№11.2025. Юрий Татаренко. Больное бытие

Подводник

Возможно, не самый ноябрь.

Возможно, не самое важное.

Приснившийся танец наяд –

Безногий, безрукий, безбашенный.

Зачем мне бумага без слов?

Зачем облакам ученица?

Про скорость тринадцать узлов

Давно ничего мне не снится.

А в небе – прибрежный базар,

Товары не спорят с торговцами.

И пятится солнце назад –

На зависть Андрею Тарковскому.

Воскресенье

То зеленые белых низложат,

То дождливое свергнет жару…

Не становятся волны моложе,

Выходя на знакомый маршрут.

Неизведанным лист акварельный

Пропитается – и не умрет.

Так, а спички зачем отсырели?

Что за жизнь – ни назад, ни вперед?

Что за тезис – ни вашим, ни нашим?

Рассмеется будильник в ответ.

Натюрморт обернется пейзажем,

Чтоб услышать: «Хороший портрет».

Санитарная зона

То в поезде я, то живу –

Но разница тут небольшая…

Наполнят ночную Москву

Красавицы и попрошайки –

И вносятся в список утрат,

Где лишь заголовок оплакан.

Нечасто, но черный квадрат

Бывает закрашенным флагом.

Так много во рту пустяков,

Что дразнишь себя густомелей.

Сквозняк не напишет стихов,

Привычно страдая с похмелья.

И что остается – кутить,

Взяв нижнюю полку в аренду…

Хватаешься за сигарету –

И зла не хватает курить.

24.10.2024

Все мы ходим под болью

Прижатых к теплу облаков.

И неважно, как много

Пугливых соленых росинок.

Я в осеннем лесу

Безнадежно отстал от сморчков.

И вокруг никого –

Ни Стефании, ни Ефрасиньи.

Кто пойдет за гробами –

В корзинку кладет пистолет.

И заспорят поэты,

Кто крут, чья страшней гематома…

Будет братской могила –

В углу на рабочем столе –

Только тем, кто дотерпит.

До плача. До снега. До дома.

Накануне

Цепочка слов удержит якорь звездный.

Прекрасна жизнь сто лет тому вперед…

Велосипед, чужой и трехколесный,

Меня на праздник звуков привезет.

И не достать до елочной игрушки.

Ждет диафильмов простыни экран…

Круглей зимы, квадратнее подушки

Комочки каши манной по утрам.

*  *  *

Всю зиму было пасмурно в Казани.

Не видят солнца Лондон и Париж.

Всевышнему когда ни позвонишь –

Тот вечно занят, очень сильно занят...

Пойму ли, с богом оказавшись рядом,

Что пишет он не книжечку стихов –

«Инструкцию по сдвигу облаков

Не пристальным, но терпеливым взглядом»?..

Жаль, не узнает князь Андрей Болконский,

Что петь нельзя под небом голубым,

Что многих ждет не Лиссабон, не Рим,

А полуостров северный и скользкий…

В ночь на четверг соседей повязали.

Звонивших в дверь – поймешь, но не простишь:

К кому теперь придет шумелка-мышь

С расхожими и жалкими слезами?

Дедушка Мороз

Было много стыдного и жидкого.

Стали в тягость стрижка и бритье.

Облака не назовешь пожитками.

Облака – больное бытие.

Позади ущербных полстолетия.

Впереди осколки на полу.

Забросают розами и сплетнями

Каждый шаг к весеннему теплу.

План на вечер – полбутылки ряженки.

Сделать селфи в белом парике.

И недолго с елкой не наряженной

Постоять на зимнем сквозняке.

Сказка на ночь

Анализируй свои права

через подмышки и рукава,

через заправленную кровать,

ливень в июле.

Будет немножечко горячо,

будет мучительно ныть плечо,

будет несъеденным кабачок

в липкой кастрюле.

Ты не обязан дышать и жить,

ты не обязан точить ножи,

ибо ты все ещё не мужик,

а подсудимый.

Приговоришь самого себя

к исчезновению в сетях:

летом с утра Дед Мороз не свят,

спит под сурдинку.

Был поцелуй и была зима.

Больно ли таять - решай сама.

Если летающий без ума –

не разобьётся.

Прячут скелеты не в шкаф, а в сейф.

Миленький Принц обмелел совсем.

И приглашает других присесть

крышка колодца.

Хит 2050 года

Человейники – до неба.

В клочья порван звездный невод.

Вместо рощи – гаражи,

Ну, а так-то – чо не жить?

Молоко парное – в ГУМе,

Запах трав – легко прогуглить,

В телефоне – 8 G,

Жизнь в столице– чем не жизнь?

Питер и Казань – за МКАДом,

Нет распилам и откатам,

Президент страны – таджик,

Пил с ним – вот такой мужик!

А что пять десятилетий

У родни, коллег, соседей

Вместо сердца – муляжи…

Не, жить можно. Можно жить.