+36 °С
Ясно
Все новости
Проза
23 Апреля , 17:13

№4.2021. Юрий Горюхин. Фильм. Фантастическая повесть

Юрий Александрович Горюхин родился 28 февраля 1966 года в Уфе. Главный редактор журнала «Бельские просторы». Финалист Национальной литературной премии Ивана Петровича Белкина (лучшая повесть года, 2002). Финалист премии имени Юрия Казакова (лучший рассказ года, 2003, 2005)

Юрий Александрович Горюхин родился 28 февраля 1966 года в Уфе. Главный редактор

журнала «Бельские просторы». Член правления Союза писателей РБ. Финалист Национальной

литературной премии Ивана Петровича Белкина (лучшая повесть года, 2002). Финалист премии

имени Юрия Казакова (лучший рассказ года, 2003, 2005). Лауреат литературной премии имени

Степана Злобина (2009). Шорт-лист Всероссийской литературной премии имени Бажова (2012).

Шорт-лист Международного литературного Чеховского конкурса «Краткость – сестра таланта»

(2013). Заслуженный работник культуры РБ (2015)
Фильм
Максимовка
Машка сидела на низенькой скамеечке и доила козу. Коза Зорька равнодушно жевала висящий на стене сарая березовый веник. Тоненькие белые струйки со звоном ударялись о дно алюминиевого котелка. Машка внимательно следила за козой, чтобы та не взбрыкнула и не опрокинула котелок. В такт своим ритмичным движениям Машка приговаривала: «Царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной…»
Пункт приема
– Сизый! Я больше не могу! – кряхтел тщедушный бомжик.
– Тащи, Сиплый! – хрипел в ответ длинный, но весь скукоженный товарищ. – Нам за этот холодильник знаешь сколько Костик отвалит!
– Костик отвалит! – просипел Сиплый. – Из-за пивной банки удавится!
Сизый и Сиплый кое-как дотащили тяжелый металлический ящик до гаража с кривой надписью: «Цвет+Чер+Мет. Дорого!»
Молодой, но потрепанный Костик убавил шансон в магнитоле и, не вставая с ободранного табурета, дотянулся ногой до ящика и пнул его:
– Чё притащили?!
– Холодильник! – Сизый снял с головы кепку, смял в кулаке и робко добавил: – Наверное…
– Вижу, что «наверное»! – Костик опять пнул гулкий ящик. – Какой металл, шаромыжники?!
– Э… Медь! – прочитал Сиплый верхнюю строчку расценок, написанных мелом на двери гаража.
– Какая медь! – скривился Костик и ткнул в нижнюю строчку: – Чермет!
– Побойся бога, Костик! – разволновался Сизый. – Дюраль это! Я ж химию в ПТУ преподавал, пока абстиненцией не заболел. Дюраль!
– Ладно! – махнул рукой Костик. – Заноси в гараж!
Сиплый и Сизый затащили ящик.
– Денег нет, – объявил им Костик. – Есть бартер – жидкость для мытья окон! Только что охранники со спиртзавода принесли!
– Рубликов бы чуть-чуть, Костик… – шепотом возразил Сизый. – На закусь…
– Не хотите – тащите свой ящик обратно! – прибавил в магнитоле громкость Костик.
– Ладно, ладно! – замахали руками Сиплый и Сизый.
Максимовка
Машка отвлеклась: в проеме открытой двери сарая промелькнула кудлатая рыжая голова мчащегося на велосипеде Егорки-электрика.
– Зорька! – вскрикнула Машка.
Коза Зорька лягнула котелок, и все надоенное молоко вылилось, тут же впитавшись во втоптанную в земляной пол солому.
– Уйду я от тебя, Машка! – сплюнул появившийся на пороге Спиридон. – Беспонтовая ты!
Машка молча подставила под вымя Зорьки котелок и попыталась надоить хотя бы еще чуток.
– И руки у тебя – крюки! – продолжал гундеть Спиридон.
Машка доила.
– И пожрать дома нечего! – заводил себя Спиридон.
Машка молча взяла котелок с молоком на дне и встала с низкой скамеечки. Спиридон схватился за котелок:
– Дай-ка!
Машка отдала. Спиридон залпом выпил все молоко и утерся рукавом:
– Пустая ты! Тридцать лет! С Колькой-баянистом жила! С Генкой-трактористом жила! С Ильдуской-активистом жила! Ни разу даже не забеременела!
