Маджид Салим. Рассказы о животных

Старый пес*

* Переводы с таджикского Нори Раббимдухт.

Старый пес лежал, положив голову на передние лапы, и еле-еле дышал. Временами казалось, что душе его тесно в груди, и оттого тело его начинало извиваться как змея, сворачиваясь в кольцо. Но он не переставал бдительно оглядывать двор – на пороге смерти не забывал о долге, не мог допустить, чтобы чужие вошли в дом хозяина.

А хозяин, долговязый мужик, лет тридцати пяти-сорока, не находил себе места. Когда-то известный, отважный охотник, он смотрел на пса и пытался его как-то подбодрить.

– Не время тебе умирать, дружище. Вот не станет меня, тогда и умирай. Ведь ты – моя защита и опора, кормилец мой, понимаешь?

…Видавший жизнь Джунайд сейчас имел жалкий вид. Сидя на корточках рядом с собакой, он плакал. То утирал слезы, то ласково поглаживал спину собаки. Напоив пса лекарством, Джунайд немного успокоился. Но в собачьи глаза, в которых билась мольба о помощи, ему невмоготу было смотреть. Вспомнив что-то, Джунайд пошел в дом. Быстро вернулся: принес молоко.

Псу, видно, стало лучше; он, приподняв морду, попытался встать, но сил не хватило, и он снова повалился набок. Джунайд внимательно следил за каждым его движеньем. Он ни на миг не хотел оставлять пса без присмотра. В глубине его души таилась тревога: пес не выживет.

«Собака – верный друг, – думал Джунайд. – В трудную минуту и поддержит, и успокоит по-своему. Скольких раненых в войну выученные собаки выносили с поля боя. Не зря в народе говорят: жене измени, а собаке не смей!»

Пес заснул. Но Джунайда беспокоило его неровное дыхание и тихое постанывание. Он не хотел верить в то, что старый друг его покинет вот так, нежданно-негаданно.

Последние годы хозяина пса были тяжелыми. Джунайд едва сводил концы с концами. На охоту не хватало времени, на учительскую зарплату прожить невозможно. Дни напролет он думал, ломал голову, что делать, как выкарабкаться из нищеты и жить если уж не в достатке, так хоть не впроголодь. В поисках работы по найму, он ходил на рынки. Однажды  забрел на собачий рынок и увидел собачьи бои. Толпа улюлюкала. В центре круга дрались разъяренные псы. Толстосумы делали большие ставки на победителя. Собачники в предвкушении выигрыша подзадоривали своих псов.

Джунайд, глядя на взбешенных собак, на пачки денег в руках их хозяев, подумал о своей псине. А что если и он ...  Но как?

Дома Джунайд долго, оценивающе смотрел на своего пса. А тот вилял хвостом и преданно глядел ему в глаза, будто понимал, что задумал хозяин, и был готов исполнить любой его приказ.

Мысль не давала Джунайду покоя, но решиться он все никак не мог. А вдруг не получится?! Ноги будто сами приводили его каждый раз на собачий рынок, и он как зачарованный неотрывно следил за боем.

Как-то собака Джунайда увязалась за ним. Он не гнал ее, втайне радуясь случаю. Пес увидел, как дерутся другие собаки. Бой был долгим, бойцы устали. На миг они замерли, уставившись глаза в глаза. Звери, но, казалось, им не хотелось проливать кровь друг друга. Крики толпы вынудили их снова сцепиться. Теперь они готовы были разорвать соперников в клочья. Видно, им надоели собачники, собачья доля и хотелось раз и навсегда покончить со всем этим. А толпа хохотала и подзуживала бойцов.

Джунайд выпустил пса на площадку. Тот тут же принял бой и кинулся на противника, ударом в бок сбил его с ног и схватил зубами за ухо. Толпа, увидев немолодого, но рьяного новичка, завопила от удовольствия.

Первый бой принес Джунайду солидный куш в полсотни рублей. Расхваливая пса на все лады, он привел его домой.

Джунайд стал завсегдатаем боев. Каждый выходной он проводил вместе с псом на рынке. Так он стал зарабатывать на жизнь.

А на прошлой неделе рынок выдался как никогда многолюдным. Бой удался на славу. Выигрыш был огромный. Джунайд знал, что пес и на этот раз победит. Хоть возраст пса далеко не юный, он любого волкодава может легко завалить.

