№1.2026. Владимир Прокофьев. Городские горцы

*  *  *

Рыбки, стихи и девчонки

Держат меня на плаву.

Словно на льду, на тонком,

Над бездною, на краю.

Пиво, грибы и гады –

Моя крепостная стена,

Вроде и бросить надо,

А надо ли это на?

Болеть за хоккей с футболом

И странный, но модный дартс.

Не надо за комсомолом,

Задравши… Не в этот раз.

Стена орденов и грамот

Мерещится при свечах,

Всем поминаю маму,

За совесть, а не за страх.

Гуляя аллеей кладбищ,

Видится суета,

Мимо домов и капищ

Жизнь проползла не та.

*  *  *

Во дворе двое – я и ворон.

Ворон давно не считает ворон,

Строит гнездо с симпатичной подругой,

Как раз напротив наших окон.

Гоняет голубей от бака с мусором,

Стоит Наполеоном на крыше джипа,

Озирает окрестности, чтобы быть в курсе,

Где что криво лежит и плохо прибито.

Ворон меняет свою диспозицию:

Ходит гоголем между машин,

Топорщит перья, пробует дикцию,

Готовит доклад в духе новых доктрин.

К утру доклад перерастает в прения.

Коллеги каркают со всех сторон.

Думал: к дождю, оказалось – мнения

Десятка-другого местных ворон.

Во дворе двое – я и ворон.

Я недолюбливаю ворон,

Отброшу прочь человечий гонор:

Ворон заведует нашим двором.

Городские горцы

В ущелье нашем снег идёт наверх,

Рукой подать до западной скалы.

Здесь эхом рассыпается ваш смех,

А следом рассыпаетесь и вы.

Не камнепад – полёт бутылки вниз,

Не водопад – прорыв большой трубы.

Ничейный кот выходит на карниз,

Вслед за котом выходите и вы.

Бетон ступеней месят сотни ног,

Им не свернуть с протоптанной тропы,

Их возвратит из ада добрый бог,

За ним след в след спускаетесь и вы.

Скрипит метла о снег или асфальт,

Так заметает временем следы,

Погиб в огне оранжевый Трансвааль

И был забыт, а с ним забыты вы.

*  *  *

Из вас бы вышла прекрасная бабушка:

Пироги, варенье, сказки внукам на ночь.

Из меня – так себе дедушка:

Ссоры с внуками из-за удочек и игрушек.

Дом наш ещё больше перекособочило,

А машина проржавела до дырочек.

Казалось бы – конец истории,

Немного грустный, ну как и у всех.

Но внуки наши бесследно рассасываются,

И действительность холодна, как осень.

Остаётся бить в бубен и праздновать.

То, что скупо взвешено и щедро отмеряно каждому.

*  *  *

Эпическая битва женщины и рыбы.

Я выступил посредником и этим рыбу спас:

Оборвала все снасти и, унырнув из вида,

Форель лишила счастья заслуженного нас.

Подсак пустой и клети, как полые сусеки,

Куда ты укатился, пятнистый колобок?

Молчит вода речная, из поговорки Греки,

Суём в надежде руки: хоть рака, да за бок.

Но не проснулись раки, чебаки да ельцы,

Нам подарили радость: мы всё-таки ловцы.

*  *  *

Как заставить писать поэта?

Головой бить о камень стен?

Запереть от соблазнов лета,

Без окон в беззаконный плен?

Бить при нём детей и животных,

Обрывать лепестки цветкам,

Струны рвать, до позывов рвотных

Предлагать непотребных дам?

Чем ещё его потревожить?

Ведь стреножен его Пегас,

Ещё день им напрасно прожит,

Ему нечем потешить вас.

*  *  *

Чем пожилее человек, тем больше просит жалости.

Ему уже не по зубам поры беспечной шалости.

Дожить без палева свой век, не стать родным обузою,

Забрать с собою к праотцам книжоночку кургузую.

И на скамейке у пруда, реки, лесного озера

Молчать, глядя на ток воды и шепоток берёзовый,

Уходят люди кто куда, но большинство, загадочно

Чуть улыбнувшись у черты, в мир безмятежно сказочный.

*  *  *

Умирал в больнице мужчина,

Был высокого он роста,

С ампутированными ногами

Привыкать жить совсем не просто.

Костыли, говорил, купите:

Научусь выходить к подъезду,

А когда зарубцуются раны,

То подумаем про протезы.

По весне кто вскопает грядки,

Нанимать за пол-литра соседа?

Кому косу отдать и тяпки?

Вот напасть пострашней комбеда.

Умирал в больнице мужчина,

Был когда-то высокого роста,

Наказал: костыли купите.

Донесли его до погоста.

*  *  *

Старые деревья зимой похожи на путников,

Засунувших руки в карманы,

Опустивших голову в капюшоне,

Занесённых по колено снегом.

Им некуда больше идти, незачем стоять,

Корявые ветви ужаса

Поднимаются над их головой

И дрожат от ветра и мороза.

Сказочной весной

Зелёные точки надежды

Затрепещут на тех же ветвях.

Это будет другая жизнь.