Машка вырвала котелок из рук Спиридона и прошептала одними губами:
– Уходи, Спиридон!
– Ты на меня не ори! – рявкнул Спиридон. – Я сам решу, когда мне уходить!
– На сход! – промчался на велосипеде мимо сарая Егорка-электрик. – Все на сход!
Металлобаза
– Чего это?! – толстый человек в засаленном пиджаке, из нагрудного кармана которого торчало с десяток карандашей и ручек, пнул гулкий ящик.
– Это, Дим Димыч, холодильник! – нежно погладил ящик Костик.
– Какой, в баню, холодильник! – раздраженно махнул рукой Дим Димыч. – Где компрессор, где радиатор?! Где у него дверка с ручкой, ёлы-палы?!
– Это хай-тековский холодильник, Дим Димыч! – засуетился Костик. – У него все внутри! Из чистой меди, Дим Димыч!
– Чеши, Константин! – усмехнулся Дим Димыч. – Из чистой меди, ёлы-палы!
– Точнее дюраль, Дим Димыч! – лебезил Костик. – Экспертов приглашал! Металлохимики! Подтвердили! Акт и протокол составили!
– Где акт с протоколом?! – резко обернулся Дим Димыч и протянул руку.
– Так это… – отвел глаза Костик. – С собой унесли! Документы серьезные, как в вытрезвителе!
– Лепи, Константин! – скривился Дим Димыч, но смилостивился: – Ладно, грузи в самосвал, на мусорокомбинат отвезу, пусть переплавляют!
Максимовка
Народ не спеша подтягивался к дому старосты.
– Чего звал, Прохор? – лениво и недовольно спрашивал народ.
– Егорка, давай! – Прохор кивнул с высокого крыльца Егорке-электрику.
Подошедшие люди синхронно повернули головы в сторону Егорки.
– Сельчане! – дал петуха Егорка.
Народ хохотнул.
Егорка насупился и нарочито пробасил:
– Генератор коротнул.
Народ нахмурился.
– И чего теперь? – крикнул Спиридон с задних рядов.
– Чего-чего! – огрызнулся Егорка. – Ремонтировать надо!
– Ну так и ремонтируй, раз груздем назвался! – опять крикнул Спиридон под общий хохоток.
Егорка побагровел, но Прохор поднял руку, и все замолчали.
– Не для того собрались, чтобы балагурить! Для ремонта нужен трансформаторный провод!
Спиридон надвинул кепку на глаза и попытался незаметно улизнуть за спинами сельчан.
– Ты куда, Спиридон? – окликнул его Прохор.
– Дела у меня! – буркнул Спиридон. – Некогда мне тут базары слушать!
– У нас тоже дела, – остановил его Прохор. – И дела общие! Генератор всем электричество дает! А без медного провода его не починить! Никак!
Народ загудел.
– Правильно поняли, сельчане, – оглядел сход Прохор, – нужно идти в Северную зону, только там можно найти медный провод.
– В Северную?! – напугались в толпе. – Это ж через Тимашевский развилок!
– Именно так! – твердо сказал Прохор.
– Там же гопота! – продолжали пугаться в толпе.
– Я так понимаю, – оглядел сход Прохор, – добровольцев не будет?
– Разбойничают!.. – в страхе шептались в толпе. – Рабство… людоедство… вот тебе крест!..
– Значит, как обычно, – вздохнул Прохор, – тянем жребий! На каждый двор по бумажке. Кто бумажку с крестом вытягивает, тот в путь-дорогу и собирается! Тяни, Спиридон!
– А чего мне тянуть! – Спиридон весело шагнул в расступившуюся толпу: – Меня Машка со своего двора выгнала! Пусть сама за себя тянет! – Спиридон хохотнул: – Или козу Зорьку зовет!
Машка растерялась, побледнела, робко подошла к спустившемуся с крыльца Прохору и сунула руку в его старую овечью шапку-ушанку.
– Крест! – чуть слышно произнесла Машка, но в повисшей тишине услышали все.
– Я сам схожу! – вырвал бумажку из рук Машки Егорка-электрик.
– Нет! – замотал головой Прохор. – Кроме тебя никто генератор не разберет! Я пойду!