Пока Джунайд считал деньги, забыв про всех и все, какой-то толстопуз бросил его псу кусок хлеба. Голодный пес вмиг проглотил подачку и тут же пожалел. Что-то острое, как игла, вонзилось в его горло. И вот уже неделя, как он медленно умирает и не может объяснить Джунайду, что случилось.

К полудню стало прохладнее. Джунайд не отходил от пса, гладил его по спине и не знал, как помочь бессловесному другу. Он и не подозревал, что зависть может заставить человека извести безвинную тварь. «Прости меня, дружище, – шептал он, утирая слезы, – это я во всем виноват, я довел тебя до болезни. Но ты не умирай, прошу, ты только не умирай!» Пес как будто понял своего хозяина, благодарно посмотрел на него. В его взгляде уже не было боли, не было мольбы о помощи, но Джунайд виновато опустил голову, он не смог вынести этого взгляда.

Пес медленно отполз от хозяина, упал и, уткнувшись носом в землю, испустил дух. Глаза его были открыты и смотрели в сторону ворот.

 Нахчир – горный козел

После долгой снежной зимы воздух понемногу согрелся. Впадины и расселины покрывались травой, серебристые струи родников выбивались из-под земли.

Горный козел уныло оглядывал вершины гор, покрытые снегом. Спускаясь все ниже и ниже по склону горы, он искал место потеплее, открытое солнцу. Эта зима его измучила бесконечными снегопадами. Голод и одиночество чуть не довели до смерти. Выжить ему помогло только наитие. Раскапывая снег, он находил траву, питался корой и кореньями молодых деревьев.

Уставший, он наконец отыскал теплое местечко. Земля, покрытая зеленью, радовала глаз и душу. Солнце поднялось чуть выше и объяло ослабшее тело животного. Козел лег на траву, положив голову на передние ноги. Наверху холод и снег, а тут тепло и уютно. Но как одиноко, нет никого, ни шороха, ни звука не слышно. Только далеко-далеко поет перепелка. А когда-то в этих местах обитали горные козы и олени, водились лисы, шакалы. Жизнь била ключом. И Нахчир был счастлив, уверенный, что вечно будет беспечно резвиться в стаде, окруженный зеленью, любовью и достатком...

Нахчир опять замерз, тепло оказалось мимолетным. Нехотя он привстал. Куда подевалась прежняя прыть?! Когда-то, предчувствуя весну, он бегал и прыгал по скалам со сверстниками как ошалелый, не зная покоя ни на миг. В движении была сама жизнь. А теперь ему пошевелиться трудно, не то что бегать. С трудом он приподнял голову. Как скоро состарился! Ободранная местами шерсть, сломанный рог, рубцы на теле козла свидетельствовали о том, что когда-то он был смелым и ловким. Нахчир помнит каждое свое приключение. Ох, если б он умел говорить, сколько б интересных историй он рассказал! О жизни горных козлов, об их постепенном исчезновении, о безжалостных охотниках. Но разве люди поверили бы ему? Нет конечно! Кто он такой, с чего бы он вдруг заговорил? Кто дал ему право осуждать людей?! Думая об этом, Нахчир не мог взять в толк, почему нет равенства среди существ в мире? Отчего человеку можно охотиться и убивать, дано право делать все что он хочет, а другим нельзя?

В это время Нахчир решил пойти дальше по лужайке, наесться свежей травы и набраться сил, как вдруг услышал знакомые звуки. Он поднялся  выше и посмотрел вниз.

Там стояла палатка, бегали собаки, мычали коровы. У него перехватило дыхание. От обиды и боли ему стало не по себе. Нахчир и прежде побаивался людей. Как только он сталкивался с человеком, он замирал от страха, но, придя в себя, в тот же миг скрывался. Он знал наверняка, что это и есть то разумное существо, которое виновато в исчезновении его рода.

Это те, мудрые и бездушные, которые приносят горе и несчастье всему живому.

Ну где же те стада горных козлов, оленей и стаи птиц, которые обитали в этих когда-то процветающих краях? Они ушли по вине людей, подумал Нахчир. И он прав...

