№3.2026. Мария Родина. Плутальный лес

*  *  *

Несёт меня река, кисельные берега,

Вместо воды молоко

А в молоке корабли,

Огромные корабли,

Боками лежат на мели,

Там, где мне глубоко,

Хлебаю открытым ртом

Сливок наплывших ком

Гребу из последних сил

Ногами иду ко дну

В молочную глубину

В нежную глубину

И в подмолочный ил

Буду лежать внутри

Внутри у большой реки

Руки мои кефир

Ноги мои кефир

В лёгких моих кефир

А на корме капитан

Снимет ночной кафтан

Наденет дневной мундир

Матросы берут концы

Похожи как близнецы:

Ноги все в молоке

Руки все в молоке

Чёрная гладь волос

И капитан орёт

Ширит в улыбке рот

Тянет за жёсткий трос

Свои корабли с песка

С кисельного молока

Как глубока

Как глубока река

*  *  *

Жёсткие грани стёсаны в полукружья;

Детская мягкость в углы постепенно сточена.

Он спрашивал, отпивая из старой кружки:

«Как ты, моя любимая доченька?»

Я рассказывала, он улыбался всё шире.

После руку мою ладонями крепко сжал.

Я помню, как он садился в машину,

И помню, как уезжал.

И, смотря ему в след, я дышала тише,

Провожая с голодной преданностью птенца.

Потому что, когда я его не вижу,

Не могу вспомнить

его лица.

*  *  *

Я пригнулся к сырой земле, ткнулся носом-щекой в траву.

Этот травный зелёный плед шепчет: «я тебя сберегу,

Я отважу подальше зло, заверну в молодой чабрец,

Да упрячу в дубовый скол; я накличу тебе овец».

Между овцами мягко спать, как в дворцовых лежать шелках.

Я забыл про царёву рать, я забыл о его волках.

У царевичей служат псы, у царевичей волчий полк.

(после севшей в ночи росы средний сам становился волк.

прошлой ночью почил наш царь и оставил троих детей,

что казнили родную мать и вельможьих её гостей.

первый брат занимает трон, третий вещие видит сны.

я покинул дворцовый свод – незаконный четвёртый сын)

Я зарылся в густую шерсть и рыдаю, глотая боль –

Чую волчье желанье съесть, слышу волчий скулящий вой.

Овцы мечутся по траве, не желают спокойно спать;

Не дают подойти ко мне, ну а мне не дают дышать –

Их пугает язык волков и из пастей горячий пар.

(их царевич из шкур встаёт, а в глазах у него пожар)

Пальцы ищут овечий мех, вытирают дорожки слёз

(их царевич не давит смех и хохочет, как будто пёс)

Мне не видно черты фигур, всё в пуховый сумбур слилось;

Под одной из овечьих шкур

натыкаюсь на волчий нос.

Наследство

Говорят, тут плутальный лес

Говорят, будто надо знать

Будто маму водила в глушь

Мамы мамина мамья мать

Много сотен веков в коре

Много тысяч веков во мху

Многодревный лесовный бред

Перешитый в песок-труху

И водили среди трухи

И вводили в лесной сатин

Дочью дочь, чтоб домой пришла

Чтоб дорогу в лесу найти

А труха под дождём росла

В древный древа древлёный ствол

Убоится его пила

Убоится его топор

Дочья мать через лес ведёт

Мамы дочки меньшую мать

Учит тайной тропе её

Учит в топкости не плутать

Время множит в себе детей

Время в ствол обращает лист

Тёмный лес для людей тревож

Дескать в чащу ушёл турист

А за ним-то ещё-ещё

До него шёл солдат с войны

До солдата князёвый полк

(лес украдкой вселился в ны)

Лес украл у полка бойцов

И дружину князей украл

Затянул в травяную топь

Чужаков он себе забрал

Всех запрятал в лесную глубь

В веткобродную глухо-ночь

Всех других недозрячих тут

Но не мамину дочью дочь

На земле от веков живут

Учат зрить в непроглядной тьме

Учат помнить одну тропу

Здесь она для живых людей

Лес творится из мёртвых тел

Костный лес деревянным стал

Учит мамина дочья мать

Не попасть в лесовой

Капкан.

Месяц

С мужем с утра простилась, туман оседал на стрехах;

Солнце за лесом скрылось, после и ты приехал.

Ты ли моё не-счастье, ты ли мои печали:

Ночью с тобой встречаюсь, хоть не с тобой венчалась.

На правой – колечко злато, на левой – оно железно,

В нём ты, что меня не сватал, в нём камень червлёный нежен.

Я мужу рубаху сшила – и в ней же тебя встречаю.

Луна появилась снова, муж не желан, не чаян.

Месяц, покрытый сталью, ты, на перине спящий,

Ты, мой прекрасный мальчик,

Лунное моё счастье.

Месяц, звезду покрывший, месяц в дубовой прялке,

В простыни лёгкой ищет наших объятий жарких,

Наших объятий нежных, наших объятий топких.

Сажа кудрей размыта в мягкости белой хлопка.

Родинки – мелкий бисер, в коже спины блестящий.

Утром с оскалом лисьим, ночью слезами снящий.

Ночью руками пылок, утром глазами кроток.

Утром шумит за дверью травный пьянящий ропот,

Утром стучат копыта, муж мой сквозь степи скачет.

Свидимся снова ночью,

Звёздный мой, лунный мальчик.

Сказки

Я расскажу тебе сказку мой маленький мой хороший

Хрусткую-хрупкую как ледяное крошево

Правдивую как правдив рассвет на востоке

Горькую как в травах июльских соки

Ладную сказку как танец как сон как пение

Неизменную как течение

Сказку жаркую как пламя в ночных кострах

Сказку древнюю словно страх

Глубокую-глыбкую, в которой любой утонет

Мягкую-нежную будто бы жар ладоней

Вечную обречённую сказку как паук в янтаре

Острую сказку как меч при моём бедре

Медовую сказку на язык положить захочется

Спи моё солнышко

Когда-нибудь сказки кончатся