– Куда ты пойдешь, дядя Прохор? – подняла голову Машка. – У тебя же ноги! Я справлюсь.
Мусорозавод
– Димыч! Ты чего привез?! – пожилой мужчина в белой каске вышел из-за железной двери горячего цеха мусорокомбината.
– Как обычно, Егор Кузьмич, – заволновался Дим Димыч. – Цветмет!
– Где ты взял этот цветмет, Димыч?! – мрачно цедил Егор Кузьмич. – Он в нашей печке не плавится!
– Это Костик ящик подсунул, – растерялся Дим Димыч, – холодильник, сказал.
– Димыч, – снял каску и вытер пот со лба Егор Кузьмич, – увози свой ящик подальше! Наша печка три тысячи по Цельсию выдает, а он даже не нагрелся! Чует моя старая плешь: будут от этого ящика большие проблемы!
– Я ж не знал, Егор Кузьмич! – трухнул Дим Димыч. – Я этого Костика в порошок, Егор Кузьмич! Сейчас ребят к нему пошлю, Егор Кузьмич!
– Да ты сдурел, Димыч! – осадил его Егор Кузьмич. – Каких ребят! Тихо грузи свой ящик в мусоровозку, закидывай сверху хламом и вези в Северную зону. Там сбросишь незаметно, а местная гопота потом куда-нибудь его уволочет. Никто не найдет, никто не вспомнит! В первый раз, что ли?
– Так и сделаю, Егор Кузьмич! – засуетился Дим Димыч.
Тимашевский развилок
– Красавица! Ты куда это одна-одинешенька? – осклабился Сиплый.
Машка метнулась в сторону и налетела на Сизого.
– Помнишь меня? – приобнял Машку Сизый. – Я у вас химию в ПТУ преподавал?
– Какую еще химию! – вырвалась Машка.
– Ну как же! – расстроился Сизый. – Цэ два аш пять о аш?! Никто, кроме меня, химию не помнит!
– Да вы, дядечки, пьяненькие?! – вдруг догадалась Машка.
– Ну есть немножко, – согласились Сиплый и Сизый, – но ты нас не бойся, мы для девушек давно безопасные.
– Я и не боюсь! – с вызовом сказала Машка.
– Вот и молодец! – опять осклабился Сиплый. – Куда идешь-то и как зовут?
– В Северную зону, – настороженно подумав, ответила Машка.
– И мы с Сиплым в Северную! – обрадовался Сизый.
– Ты же говорил – в Южную! – удивился Сиплый.
– А какая разница! – махнул рукой Сизый.
– Никакой! – согласился Сиплый.
– А зовут Машкой, – напомнила о себе Машка.
– С нами, Машка, не пропадешь! – уверили Сиплый и Сизый. – С нами – как за каменной стеной!
Северная зона
Косматые, чумазые, в одинаково лоснящейся на солнце одежде люди неопределенного возраста колотили по металлическому ящику кувалдами, ломами, кирками, кидали в него камнями. Все отскакивало от ящика, не причиняя ему никакого вреда. Косматые люди запыхались и устало сели на ящик передохнуть.
– Здорово, гопота! – крикнул Сизый и, тут же испугавшись своей смелости, спрятался за Сиплого.
Косматые люди даже не посмотрели в сторону Сизого и Сиплого.
– Скажите, пожалуйста, где здесь можно найти трансформаторный провод? – осторожно спросила Машка.
– Баба, – зашептались косматые.
– Сизый! Это ж наш холодильник! – вдруг опознал ящик Сиплый.
Косматые встали и мрачно шагнули вперед:
– Это наш ящик! Все, что на Северную привозят, – наше! А то, что на Южную зону привозят, – не наше!
– Да мы что! Мы – ничего! – испуганно попятились Сизый с Сиплым.
– Баба тоже наша! – процедили косматые.
– Э… – чуть слышно выразил несогласие Сиплый.
Косматые схватились за кувалды и ломы:
– Пришла на Северную – значит, наша!
Сизый, пятясь назад, шепнул Сиплому:
– Говорил, на Южную идти надо!
Косматые окружили Машку:
– Пошли!
– Но мне только провод! – стала в страхе озираться Машка. – Мне больше ничего не надо.
– Нам надо! – толкнули Машку в спину. – Шевелись!
– А ящик как же?! – вдруг крикнул с расстояния Сиплый.
