№4.2026. Владимир Угрюмов. Обычная земная благодать

*  *  *

В небе ласточки или стрижи,

Божий почерк, улётные птахи,

Перекликивающиеся за жизнь

Бессребреники и вертопрахи.

Но никто так не смеет радеть,

Торопиться и в небе остаться.

И людская скорбящая медь –

Шаткий звук терпеливых оваций.

Буду видеть их и перечту

Всё, что в радостном почерке птичьем,

Всё, что напоминает мечту

Беспризорную и без кавычек.

*  *  *

Себя я спрашиваю: «Да?» –

И мой вопрос никто не слышит.

Из крана вытекла вода,

Из вечности сбежали мыши.

Всё движется – рукой подать,

Слегка коснуться, отфутболить.

И это даже не беда,

А скверная погода, что ли.

Погода, то-то и оно.

Распутица – всегда разлука,

И много терпеливых снов,

Живущих в темноте без звука.

*  *  *

И девушка с двумя зонтами,

Один открыт, другой закрыт,

Перед судьбы своей вратами

Под ливнем ангельским стоит.

Ей весело, она стучится,

Беспечна, как метеорит.

Гроза на небе приключится,

Все спрятались – она стоит.

Чужого слова не приемлет,

Не зарится на сон чужой,

Она не ждёт – глядит – не дремлет,

Как солнце медлит за горой.

Ворота настежь, что же проще –

Войти и там в судьбе пропасть.

А дождь весь мир шутя полощет,

Пирует над землёю всласть.

*  *  *

И лучше так – живу без спроса,

А если спросят, удивлюсь.

Свистят беспамятные осы,

Я тоже свистну наизусть.

Себе во вред, на зло, во благо,

Что ж там ещё, и в добрый путь.

Легко дышать – уже отвага,

Хотя и муторно вздохнуть.

*  *  *

На всё про всё зима такая

Крещенская, как снег весной.

Мне будущего не хватает,

Пока живу, пока живой.

Что замышляю легковерный,

В кармане фигу затаив

На радость, или это нервы

Весёлый грянули мотив

И стихли. Стихла вся округа,

Никто не думает мечтать.

Я нагадаю счастье друга,

Чтобы себе не нагадать.

*  *  *

                                          Татьяне Григорьевой

Говори, рассказывай, что будет.

Наизусть ты знаешь, назубок.

Кружит хор – все значимые люди.

Знаешь ты, мне люди невдомёк.

Мы с тобою – праздничные души

До краёв, а значит на краю.

Или нет, не говори, послушай,

Тишину перескажу твою.

*  *  *

Опять мне лучше, чем всегда,

А больше жить и хвастать нечем.

Мне до тебя рукой подать,

но мы не видимся при встрече.

Так тяжело летать во сне,

Так муторно и несусветно

Барахтаться там в вышине,

А крыльев не было и нету.

Кружить свободно взаперти –

Чужого хоровода нечисть.

Мне до… и поле перейти.

А больше жить и хвастать нечем.

*  *  *

Окликнули меня, а мне не страшно.

Я сделаю невозмутимый вид.

Окликнули, как будто день вчерашний,

День прожитый прожить мне предстоит.

Окликнули. Я сам окликнуть мог бы

Через плечо, не оглянувшись вне.

Такие вот смирительные догмы

Имеют право голоса ко мне.

Не оглянусь. Иду как не бывало,

Как не было, в божественном тик-так.

Без ведома иду и без начала,

Скороговоркой сказанный пустяк.

*  *  *

О смысле жизни – ни гу-гу,

Что мне шуметь о смысле этом?

Развеселюсь да и смогу

Терять слова с попутным ветром.

Начну ругаться и вздыхать

И по церквям поставлю свечи,

Спасаясь, в общем, от греха,

От радости по-человечьи.

Спрошу: «Зачем?» – который раз –  

Бессмысленно хватая воздух.

Так жадно, словно про запас.

Наверно я неглупо создан.

*  *  *

В забывчивости глупо не желать,

Пусть это будет глупое желанье,

Обычная земная благодать,

Обложка дня со стёршимся названьем.

Таких желаний просто пруд пруди,

Крылатая увесистая ноша.

Обязанное завтра впереди

Грядёт себе, ничем не огорошит.

Подумаю так или замолчу.

Любая мысль обходится молчаньем

До встречи. До – конечно, через «чур» –

Когда вдруг жив и жизнь свою не чаешь.

*  *  *

И никто не сожжет опустевшие к ночи мосты,

Не покинет жилище, не выйдет из комнаты ночью.

Видно, счастливы все, кто в Отечестве с Богом на ты,

И несчастливы те, кто смеётся и вовсе не ропщет.

Я смешон и обрадован, я прогуляться иду

По разбросанным улицам, шаг на мосту ускоряю.

Не по силам себе быть счастливым у всех на виду

И, убейте меня, быть несчастным, что это – не знаю.

Так перечу несносно, шучу так всерьёз над собой.

То негромко ругнусь, чтобы значило что-то, звучало.

Чтобы что-то случилось с безлюдной сплошной тишиной

И в темнеющем свете светло на душе как-то стало.

Как-то словоохотливо, спорно так, до болтовни

О приметах с приметами, о чепухе сам с собою,

О простых фонарях, что навстречу мне дарят огни.

И сияют мосты – не сожжённые – над головою.

*  *  *

Послушай, впрочем, самый раз,

Что нет как нет смешной докуки,

Ума палаты напоказ

И разной человечьей скуки.

Оглядываюсь невредим.

Подумать – это тоже встреча.

Давай с тобой заговорим,

Чтобы вспугнуть дневную нечисть.

День кончился. Цветёт закат, –

Поэзия тому, кто зоркий.

Беспроигрышный вариант –

Жить да бельё сушить на шворке.

Но вдруг одеться не спеша

И выйти. Так выходят, что ли.

Переходя на быстрый шаг,

Переходя чужое поле.

*  *  *

Смотрю доверчиво сквозь пальцы

И осторожничаю чуть.

Я тоже – все мы постояльцы –

Прижаться к вечности хочу.

Вот к этой вечности, что тоже

Меня сжимает всё сильней.

А я смешон, и неухожен,

И неприличен перед ней.

Не устыжусь в таком фуршете

Жить и надеяться опять,

Что дует выдуманный ветер –

Разъединять, соединять.

*  *  *

Группа крови стала кровью

На двоих. Взгляни повыше.

Небо словно изголовье

Для того, кто просто дышит.

Кто дыханием богатый

И готовый бить баклуши.

Надувные акробаты

Кружат в воздухе послушном.

Ты да я – смотри: нас двое

В мире поперечных судеб.

Если мы глаза закроем,

Будут встречи, нас не будет.