Ведь именно с приходом сюда людей засохли все родники и пожухли ростки. Этот прекрасный горный край, исконная родина редких зверей и животных, стал разрушаться. Люди безжалостно истребили всех зверей. Раньше Нахчир удивлялся такому поведению людей. Он думал, может, и впрямь есть такая необходимость – уничтожить всех диких животных…

Но позже он понял, что люди не жалеют ничего и никого ради минутного своего удовольствия. Годами они разоряют эти края. Не осталось теперь из-за них здесь ни птицы, ни зверя. И род горных коз прекратился ... Нахчир остался один.

С наступлением весны каждый год здесь появляются люди, пасут скот и остаются на все лето. С утра дотемна из палаток доносятся музыка, крики. Они мнят себя царями природы, а всех остальных презирают, думал Нахчир...

Хорошо хоть с холодами в этих местах не остается ни души. Отчего они приходят в горы именно весной? Собирают в горах ревень, торон, другие полезные травы, охотятся. А кончилась теплая пора – их как ветром сдувает. Отчего зимой они не вспоминают про горы? Может, не переносят холодов?

Нахчир снова уныло посмотрел на палатку. Взгляд его вдруг упал на двустволку, что висела у входа. Козел вздрогнул, шерсть встала дыбом. Он хоть и не знал толком, что это, но не раз видел своими глазами, как именно неожиданный грохочущий звук этой вещи сбивал с ног десятки его друзей. В мгновение ока они оказывались на земле в пыли и крови. Тогда это ружье было всегда в руках у одного краснолицего пастуха. За стадом хозяйства он почти не приглядывал, все больше охотился на собратьев Нахчира.

Завидев пастуха с ружьем за спиной, перепуганные козы рассыпались в разные стороны. Переполох животных заводил пастуха-охотника, и он с особым удовольствием брал их на мушку. В этой суматохе, конечно, погибали две, а то и три козы. Но пастуху этого было мало, он продолжал преследовать животных. Как ищейка заглядывал под каждый камень, каждый куст. Со страху даже перепелки умолкали. Птицы не взлетали, все живое, боясь шевельнуться, дожидалось конца охоты.

Козы боялись спуститься к роднику, утолить жажду. Там охотник снимал шкуру с добычи. Только когда пастух возвращался к стаду хозяйства, козы могли подойти к источнику. Нахчир с болью замечал, как день ото дня ряды его сородичей редели. Голод, беспрестанная охота на них постепенно уничтожали их род...

Нахчир не знал, куда теперь ему идти, что делать. Возвращаться в горы, в ущелье бесполезно. Там теперь нет ничего, ни лугов, ни деревьев, ни трав и цветов. Даже источник с ледяной серебристой водой  высох. Охотники со своими ружьями, сетями и капканами вконец разорили эти края.

Горный козел еще долго кружил по холмам и склонам, мучаясь мыслью: отчего их называют горными и на них охотятся? Разве домашние козы не одного с ними семейства? Может, люди вынудили их отказаться от вольной жизни в горах и стать домашними?

Взять хотя бы стадо этого пастуха. Козы там живут в вечном страхе. Не могут они привольно и беззаботно пастись, где им пожелается.

...Голод и жажда совсем извели Нахчира. Он с тоской посмотрел в сторону людей и стада. Там посреди луга со свежей и сочной травой мирно паслись козы и овцы. Пастух отдыхал рядом со своим жилищем. Ветерок донес до Нахчира запах его сородичей. И какое-то непонятное чувство повело его вперед. Козел осторожно, прячась за кустами и камнями, приближался к пастбищу.

Горный козел решил, что сородичи его поймут. «Ведь мы одна семья! Я пойду к ним. Пожую досыта вкусной травы. А как наемся, снова вернусь наверх, в горы, заночую в укромном месте».

Незаметно Нахчир приблизился к стаду и осторожно принялся щипать траву. Как вдруг, откуда ни возьмись, появился вожак стада и увидел его. Он воинственно склонил голову, выставил вперед крутые рога и двинулся на непрошеного гостя. В следующий миг Нахчир повалил вожака наземь и уже готов был покончить с ним, но пожалел его. Он отпустил вожака и огляделся. Стадо смотрело на него с неприятием. Горный козел не понимал, в чем его вина. Отчего его не хотят принять его сородичи?