Косматые в задумчивости приостановились, сбились в кучу и стали переговариваться: «Потом заберем… Нельзя… Куда он денется… Южные прочухают и уволокут…» У Машки от переживаний подкосились ноги, она опустилась около ящика и положила на него ладонь. Под ладонью Машки засветилась поверхность. Крышка ящика вдруг стала прозрачной и исчезла совсем. В ящике лежал молодой человек в серебристом комбинезоне со множеством застежек и кармашков.
Вирт
– Кто ты? – спросил молодой человек.
– Машка, – ответила Машка и спросила: – А ты кто?
– Я не могу ответить односложно, но для удобства зови меня Виртом, – сказал молодой человек и тут же поинтересовался: – Что ты делаешь в этом странном месте?
– Пришла за медным проводом, но меня, кажется, захватили то ли в рабство, то ли на съедение, то ли для утехи, – почему-то без испуга, спокойно вздохнув, ответила Машка.
– Эй! – три косматых человека в лоснящейся одежде осторожно подошли к ящику и ткнули в лежащего Вирта ломом: – Ты чей?!
– Ваш вопрос по отношению ко мне бессмыслен! – ответил Вирт, не вставая.
– Наш будешь! – косматые опять ткнули Вирта ломом.
Вирт сел в ящике и взялся одной рукой за лом. Лом засветился, по нему прошел какой-то неведомый разряд. Косматые затряслись.
– Ох! – сказал один и шмякнулся задом на землю.
– Мама! – сказал другой и заплакал.
– Оксюморон! Дактиль! Синекдоха! – крикнул третий и побежал в неизвестном направлении.
Остальные косматые остались стоять с раскрытыми ртами и выпученными глазами.
Вирт ловко выбрался из ящика, помог встать Машке и спросил:
– Зачем тебе провод?
– Генератор в Максимовке сгорел, чинить надо, – ответила Машка.
Вирт задумчиво посмотрел в глаза Машки:
– Я починю ваш генератор.
Тимашевский развилок
Вирт с Машкой пошли в сторону Максимовки.
– Мил человек! – крикнул Сизый вслед Вирту. – Можно с вами, нам, кажется, по пути?
– Не уверен, что по пути, – обернулся Вирт, – но вы вольны идти в любом направлении, значит, оно может совпасть с нашим.
– Разрешил? – спросил Сиплый Сизого.
– Ни черта не понял! – зачесал затылок Сизый.
– А давайте мы ваш гробик понесем? – предложил Сиплый. – А то гопота выйдет из ступора и попортит его ненароком своими кувалдами?
– У этих людей нет инструментов, которые могут повредить капсулу, – пожал плечами Вирт.
– А не одолжите рубликов сколько не жалко? – резко перевел разговор Сизый. – До понедельника? На хлебушек, картошечку, лучок, яички, кильку в томате, безалкогольное пиво?
– Я вас накормлю! – вмешалась Машка. – В Максимовке раздобудем и хлеб, и картошку, и сало.
– В Максимовке? – скисли Сиплый и Сизый. – Были мы в вашей Максимовке, у вас там Прохор старостой, знаем!
– Не пришлись ко двору? – поняла Машка.
– Сход, устав, сельское хозяйство, – скривился Сиплый, – не наше это! Ведь так, Сизый?
– Мы химики, у нас образование! Сельское хозяйство не наше! – мотнул в согласии головой Сизый и повернул на дорожку влево: – Пошли, Сиплый, в Южную зону!
– Пошли в Южную, – повернул за товарищем Сиплый.
Максимовка
Вечерело. Жители Максимовки возились в своих огородах. Вдруг все побросали лопаты с мотыгами и повисли на заборах.
– Ты кого привела?! – вышел навстречу к Машке и Вирту Прохор.
– А провод где?! – возмутился Егорка, выскочивший из слесарки.
– Вот профура! – прохрипел Спиридон, стоявший в компании парней. – Опять с новым хахалем!
– Это Вирт, дядя Прохор! – улыбнулась Машка Прохору.
– Нерусский, что ли? – озадачился Прохор.
– Он починит генератор, – улыбнулась Машка Егорке.
– Не надо мой генератор чинить, – нахмурился Егорка, – я его сам починю!
