№8.2025. Гульнара Шарипова. Былые раны

*  *  *

Есть святые даты,

Есть святые люди,

Есть святые праздники,

Мы их не забудем.

Вспомним мы сегодня,

Тех, кого нет рядом,

Кто простился с жизнью

Под огневым градом.

Вспомним тех, кто верил

В светлую Победу,

Кто ее приблизил

И отвел все беды.

Вспомним тех, кто выжил

На полях сражений,

Но их нет сегодня

С нами, к сожаленью…

Вспомним имена их

Добрыми словами,

Будем их достойны

Нашими делами.

Ветераны Великой Отечественной

Седовласые, грудь в орденах,

Улыбаетесь вы по-отечески,

Свет добра в ваших мудрых глазах,

Ветераны Великой Отечественной.

Благосклонность судьбы ли в бою?

Бог ли миловал в час ответственный?

Но мы рады, что вы в строю,

Ветераны Великой Отечественной!

Вы прошли сквозь немало бед,

От врага защитили Отечество,

Вы спасли двадцать первый век,

Ветераны Великой Отечественной.

Благодарность в людских сердцах

Сохранится в Отчизне в веках,

Наш поклон вы примите земной,

Ветераны Второй мировой!

Баллада о солдате

(Быль)

                   Моему деду Ямалову Зайнетдину,

                    узнику 9 фашистских лагерей,

                   и тысячам военнопленных ВОВ

                                                    посвящается

Темный кинозал. Большой экран.

Черно-белый фильм прислали из столицы.

В фильме русский пленный Соколов

Не был сломлен сытым наглым фрицем.

Ряд колючей проволоки...

Глаза, повидавшие немало горя...

Взгляд актера в душу проникал,

Волновал ее, как ветер море.

А из темноты в экран впились

Впавшие глаза другого человека.

И скупая, жгучая слеза –

Боль мужчины середины века –

Пробежала по щеке худой,

Оставляя полосу соленую,

Зритель не смахнул ее рукой,

Погруженный в память опаленную.

Вспоминал он годы роковые,

Вспоминал о том, как воевал,

Защищая землю, бил фашистов,

И с контузией под Ржевом в плен попал.

Вспоминал концлагерь для военных,

Лай овчарок, крики вдалеке,

Темные бараки, робу пленных,

Номер на груди и на руке.

Вспоминал он голод, холод, пытки,

Страшные побои за побег

И огромную, прожженную железом

На бедре отметину навек…

А глаза актера в зал глядели,

Ноги, заплетаясь, еле шли,

Крепко булку к сердцу прижимая,

Руки Соколова хлеб несли.

Так теперь с любовью и почтеньем

Зритель булку хлеба прижимал,

В Бремен-Фарге, лагере фашистском,

Цену хлеба узник тот познал.

Рядом с бывшим узником сидела

Маленькая девочка во тьме

И во все глаза глядела

На немую сцену в темноте.

Понимал ребенок: взрослый плачет

И никак сдержать не может слез –

Все, что в кинофильме показали,

Было в жизни зрителя всерьез.

Чувства переполнили малышку,

Кинулась на шею: «Пап, не плачь!»

Пожилой мужчина улыбнулся:

«Побежден давно фашист-палач!»

Отгремели залпы боевые,

Но былые раны все болят,

Как судьбы зигзаги роковые,

Из прошлого с тревогой говорят…

После фильма, тяжело ступая,

Бывший узник с дочкой шел домой,

Девочка, вприпрыжку обегая,

Весело кивала головой.

Добрый и наивный взгляд девчушки

И волос кудрявая копна,

А отец, любуясь дочкой, думал:

«Счастье, что закончилась война!»

Почему решила рассказать я

Немудреный случай о кино?

Просто зритель – это дед родной мой…

Хорошо, война прошла давно!