Тут Нахчира увидел молодой пастух. Он осторожно приблизился к нему. Нахчир хотел бежать, но молодой пастух привлек его внимание знаками и жестами. Он осмелел. У этого парня не было такой двустволки, как у пастуха, и лицо его было добрым и улыбчивым.

Нахчир поверил парню. Он и подумать не мог, что человек может быть коварным. Он увидел в его руках кусок лепешки и был уверен, что этот человек хочет помочь ему и не причинит вреда. Нахчир приблизился к нему и хотел уже взять лепешку, как вдруг сильные руки схватили его за рога. В глазах козла потемнело, ноги подкосились.

Парень повалил его наземь и позвал старшего пастуха. Тот не ожидал такой прыти от новичка и был доволен:

– Как ты ловко, а? Сколько я этого козла выслеживал, он каждый раз от меня уходил. Такой хитрый! В этих горах уже ни одного козла не осталось, кроме этого. У него такое чутье! А умный! Все понимает. Ни в жизнь такого не видел. Никакая пуля его не брала. Погляди-ка, сам пришел. Ох забьем его! Половину себе зажарим, а другую шефу отнесем. Мясо у него полезное. А рога его я дома на память повешу.

Пастух довольный не унимался, потирая руки...

Нахчир не мог подняться. Не мог высвободить ноги из пут. Ему было трудно дышать. Он понял, что жить ему осталось мало. Он не мог простить себе своей доверчивости. На глаза навернулись слезы. Он впервые увидел пастуха так близко. Тот был похож на хищного зверя, поджидающего свою жертву. А его подручный?! Ведь минуту назад был таким ласковым и добрым. А сейчас с хитрой ухмылкой точит нож своего наставника.

Старый козел притих. Даже голоса не подавал. Он в последний раз оглядел горы и с грустью подумал о том, что в горах не осталось почти ни души, а людям все нипочем.

Но на краю жизни он все еще верил в человека. Надеялся, что человек сжалится над ним. Но тут старший пастух схватил его за голову, зажал между коленей и вонзил в горло нож.

Нахчир задергал ногами и замер. Пастух обтер окровавленный нож о шерсть козла и пошел к палатке.

Он не видел, как козел умирал. Ноги животного продолжали дергаться, взгляд что-то искал. Этого взгляда никто не увидел и не узнал, отчего в глубине глаз Нахчира заблестела искорка, а сам он как смерч пытался подняться вверх...

 Барсиха*

• Перевод с таджикского Тахмины Саидмуродовой.

Старая барсиха стремительно мчалась к высоким заснеженным горам, с поразительной ловкостью перепрыгивала с одного камня на другой. За зорким взглядом, продуманными прыжками старой барсихи наблюдал единственный зритель – молодой, пушистый барсенок. С тех пор как он начал себя осознавать, только и видел эти снежные горы да этого сильного, бесстрашного зверя. Через мать он постиг все добро и зло окружающего мира. Узнал от нее, какую жизнь прожили его предки. Барсенок всем этим очень гордился. Каждый раз, когда он об этом думал, сердце его наполнялось восторгом оттого, что, как он представлял себе, во всем межгорье нет животного храбрее барса.

Каждый раз, когда старая барсиха приносила добычу и, растерзав ее, бросала к ногам своего детеныша, и молодой барсенок набрасывался на еду, он предавался неясным мечтам. Свежее мясо, чистый горный воздух придавали его телу силу и возбуждали предвкушение собственной добычи.

Первое время старая барсиха никак не хотела привлекать едва окрепшего детеныша к охоте, словно предчувствовала беду. Она очень боялась людей. Но мог ли в это время барсенок знать, что втайне мучило мать? Ему хотелось как можно быстрее выйти на настоящую охоту. Когти барсенка стали расти, грудь – крепнуть, а лапы – увеличиваться. Когда он оставался один, то тайком от матери ходил на прогулку в высокогорье и стремился подняться все выше и выше. Красота лощин, покрытых белым снегом, и могучих горных вершин приводила его в восторг. Журчание горных родников, пение птиц влекли его мысли то к горам, то к равнинам, уводили в далекие места...

Замечая все это, старая барсиха взяла, наконец, своего любимого единственного сына с собой. И вот барсенок впервые с матерью, владычицей гор, вышел на большую охоту.