Вирт расстегнул один из многочисленных карманов комбинезона, достал потрескивающий фиолетовый шарик и протянул его Прохору:
– Он прав, – Вирт посмотрел на Егорку, – генератор чинить не надо.
Прохор настороженно перекатил шарик с ладони на ладонь. Во всех домах загорелся яркий свет, уличные фонари с давно разбитыми лампочками необъяснимым образом осветили все улицы и проулки, в слесарке Егорки вдруг загудел генератор, и заработали все, какие были, электродвигатели, а большая стиральная машина в сенях Прохора, лет десять как набитая сушеными грибами, неожиданно замигала и объявила, что готова к работе. Дети обрадовались и загомонили, взрослые тихо помрачнели.
Мусорозавод
Егор Кузьмич вышел из-за железной двери горячего цеха мусорокомбината, присел на скамейку рядом с Дим Димычем, снял с головы белую каску:
– Все, Димыч, выхожу из теневого бизнеса, решил в «белую» работать!
– Чего так, Егор Кузьмич? – удивился Дим Димыч. – Налоги всю прибыль сожрут, на соцпакете разоришься!
– Ничего, выдюжу! – вытер платком лысину Егор Кузьмич.
– Что, и больничные будешь своим мигрантам оплачивать? – усмехнулся Дим Димыч.
– А буду! – решительно рубанул воздух Егор Кузьмич. – И декретные, и матпомощь, а вместо биллиардной баню общего пользования сделаю!
– И давно это с тобой? – Дим Димыч перестал усмехаться.
– Да недавно, – задумчиво произнес Егор Кузьмич, – вот когда ты ящик свой привозил, с того самого времени мысли мне в голову стали приходить новые.
– Н-да! – вздохнул Дим Димыч.
– Ты, я смотрю, тоже преобразился, – покосился на Дим Димыча Егор Кузьмич, – карандаши свои дурацкие из кармана вытащил, белую рубашку надел, галстук повязал.
– Да, – кивнул Дим Димыч, – дочка с женой говорят, что в наружный карман карандаши не суют, я подумал и отчего-то решил с ними согласиться, заодно вот рубашку, галстук, мат в горле застревает…
Спиридон
Спиридон в компании нескольких парней сидел на корточках и жевал спичку.
– Эй, баклан! – крикнул Спиридон Вирту. – Разговор есть!
– Вам не стоит так долго сидеть на корточках, – подошел к ним Вирт, – вы пережимаете кровоток к нижним конечностям.
– Слушай, баклан! – Спиридон поднялся с корточек, поднялись и парни. – Вали отсюда, пока не наваляли!
Спиридон нарочито замахнулся, но Вирт никак не отреагировал.
– Герой, что ли? – осклабился Спиридон.
– Нет, – ответил Вирт, – ситуация не требует подвига.
Один из парней незаметно встал на четвереньки позади Вирта.
– Не требует, говоришь! – развеселился Спиридон и со всего размаха попытался толкнуть Вирта в грудь.
Вирт плавно увел тело в сторону, Спиридон перелетел через стоящего на четвереньках парня и скатился в неглубокий овраг, заросший татарником.
– Вы целы? – участливо спросил Вирт. – Давайте я вам помогу!
– Сейчас я кому-то помогу! – крикнул Спиридон и выскочил с огромной оглоблей.
Спиридон размахнулся и ударил оглоблей Вирта. Вместе с ударом в ужасе вскрикнула выскочившая из своей калитки Машка. Вирт подставил руку, оглобля ударилась об нее, как о стальной рельс, и отлетела вместе со Спиридоном метров на пять.
Засучившие было рукава парни испуганно спустили их обратно и отошли на безопасное расстояние. Ошарашенный Спиридон тоже попятился, а потом и вовсе побежал. Так и бежал по Максимовке с оглоблей в руках.
Пункт приема
– Сизый! Я больше не могу! – кряхтел Сиплый.
– Тащи, Сиплый! – хрипел в ответ Сизый. – Нам за этот трансформатор знаешь сколько Костик отвалит!
– Костик отвалит! – просипел Сиплый. – Из-за пивной банки удавится!
Сизый и Сиплый кое-как дотащили тяжелый трансформатор до гаража с кривой надписью: «Цвет+Чер+Мет. Дорого!». Дотащили и недоверчиво прислушались к звукам, доносившимся из гаража.
– Сизый, что-то не то! – прошептал Сиплый.
