№11.2025. Равиль Шаммас. Звук незнакомого мотива

Переводы Валерия Краско

ТАЕТ СНЕГ

Белый снег над нами пролетает,

Жажду жить полётом утоляя,

На планету падает и тает,

Удобряя тёплые поля

Доброй влагой…

Старая Земля! –

Видевшая столько поколений,

Выпившая столько наводнений

Крови человеческой –

Во мгле

Вынесшая столько потрясений

Лишь во имя ласковой, весенней,

Солнечной Свободы на Земле!

Столько раз сгоревшая дотла,

Столько зла впитавшая и боли –

Всё же не сгорела – сберегла

И впитала в пепельное поле

Пламенное имя «Человек».

Пламенем сердец, мольбой о воле

Стала тёплой –

И не оттого ли,

Падая на землю, тает снег?

Может быть, доныне в глубине

Ласковой Земли пылает пламя

Крови предков.

Думами, делами

Прорастая медленно во мне?

Этим добрым пламенем навек

Я согрет –

Пульсирует и бьётся

Сердце, как звезда на дне колодца…

Падая на землю, тает снег.

ТЫ ГОВОРИШЬ…

Ты говоришь: я часто спотыкаюсь,

Когда иду дорогою прямой.

Прости, я пьян:

Хотя б одна строка есть

В моей душе, пока глухонемой, –

И всё земное временно стихает

В душе больной, беременной стихами.

Ты говоришь: не замечаю часто

Тебя, родная, мимо проходя.

Не упрекай –

В окно моё стучатся

Солёной влагой вешнего дождя

Стихи мои, грехи мои смывая, –

Рассудок слепнет, сердцем прозревая,

И забываю прежние слова я,

Когда стихотворение – дитя

Рождается…

СЧАСТЬЕ[1]

Голод человеку не по силам –

Хлебушка униженно просил он:

«Только в этом счастье!» – говорил.

Накормили досыта –

                                  всё мало

Для души,

И тело умоляло:

«Мёрзну – шубу кто бы подарил!»

Вот и шуба есть –

                             согрелось тело,

Но душа смириться не хотела

С холодом и голодом внутри

И просила, истово взывая

К жизни:

«Подари мне свежесть мая –

Нежностью и лаской одари!»

Жизнь была добра

                              и человеку

Подарила и весну, и негу.

Но, как прежде, не было огня

У него в душе –

Он плакал: «Нету,

Нету в жизни счастья у меня!»

И, томясь душою, иссушённой

Жаждой счастья,

                           на заре ушёл он

По крутой, извилистой тропе –

Покоряя и моря, и горы,

Долго-долго шёл он через годы

К жизни,

              к счастью,

                              к самому себе.

Но порою даже луч надежды

Исчезал,

             и прежнее нытьё

Оглашало тишину:

«Ну, где ж ты,

Где ж ты, счастье вешнее моё?»

И во мраке отвечало счастье

Голосом судьбы:

«Всего лишь часть я

Счастья всей Земли,

Я – впереди,

Я – борьба,

Я – труд,

Я – наслажденье,

Я – всё то, что с самого рожденья

И до смерти

                    не умрёт в груди…»

УРОК ЖИЗНИ

Когда нагрянет горе – от тоски

Очей, понурив голову, не спрячу –

Лишь стисну зубы, руки в кулаки

Сожму – и всё же – слышишь? – не заплачу!

За бессердечность пламенно браня,

Не забывай: гранит – высокогорен!

Не каменное тело у меня,

Не каменное сердце, но броня

Терпения – преграда перед горем:

Таким невзгоды сделали меня…

Когда нагрянет радость – не стряхну

Слезинок, заблудившихся в ресницах, –

Росинок, торопившихся пролиться

Ручьями, возвестившими весну!

Не упрекай счастливую слезу

В безволии, не хохочи над нею:

Громада горя – ни в одном глазу,

От мимолетной радости – пьянею…

Противоречие? –

Нет, не спеши:

Таков союз рассудка и души,

Таков урок суровый Бытия мне –

Узреть живую душу даже в камне,

Чтоб никакие беды не смогли

Замуровать сердца людские в камень,

Чтобы царила вечно над веками

Живая нежность матери-Земли…

РОДНИКОВАЯ ГОРА[2]

Однажды горы обрели дар речи,

И, о своих достоинствах трубя,

Одна гора другой горе переча,

Нахваливали каждая себя.

Сказала первой Медная: «Соседи,

Сокровища храню я от веков.

В моих кладовых столько красной меди,

Что можно сделать гору медяков».

Железная гора в ответ звенела:

«Железо кто найдёт – не пропадёт.

И не на украшенья, а на дело

Моя руда железная пойдёт».

И, золотою жилою сверкая:

«Пустяк медяк. Железо не в цене, –

Гора им отвечала Золотая, –

На золоте стоит земля. На мне».

Лишь Грудь-гора стояла и молчала,

Укутавшись в снега и облака.

Не хвасталась она, не поучала,

Надменно не смотрела свысока.

Но рано на заре случилось чудо:

Забили родники из Грудь-горы.

И зазвенела песня их повсюду,

Прозрачная, как гомон детворы.

Хвастливые соседки замолчали.

От зависти им языки свело.

И словно бы совсем не замечали,

Что чудо на заре произошло.

И блеском золотым, и цветом медным,

И прочностью железной налита,

Всё пела песню голосом победным

Простая родниковая гора.

ПЕСНЯ ЗОВЁТ

Моей фантазии причуда,

Но вижу, словно наяву,

Реки мерцающее чудо

И по течению плыву.

И слышится за поворотом,

Слов разобрать я не могу,

Как песню напевает кто-то

На дальнем, тёмном берегу.

Звук незнакомого мотива

Над глубиной притихших вод

Легко, свободно и красиво

Летит. Манит. К себе зовёт.

Как за родной сестрой спеша

И от восторга замирая,

Вдруг устремляется душа

За песней без конца и края.

Плыву я из последних сил.

Мне трудно, страшно, одиноко.

А голос, что меня манил,

Как прежде, далеко-далёко.

Я жизнь рекою назову,

И то быстрей она, то тише,

Но я борюсь, но я плыву,

Пока пою и песню слышу.

ПОЗОВИ ДРУЗЕЙ[3]

Когда тебя ломает жизнь,

Сдаваться ты не торопись.

Присядь, подумай:

Сколько их,

Друзей-товарищей твоих,

Кто горе разделить с тобой

Всегда готов своей судьбой.

Присядь, подумай,

Не спеши

Отдаться слабости души.

Когда тебя возносит жизнь,

Ты возноситься воздержись.

Присядь, подумай:

Сколько их,

Друзей-товарищей твоих,

Кто б славу разделить с тобой

По праву мог своей судьбой.

Присядь, подумай,

Не спеши

Отдаться гордости души.

Когда сомнением томим,

Ты скажешь: «В мире я один…

И в мире этом нет любви…» –

Тогда друзей ты позови.

О, сколько их, о, сколько их,

Друзей-товарищей твоих,

Кто в самый лютый, смертный бой

Готов подняться за тобой.

[1] Переводы Валерия Краско

[2] Переводы Михаила Пластова

[3] Перевод Дима Даминова