Снег шел без остановки. Ветер разносил его в разные стороны и засыпал им травы и кустарники. Отягощенные снегом, они под напором ветра гнулись и с тихим стоном ломались. Снег залеплял голову и морду старой барсихи, будто пытался замедлить ее движение. Но она продвигалась вперед с привычной быстротой и ловкостью. Ходить здесь ей было легко, потому что эти горы и луга были для нее родными. Барсенок вначале растерялся, но, быстро придя в себя, побежал за матерью...

Как только они добрались до середины ущелья, остановились отдыхать. Теперь заснеженные вершины остались позади. Внизу, у подножья гор, не было ни ветра, ни снега. От земли неслись запахи первой зеленой поросли и цветов. Все это для неопытного барсенка было загадкой. Он всему удивлялся... Откуда могло знать это юное существо, что в долине так красиво!

Молодой барсенок от восторга прыгал, бегал и кувыркался в зеленых травах. Мир явился ему во всей красе. Он не в силах был бросить эти места и уйти. Но глянул на опечаленную мать, и сердце его затрепетало. Странно. Никогда раньше он не видел барсиху такой растерянной. Пригнув мощную шею к коротким проворным лапам, она окинула гневным взглядом склоны ущелья и ужасающе громко зарычала. Ее рычанье показалось ему не страшной угрозой, а жалобной мольбой. Через некоторое время барсенок оправился от изумления. По ее глазам он понял все.

Теперь они вместе спустились в долину. Старая мать сокрушенно показала барсенку места, которые обычно были зелеными и цветущими, а ныне стали похожи на заброшенные пустыри.

Все здесь подверглось разорению и опустошению. Деревья и кустарники вырублены, травы вытоптаны, родники разорены и пересохли. Издали всматриваясь в село, расположенное в самом низу ущелья, барсенок думал в растерянности: отчего люди такие небрежные и безжалостные? Неужели они не способны ценить и беречь эти равнины и холмы?

То здесь, то там серел пепел от костров, белели кости убитых и съеденных животных, желтели клочья их шкур. И ничего больше! Тишину долины изредка нарушали голоса зверей и птиц, доносившиеся откуда-то из-за дальних каменных глыб.

Очень хитрой и осторожной была старая барсиха. Учуяв опасность, она тут же схватила свое единственное чадо и спрятала его за большим камнем. Вдруг из-за поворота ущелья показалась чья-то тень. Барсиха сразу же узнала охотника, от кровожадного взгляда которого не мог укрыться ни один зверь. Он с важностью шагал, крепко сжав двуствольное ружье. Узнав своего старого врага, барсиха лишилась покоя. Ей сразу же вспомнилось пережитое в прошлом.

... Тот год был для нее незабываемым. Этот охотник вместе со своими дружками уничтожил почти всех животных долины. Не многие из животных смогли покинуть ее и избавиться от ненасытных охотников. В этих горах очень мало осталось козлов и оленей, волков и лис...

В тот год был тоже очень глубокий снег – в год, когда она со своим любимым, снежным барсом, была очень счастлива. Вместе охотились, и никто не в силах был помешать им.

Могучий барс-самец был единоличным властелином всей долины. И вот тогда под белым снежным одеялом они впервые соединились друг с другом. Это время открыло для барсихи двери всех чудес. Сердце ее пламенело от любви. Она не могла ни на минуту расстаться со своим избранником. С каждым его прикосновением она растворялась в нем и у нее начинала кружиться голова... Потом они играли на снегу. Вдыхание запахов друг друга, нежное облизывание, любовная страсть в снегу со своим любимым давали ей наслаждение и покой...

Те незабываемые сладкие мгновения вспыхнули теперь перед ее глазами и пробудили в ней какие-то непонятные чувства. Она с жалостью и нежностью посмотрела на свое милое дитя – молодого барса. В ту минуту она готова была за него, единственного своего потомка, растерзать в клочья врага. Но она ждала, что будет дальше...

Как жаль, что слишком быстро прошло то счастливое время, когда барсиной стае жилось спокойно. Лесничие и простые работники леса не давали уничтожить последний род снежных барсов, заботились, чтобы они находили для себя еду. В это снежное ущелье не ступала нога охотника.