– Что-то не так, Сиплый! – согласился Сизый.
Костик убавил звук в магнитоле, встал с ободранного табурета и вышел из гаража:
– Чё притащили?!
– Трансформатор! – Сизый снял с головы кепку, смял в кулаке и робко спросил: – А что это у тебя за музыка такая, Костик?
– Вижу, что трансформатор! – Костик полез во внутренний карман и вытащил пачку купюр. – Это Бах Иоганн Себастьян, Токката де минор.
– Мы с Сизым сразу так и подумали, что это Такая домино! – понимающе кивнул Сиплый.
Сизый спрятал деньги в подклад своей фуфайки и, отойдя от гаража Костика метров на сто, почесав затылок, остановился:
– Сиплый! Я чего подумал!
– Чего ты подумал? – остановился рядом Сиплый.
– А давай в парфюмерию не пойдем и вместо жидкости от потливости ног купим вино «Улыбка» в продуктовом магазине! – предложил Сизый.
– Так эта «Улыбка» сколько ж денег стоит! – покачал головой Сиплый, подумал и кивнул: – Ну, я как ты!
Мария
Вирт и Машка сидели на ступеньках низенького крыльца дома Машки.
– Звезда! – показала пальцем в темно-синее небо Машка. – Она первая появляется на небе, я всегда ее жду!
– Это планета Венера, – улыбнулся Вирт.
– Ты что, все знаешь? – спросила Машка.
– Нет, это невозможно, – ответил Вирт.
– Кто ты? – спросила Машка.
– Ты уже спрашивала, – ответил Вирт, – лучше расскажи о себе.
– А чего про Машку из Максимовки рассказывать? – пожала плечами Машка. – Родилась тут. Тут, наверное, и помру, а пока живу. Вот и все.
– Разве тебя назвали Машкой при рождении? – спросил Вирт.
– Какая разница, кем назвали! – махнула рукой Машка. – Все равно никто Марией не зовет!
– Я буду звать, – сказал Вирт.
Мария смутилась, замолчала, опустила голову, потом подняла. В глазах стояли слезы.
– Видишь большой ковш на небе? – спросила Мария.
– Вижу, – Вирт вытер ладонью слезы на правой щеке Марии.
– Это Большая Медведица! – всхлипнула Мария. – А над большим ковшом маленький ковш – это Малая Медведица!
– Вижу, – Вирт вытер ладонью слезы на левой щеке Марии.
– А в Малой Медведице есть волшебная звезда, дядя Прохор говорил, – шмыгнула носом Мария, – которая, если про нее знать, выведет из любого леса!
– Дядя Прохор совершенно прав, – Вирт погладил Марию по волосам, – Полярная звезда всегда показывает на Север.
– Кто ты? – опять спросила Мария.
– Лучше спроси себя: кто ты? – ответил Вирт, достал из кармашка черный кубик со светящимися вкраплениями и положил его на ладонь Марии: – Тебе.
– Что это? – удивилась Мария.
– Придет время – узнаешь, – Вирт мягко закрыл пальцы Марии в кулачок.
Гопота
– Гопота! – промчался по Максимовке на велосипеде Егорка-электрик.
– Гопота! – страх прошелестел по дворам.
– Гопота! – прибежали жители Максимовки к дому старосты Прохора.
– Спокойно, сельчане! – вышел на свое высокое крыльцо бледный и взволнованный Прохор.
– Чего делать-то, Прохор? – спросили жители.
– Не знаю! – еще больше разволновался Прохор. – Давно их не было!
– Ты ж староста! – крикнул Прохору Спиридон. – Придумывай давай!
Придумать не успели, в конце поселения показалась толпа гопоты.
– Идут! – крикнули жители и разбежались по своим домам.
– Идут! – вместе со всеми побежал Спиридон, перескочил через чей-то забор и спрятался в копне сена.
Косматые, чумазые, в лоснящейся на солнце одежде люди плотной черной массой подошли к дому Прохора.
– Где он?! – прохрипела гопота.
Прохор трухнул, показал рукой на дом Марии и, запинаясь, сказал:
– Не знаю, о ком вы.
