты − страшный, лохматый, но самый дорогой. И ты увидишь, как она тебе будет радоваться. И жизнь твоя станет вкуснее.

Пойдем, котенок. Сейчас я буду пить чай с сахаром, а тебе налью молока. И ты вырастешь большим и счастливым. А значит, счастливым буду и я.

КОЛЬКА-ПОСТОВОЙ

– Стой!

– Стою…

Мне дорогу перегородил Колька-сосед. Едва четырех лет. Сегодня, по-видимому, – постовой, принимая во внимание свисток и палочку у него в руках. Судя по всему, перед моим подъездом вдруг образовался перекресток. И Колька всем своим видом показывал, что очень оживленный. Я терпеливо стоял с мусорным ведром, ждал, пока Колька свистел и крутил палочкой, пропуская машины. Потом он повернулся ко мне:

– Плоеззай, потолапливайся.

– Слушаюсь, командир, – я получил возможность выйти во двор.

А на улице вовсю уже лето и жара. Плавит асфальт и мозги, и воздух дрожит от того и другого. Бабы Нюры Васька навстречу. Весь какой-то понурый от такой погоды.

– Привет, Васька.

С ним мы знакомы уже лет тринадцать. Старый степенный кот, у которого уже ни от кого, ни за кем бегать желания не осталось. И так получилось, что на обратном пути к перекрестку перед нашим с Васькой подъездом мы с ним подъехали вместе. Но на окрик «Стой!» остановился один я, а Васька, не обращая на постового внимания, преспокойно прошел, грубо нарушив все правила. Колька сделал вид, что не заметил.

– Почему же я стою, а его ты пропускаешь?

– Позалная масына, – важно ответил, не повернув голову, как настоящий.

– Кольк, трудно, наверное, работать постовым? И в дождь, и в мороз, и в такую вот жару… Я бы не смог.

– Слузба…

– А что стоим, командир?

– Плобка.

– А может, как-нибудь сможем договориться, а, командир? – это сильная волшебная фраза, и в своей взрослой жизни я ею уже столько раз успешно пользовался. – Я тихонько тут проеду… А тебя, Колька, ты же знаешь, не обижу.

Колька засопел. Я часто при случае угощал его конфетками. И теперь он догадался, что речь идет о них. Мужественный Колька. Такая борьба происходила у него внутри! Конфетку он хотел изо всех своих сил, а долг не позволял меня пропускать. Он даже покраснел с натуги от такого противоречия.

– Плобка… нельзя…

И мне стало немного стыдно: «Так тебе и надо, старый хрен». Но через минуту пробка рассосалась, и мне с пустым ведром разрешили въехать в подъезд.

– Молодец, Колька. Ты настоящий постовой. Честный. А это очень, очень много.

– Плоеззай, потолапливайся.

– Улучишь свободную минутку – заходи, чай попьем. Я сейчас чайничек поставлю.

– Холосо, – сказал он важно и засвистел в свой свисток.

Красная с блестками кофточка

Ты не любишь яркое? Зря. Ну-ка, ну-ка, повернись – красиво. Очень ярко – хорошо! Да, как попугай, – очень красиво. А для чего девушке скрываться? Наоборот – она должна бросаться в глаза, как лягушка ядовитая. Лягушкам ядовитым больше внимания, и с них меньше спрос. Сиди себе – привлекай внимание. Ты ведь не для себя одеваешься. Ты одеваешься для мужчин. А эта красная кофточка с блестками их всех убьет – то, что и нужно. Просека из поваленных навзничь мужчин создаст тебе хорошую репутацию и облегчит твое существование.

Ну-ка пройдись. Порядок – очень смешно. Я хотел сказать – грустно. Ты, к сожалению, не похожа на лягушку – ты опять похожа на трепетную лань. Как будто села не туда. Как будто читала Пастернака. Как будто знаешь, что такое квинтэссенция жанра эклектики. Так нельзя. Ведь эта кофточка на тебе семафорит и гудит как сирена. Тебе все будут уступать дорогу – как пожарной машине. Вот только ты, Маша, на пожарную машину не похожа. Не дотягиваешь ты до пожарной машины. Кофточка есть, а содержание не то. Этим ты сбиваешь всех с толку. Вот пройдись-ка еще разок. Ярче, ярче! Перед тобой ничего нет! Ты сквозь меня должна проходить! Ты сквозь это трюмо должна проходить! Давай еще. Молодец, вот так – меня отодвинула и ноль внимания. Я оборачиваюсь вслед – «кто такая»? Стой! Не понимай же все буквально. Больно, да? Ничего – до свадьбы заживет. Вот примерно так ходят пожарные машины. И этот сопливый Мишка, если еще раз дернет тебя за косичку, должен получить следующее: «Михаил, вы ведете себя безобразно, и я вынуждена пожаловаться на вас Аннеиванне». И только потом сама дерешь его за волосы и громко, с визгом бежишь на него жаловаться. Девчонки из моего детства так и делали. Ух, и противные были девчонки.

Зато потом какие выросли леди – вон мама твоя, супруга моя Клавдия. То-то. Ты в бане видела, какая она красивая? Красивая? Да, дергал я ее за косички… и вот такая ты у нас появилась… Нет, нет! Никаких аналогий. Это совсем другое… совсем-совсем. И близко нет… Откуда берутся дети? Началось… Вот смотри: это какая буква? «М». А это какая? «А». А вместе какой слог? «МА». Вот, почитай-ка Достоевского, поищи знакомые буковки…

А Федор Михайлович дяденька умный – он плохому не научит.

Из архива: август 2008г.