В те времена животные выживали даже в суровые холода. Порой горные козлы и олени спускались на пастбища и были обеспечены кормом. Люди привозили для них еду из своих сел. Убивать животных было запрещено, считалось греховным.

Но времена изменились и жизнь изменилась, или же люди стали другими – звери и птицы долины потеряли покой. Для них наступили тяжелые дни. Голод уничтожил большинство диких животных. Найти еду стало невозможным. Как будто все на белом свете стали для них врагами. Все – и охотники, и не охотники начали истреблять зверей. В городских зверинцах не осталось, кажется, ни одной свободной клетки. Начала резко сокращаться и популяция снежных барсов...

Барсиха впервые в том году услышала звук выстрела и ощутила запах пороха. Под тот страшный звук большинство снежных барсов было убито, а остальные убежали в дальние места. И с тех пор она возненавидела этого тощего косоглазого охотника вместе с его напарниками, считала его своим злейшим врагом.

Постепенно другие животные начали привыкать к звукам выстрелов и к охотникам. Но снежные барсы не смогли смириться. Друг барсихи, улучив момент, внезапно появлялся перед охотниками, приводя их в ужас. В конце концов охотник вместе со своими сообщниками завлек барса в коварную западню.

Барсиха хорошо запомнила тот полный боли и отчаяния крик любимого. До сих пор грохот выстрелов и вид огромных зубастых капканов бросает ее в дрожь.

В тот злополучный день барсиха навсегда рассталась со своим покровителем и другом, осталась одна с юным барсенком. На сердце у нее было неспокойно, и она настороженно озиралась по сторонам, боясь, как бы и этот последний оставшийся в живых потомок снежных барсов не погиб от руки безжалостного охотника.

Они наблюдали за каждым движением своего заклятого врага. Охотник, найдя безопасное место, устроился за камнем, находившимся как раз неподалеку от укрытия барсихи и барсенка. Сбросив на землю рюкзак, вырвав из земли множество кустов, он построил шалаш. Расстелил дастархан – какую-то тряпку – и, вынув из рюкзака раненую куропатку, подстреленную утром, приготовил из нее на огне жаркое. Затем, вытащив бутылку водки, напился и наелся досыта. В избытке самодовольства достал из рюкзака добытую им дичь, подсчитал. И, любуясь еще двумя убитыми куропатками и сурком, стал что-то напевать себе под нос.

Мать и сын хорошо слышали это хриплое пение, больше похожее на бессвязное бормотание, и жажда мести жгла грудь барсихи. Как же ей хотелось наброситься на убийцу ее любимого, отца ее драгоценного детеныша и разорвать его в клочья! Но она сдерживалась – не хотела идти против обычаев своих предков. «Ведь никогда же барсы не набрасывались на беззащитных противников», – размышляла про себя старая барсиха.

Ее сердце было переполнено заботой о том, как уберечь барсенка. Разум подсказывал, что для этого все же придется уничтожить охотника. Она надеялась, что тогда окончательно, навсегда спасет своего сына, что нет другого такого злого человека, который мог бы напасть на ее детеныша...

Когда солнце склонилось к закату и в горах стало прохладно, охотник пустился в путь. Он шел без страха, но как только поднялся на холм, навстречу ему вдруг вышла старая барсиха. От неожиданности он вскрикнул, лицо его исказилось испугом. Барсиха, не обращая внимания на его состояние, продолжала идти – хотела вблизи посмотреть на своего злейшего врага. Хотела понять, какой же силой он обладает. Опытный охотник, однако, быстро оправился от страха, увернулся от барсихи, укрылся в наружных корнях дерева, прицелился... А она, громко зарычав, набросилась на него... Затащив тело охотника на самый верх холма, сбросила его с обрыва на дно ущелья. И сама, обессилев, свалилась вслед за ним...

Молодой барсенок сверху посмотрел в глубь ущелья. В последний момент он услышал звук упавшего тела охотника и предсмертный стон матери.

Отныне ему ничего не оставалось, как только вернуться назад, к местам былого обитания предков. Он поднимался все выше и выше, в заснеженное высокогорье. Хотел выбрать себе такое убежище, где не ступала бы впредь нога ни одного человека...

Из архива: июнь 2011г.