Косматые толпой зашли во двор Марии. Коза Зорька заблеяла. Вирт вышел из дома. Мария испуганно наблюдала за происходящим из-за белой занавески на маленьком окошке. Косматые с минуту мрачно смотрели на Вирта. Вирт спокойно смотрел на них. Потом косматые расступились. Оказалось, что в толпе двое из них несли металлический ящик. Они поставили его перед крыльцом и сказали:
– Забери его! Жить мешает! Мысли путаются! Люди из Северной зоны уходить стали! Домой, в кабалу!
Вирт и Мария
– Где мои носки? – спросил удивленно Вирт.
– Так постирала! – ответила Мария.
Вирт рассмеялся:
– Их нельзя стирать!
– Почему? – удивилась Мария.
– Торсионная защита нарушится! – опять рассмеялся Вирт. – А где боты?
– В бане сушатся! – улыбнулась Мария. – Я в них руку сунула, а они внутри влажные.
– Их нельзя сушить, – приобнял Марию Вирт, – они должны быть влажные.
– А ты босиком по траве ходи! – весело вырвалась Мария и побежала по ромашковой полянке. – Как я!
Вирт осторожно ступил в траву, подошел к Марии и взял ее руку в свои ладони:
– Все у тебя будет хорошо.
– Что хорошо? – насторожилась Мария. – А у тебя?
– Нормально, – ответил Вирт.
Вирты
Босой Вирт лежал на топчане.
– Ну как он? – спросил Прохор Марию.
– Лежит, – тихо ответила Мария.
– Говорит чего? – озадачился Прохор.
– Нет, – всхлипнула Мария, – только улыбается.
– Может, его того, положить в евойный ящик металлический? – предложил Прохор. – Вдруг сработает чего, щелкнет, заискрит, запустится организм!
Мария кивнула. Прохор и Егорка аккуратно положили обездвиженного Вирта в металлический ящик.
Вирт посмотрел на Марию и улыбнулся. Мария плакала и гладила его лоб.
Вечерело. От речки к Максимовке стал подниматься туман.
Прохор отозвал Егорку в сторону и незаметно передал ему фиолетовый шарик:
– Слетай на Шугуровку и брось в Сомовий омут на всякий случай!
Егорка сел на велосипед и исчез в тумане.
– Что теперь, Прохор? – спросили шепотом сельчане, собравшиеся во дворе Марии.
Прохор развел руками. Вдруг все отпрянули. Из тумана бесшумно вышли четыре фигуры в серебристых комбинезонах. Они медленно подошли к Вирту, лежащему в ящике-капсуле. Ошарашенные сельчане прижались к дому Марии. Четыре фигуры подняли ящик-капсулу на плечи и молча бесшумно унесли в туман.
Мария
Мария подошла к отрывному календарю, висящему на стене рядом с часами-ходиками, оторвала верхнюю страничку и подняла гирьку ходиков. Мария пересчитала лежащие на подоконнике листочки календаря, вздохнула, перетянула их резинкой, положила в шкатулку, достала из сундука белую нижнюю юбку, аккуратно сложила ее и положила под подушку. Потом принесла из сеней и поставила на кухонный столик трехлитровую банку соленых огурцов.
Через день Мария опять подошла к календарю, оторвала страничку, подняла гирьку ходиков, достала перевязанную резинкой пачку календарных листочков, вложила к ним еще один, достала из сундука белую нижнюю юбку, аккуратно сложила ее и положила под подушку. Потом подошла к кухонному столику, вытащила из банки огурец и с аппетитом съела.
Еще через день Мария опять оторвала страничку календаря, потянулась к гирьке ходиков, но, отдернув руку, подбежала к кухонному столику, выудила из банки большой огурец и смачно съела. Хотела достать еще один, но вдруг, что-то осознав, задумчиво села на лавку и обняла двумя руками живот.
Мария вышла из дома и пошла по Максимовке.
Спиридон стоял у колодца и пил воду прямо из ведра. Оторвался и долго смотрел Марии вслед.
Егорка поднял голову от какого-то полуразобранного электродвигателя и через распахнутую дверь слесарки тоже проводил Марию взглядом.
Вышел на крыльцо Прохор, приподнял руку, хотел что-то сказать Марии, но только пожевал ртом воздух.
Мария подошла к излучине Шугуровки. Сомовий омут отливал таинственным фиолетовым светом. Мария села на бревнышко, положила на ладонь черный кубик со светящимися в нем звездочками и тихо проговорила: «Царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной… Кто ты будешь такой?»